Месть за прошлое.

Июльское солнце безжалостно раскаляло черепичные крыши одинаковых, словно сошедших с конвейера домов Тисовой улицы. В маленькой спальне на втором этаже, которая раньше служила Дадли складом для сломанных игрушек, воздух казался липким и неподвижным. Гарри Поттер сидел на краю узкой кровати, обхватив колени руками. Дурсли, до глубины души напуганные прошлогодним отпором и появлением у Гарри не только волшебной палочки, но и сестры-близняшки, на этот раз сменили тактику. Они не кричали. Они просто обращались с ним как с опасным, невидимым и глубоко презираемым существом. Полный бойкот прерывался лишь редкими велениями дяди Вернона, когда нужно было прополоть грядки или вымыть машину. Все его магические пожитки — тяжелый кованый сундук, мантия, котел и палочка — были наглухо заперты в чулане под лестницей. Дверь туда закрывалась на три замка. Единственное, что Гарри успел спасти, — несколько тонких учебников и пару чистых пергаментов, которые он спрятал под расшатанной половицей под кроватью. Весь июнь и июль одиннадцатилетний мальчик запоем перечитывал одни и те же страницы, отчаянно боясь за лето забыть всё то, чему научился в Хогвартсе, и, главное, боясь подвести Даниэлу. Дэнни. Мысль о ней была единственным якорем, державшим его на плаву в этом удушливом маглянском плену. Из соображений безопасности она проводила лето в доме Тонксов, под защитой взрослой магии, но их общая ментальная связь — тот самый невидимый коридор в глубине подсознания, который они открыли в прошлом году, — оставался их главным секретом. Каждую неделю Дэнни умудрялась передавать ему короткие, лаконичные записки через Тонксов, маскируя их под обычную почту. Но гораздо важнее были те редкие моменты поздней ночью, когда весь дом затихал, и Гарри, закрыв глаза, настраивался на тихую волну внутри своей головы. *«Гарри? Ты спишь?»* — раздавался в его сознании её ровный, прохладный, но такой родной голос. В нем не было паники, только бесконечная, зрелая уверенность, которая окутывала его, словно теплое одеяло. *«Нет, Дэнни. Не сплю. Здесь нечем дышать. Дурсли опять заперли сундук. Букля злится в клетке, ей нельзя летать»*, — мысленно отвечал он, чувствуя, как по невидимому мостику к сестре уплывает вся его дневная усталость и горечь. *«Потерпи, маленький гриффиндорец, — в мыслях Дэнни проскальзывала мягкая, едва заметная усмешка. — Месяц пролетит быстро. Я контролирую ситуацию. Тонксы помогают мне держать связь с близнецами Уизли. Если станет совсем невыносимо, я найду способ вытащить тебя раньше первого сентября. Главное — читай книги, которые спрятал. И не смей колдовать, Гарри. Министерство только и ждет повода, чтобы зацепить нас»*. *«Я знаю. Я держусь. Расскажи мне про дом Тонксов...»* — просил он, и Дэнни неторопливо, мысль за мыслью, рисовала в его голове картины уютного беспорядка, ярких волос Нимфадоры, её разговоров о подготовке к экзамену мракоборца, которая постоянно что-то роняла, и вкуса домашнего пирога Андромеды. Эти ментальные разговоры были его единственным спасением. Всё изменилось тридцать первого июля, в день рождения Гарри. Весь день Дурсли вели себя суетливо: дядя Вернон ждал в гости важного строительного магната, мистера Мейсона, и его жену. Гарри было строго-настрого приказано сидеть в своей комнате, «не издавая ни звука и притворяясь, что его вообще не существует». Мальчик сидел у окна, глядя на сгущающиеся сумерки, когда за его спиной раздался странный, тихий шлепок. Гарри резко обернулся. На его не застеленной кровати сидело существо, похожее на большую, уродливую тряпичную куклу. На нем была напялена грязная наволочка с прорезями для рук, кожа имела сероватый оттенок, а по бокам головы хлопали огромные уши, напоминающие крылья летучей мыши. Но самым жутким были глаза — колоссальные, зеленые, размером с теннисные мячи, они смотрели на Гарри с бешеной смесью обожания и дикого испуга. — Ты... кто ты? — выдохнул Гарри, инстинктивно потянувшись к карману, где обычно лежала палочка, но пальцы наткнулись лишь на пустоту джинсов. Существо соскочило с кровати и отвесило такой глубокий поклон, что его длинный, тонкий нос расплющился о грязный ковер. — Гарри Поттер! — пропищало существо тонким, режущим слух голоском. — Добби так давно мечтал встретить вас! Это такая честь... такая честь! — Тише, пожалуйста! — испуганно зашептал Гарри, косясь на дверь. Снизу, из столовой, доносился раскатистый хохот дяди Вернона, рассказывающего очередной анекдот мистеру Мейсону. — Мой дядя услышит. Кто ты такой? — Добби — домашний эльф, сэр, — ответило существо, преданно глядя на мальчика и утирая внезапно набежавшую слезу краем своей грязной наволочки. В этот момент Гарри почувствовал, как в его голове испуганно встрепенулся ментальный коридор. Даниэла на другом конце провода уловила резкий скачок его пульса. *«Гарри! Что происходит? У тебя паника! Ты наткнулся на Дурслей?»* — ворвался в его мозг её голос, на этот раз лишенный привычной прохлады. В нем звенело напряжение. *«Нет, Дэнни... Тут в комнате какое-то существо. Называется Добби. Домашний эльф. Оно плачет и говорит, что это честь»*, — мысленно передал Гарри, стараясь не отводить глаз от странного визитера. В ментальном коридоре воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Даниэла, облададавшая знанием, которое она так тщательно скрывала от брата, мгновенно поняла, кто именно пришел к Гарри. Эльф Малфоев. Сюжет второго курса пришел в движение. Она должна была действовать ювелирно. *«Гарри, слушай меня очень внимательно, — её мысленный голос стал жестким, как сталь. — Не зли его. Ни в коем случае не соглашайся на то, что он будет просить. Он пришел, чтобы заблокировать твое возвращение в школу. Выведай у него всё, что сможешь, но стой на своем. Я уже чувствую, как твоя магия начинает резонировать от его присутствия. Не дай ему сорвать твой год»*. Гарри мысленно кивнул сестре и повернулся к эльфу: — Зачем ты пришел, Добби? Что тебе нужно? Эльф задрожал, его огромные глаза наполнились новыми слезами. — Добби пришел защитить Гарри Поттера! Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс в этом году! — Добби отчаянно закивал головой, отчего его уши захлопали по щекам. — В школе замышляется заговор! Страшные, ужасные вещи произойдут в Хогвартсе! Жизнь Гарри Поттера в опасности! — В опасности? О чем ты говоришь? — Гарри сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Хогвартс — мой дом! Там мои друзья! Там моя сестра Даниэла! Я не могу остаться здесь! — Нет, нет, нет! Сестра Гарри Поттера тоже в опасности, но Добби пришел спасти великого Гарри Поттера! — эльф заметался по комнате, заламывая тонкие, длинные пальцы. — Если Гарри Поттер вернется, чудовище... о, Добби не должен говорить! Плохой Добби! Плохой Добби! С этими словами эльф с разбегу шмякнулся головой о массивный дубовый шкаф Дадли. Хруст был такой силы, что Гарри похолодел. — Прекрати! Перестань немедленно! — Гарри бросился к Добби, пытаясь оттащить его от мебели. — Добби должен наказывать себя, сэр, — всхлипывал эльф, набивая себе огромную шишку о край письменного стола. — Добби чуть не выдал тайну хозяев... — Каких хозяев? Кто тебя подослал, Добби? — допытывался Гарри, но эльф лишь судорожно мотал головой. *«Он не скажет, Гарри, — раздался в голове ледяной голос Дэнни. — Его магия не позволит ему назвать имя Люциуса Малфоя. Спроси его про письма. Это он крал твои письма от друзей?»* Гарри прищурился, глядя на домовика: — Добби... Скажи мне. Это ты сделал так, что я не получил ни одного письма от Рона, Гермионы и Дэнни за всё лето. Эльф виновато сжался, за секунду уменьшившись в размерах вдвое. Из-за пазухи своей грязной наволочки он медленно вытащил толстую пачку конвертов, перевязанных грубой бечевкой. Гарри мгновенно узнал аккуратный, летящий почерк Гермионы и размашистые каракули Рона. Там были даже официальные конверты от Тонксов, внутри которых, он знал, скрывались записки Дэнни. — Добби думал... Добби думал, что если Гарри Поттер решит, что друзья забыли его, он не захочет возвращаться в школу! — пропищал эльф, прижимая пачку к груди. — Отдай их мне! — Гарри протянул руку, его каноничное гриффиндорское терпение окончательно лопнуло. — Отдай сейчас же! Я возвращаюсь в Хогвартс, Добби! И ни ты, ни твои скрытые хозяева меня не остановят! Глаза Добби из просящих и виноватых вдруг стали решительными и фанатичными. — Тогда Добби должен пойти на крайние меры... ради блага самого Гарри Поттера! — прошептал эльф. Прежде чем Гарри успел сделать хотя бы шаг, Добби метнулся к двери, бесшумно повернул ручку и выскользнул на лестничную площадку. Гарри, похолодев от дурного предчувствия, бросился за ним на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами. На кухне, прямо над столом, где дядя Вернон как раз разливал дорогой коньяк для мистера Мейсона, в воздухе парил огромный, роскошный трехъярусный торт со взбитыми сливками и фиалками, который тётя Петуния готовила всю половину дня. Добби стоял в углу кухни, его тонкий палец был направлен на кондитерский шедевр, а на губах играла фанатичная улыбка. — Добби, нет! Прошу тебя, не надо! — одними губами взмолился Гарри, замерив в дверном проеме. — Гарри Поттер должен пообещать, что не поедет в школу, — непреклонно пропищал эльф. — Я не могу! — Тогда Добби совершит это... ради вас, сэр. Эльф щелкнул пальцами. Раздался громкий, сухой хлопок, и Добби растворился в воздухе. В ту же секунду невидимая сила толкнула тяжелый торт вперед. С оглушительным, сочным шлепком огромная гора сливок, бисквита и сахарной глазури рухнула прямо на голову миссис Мейсон, мгновенно превратив её дорогое вечернее платье и безупречную прическу в липкое, грязное месиво. В столовой воцарилась мертвая, звенящая тишина, которая через секунду сменилась пронзительным, ультразвуковым визгом пострадавшей женщины. Дядя Вернон взревел, как раненый бегемот, бросаясь к гостям с салфетками. И в этот самый момент, словно завершая картину катастрофы, в открытое окно кухни с шумом влетела большая сипуха. Она пронеслась над столом, выронив тяжелый пергаментный конверт прямо в руки ошалевшего дяди Вернона, и улетела в темноту. Для Гарри наступил настоящий, кромешный ад. Дядя Вернон, тяжело дыша и вытирая сливки с лица, вскрыл письмо. Это было официальное предупреждение от Министерства магии за подписью Мафалды Хмелкирк. В нем черным по белому было написано, что в резиденции Дурслей в двенадцать минут десятого вечера было зафиксировано заклинание левитации, и в случае повторного нарушения Гарри грозит немедленное исключение из Хогвартса. — Так, значит? — дядя Вернон надвигался на Гарри, его лицо приобрело страшный, багрово-фиолетовый оттенок, а вены на шее вздулись, как канаты. Мистер и миссис Мейсон уже с позором покидали дом, захлопнув за собой дверь. — Ты не имеешь права колдовать вне этой твоей чертовой школы! Нам нельзя угрожать магией! Ты скрывал это от нас! О, теперь ты заплатишь за этот торт, мальчишка! Ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока у тебя не отсохнут твои ненормальные мозги! Уже на следующее утро каноничные жернова судьбы замкнулись вокруг Гарри. Дядя Вернон лично, громко матерясь и орудуя тяжелым молотком, установил на окно его спальни толстую, массивную железную решётку из прутьев, которые он привез со своего завода «Граннингс». Внизу двери прорезали небольшое отверстие, похожее на кошачий лаз, через которое тётя Петуния три раза в день просовывала ему миску с пустой консервированной фасолью или черствым хлебом. Ему разрешали выходить в туалет всего дважды в сутки — утром и вечером, под строгим конвоем дяди Вернона, сжимавшего в руках тяжелую кочергу. Гарри оказался заперт, как дикий, опасный зверь в клетке. Дни слились в одну сплошную, серую массу. Отчаяние тяжелым камнем легло на его грудь. Букля тоскливо забилась в угол своей клетки, её перья потускнели. В глубине ментального коридолра Даниэла каждую ночь пыталась пробиться сквозь стену его стресса. Но страх Гарри, подпитанный ощущением безысходности, сужал этот коридор до тонкой, едва различимой нити. *«Гарри! Гарри, ответь мне! Что они с тобой сделали?»* — её голос звучал в его голове глухо, словно издалека, пробиваясь через толщу ментальной грязи. *«Они поставили решётку, Дэнни... — слабо отзывался он, лежа на жестком матрасе и глядя на бледную луну сквозь железные прутья. — Палочки нет. Окно заколочено. Министерство прислало письмо... Если я попробую выбраться с помощью магии, меня исключат. Я никогда не вернусь, Дэнни. Никогда»*. *«Заткнись, Гарри! — яростно вспыхнула Даниэла на другом конце связи, и этот эмоциональный всплеск заставил его сознание содрогнуться. Она впервые теряла свое ледяное хладнокровие. — Не смей сдаваться! Ты гриффиндорец или кто? Слушай меня: я уже всё знаю. Письмо министерства — это формальность, они не видят, КТО колдовал, они видят только МЕСТО. Эльф подставил тебя. Я уже связалась с Роном через каминную сеть Тонксов. Близнецы Уизли в деле. Мы вытащим тебя через два дня. Просто собери свои вещи под половицей и жди. Слышишь меня? Жди у окна!»* Этот разговор вернул Гарри волю к жизни. Он аккуратно, бесшумно, за несколько ночей перетащил учебники обратно, сложил свои старые поношенные вещи Дадли в тряпичную сумку и каждую ночь сидел у окна, вглядываясь в темноту Тисовой улицы. Спасение пришло в ночь на третье августа. Часы на приборной панели старого, потрепанного ярко-голубого «Форда Англия» показывали ровно два часа ночи. Автомобиль мистера Уизли, заколдованный вопреки всем законам Министерства, мягко и бесшумно спланировал из-за облаков, лавируя между верхушками деревьев Тисовой улицы. За рулем, отчаянно вцепившись в руль и ухмыляясь во весь рот, сидел Фред Уизли. Рядом с ним, сверяясь с какой-то мятой картой, устроился Джордж. На заднем сиденье, взволнованный и бледный, прильнул к стеклу Рон. Машина с мягким, едва слышным урчанием мотора зависла в воздухе прямо напротив окна Гарри. Мальчик мгновенно вскочил с кровати, его глаза расширились от изумления. — Рон! Фред! Джордж! Что вы... как? — зашептал он, высунув нос между железных прутьев. — Тише, приятель! — весело отозвался Фред, приглушив мотор. — Дэнни устроила нам настоящий разнос через летучий порох. Она сказала, что если мы не заберем тебя в эти выходные, она лично превратит наши метлы в садовых гномов. Хватай вещи! Джордж перелез на заднее сиденье к Рону, вытащив из окна толстую, тяжелую стальную цепь с массивным крюком на конце. — Отогони от окна, Гарри, — скомандовал Рон. — Сейчас будет немного шумно, но Дурсли спят как убитые, верно? Гарри отбежал к двери спальни. Фред искусно сманеврировал, подогнав багажник машины вплотную к решётке. Рон и Джордж просунули крюк между прутьями и намертво закрепили его за центральное сочленение железной конструкции. — Готово! Жми, Фред! — крикнул Джордж. Фред Уизли до упора выжал педаль газа. Мотор Фордика взревел, колеса бешено завертелись в воздухе, цепь натянулась с жутким, металлическим звоном. Раздался оглушительный треск — кирпичная кладка вокруг окна не выдержала, и массивная железная решётка с корнем была вырвана из стены, подняв облако цементной пыли. Она тяжело поплыла по воздуху вслед за машиной. В ту же секунду в коридоре раздался громовой топот ног дяди Вернона. — Скорее, Гарри! — взмолился Рон, распахивая заднюю дверцу машины. Гарри бросился к кровати, выхватил сумку с учебниками, схватил клетку с букля, которая в панике махала крыльями, и бросил всё это на заднее сиденье. Дверь его комнаты с грохотом распахнулась. На пороге стоял дядя Вернон — растрепанный, в пижаме, с лицом, перекошенным от ярости. Увидев пустой проем окна и парящую в небе машину, он издал утробный рык и бросился вперед, хватая Гарри за лодыжку в тот момент, когда мальчик уже запрыгивал на сиденье. — Отпусти его, старый хрыч! — рявкнул Джордж, хватая Гарри за руки и утягивая внутрь салона. Рон изо всех сил пихнул дядю Вернона ногой в лицо через открытое окно. Дурсли не удержался, потерял равновесие и с диким воплем вывалился наружу, приземлившись прямо в кусты раскидистой гортензии тёти Петунии на первом этаже. — Газуй, Фред! — заорал Рон. Машина рванула вверх, свечой уходя в ночное небо под яростные, площадные ругательства дяди Вернона, который отплевывался от листьев внизу. Через час сумасшедшего, восторженного полета над спящей Англией, Фордик начал снижаться где-то в холмах Девона. Перед глазами Гарри предстала «Нора» — дом семьи Уизли. Это было самое удивительное архитектурное сооружение, которое он когда-либо видел. Дом выглядел так, словно когда-то он был маленьким свинарником, к которому с помощью магии пристраивали комнату за комнатой, пока он не вырос в высоту на четыре этажа, кривой, покосившийся, но невероятно уютный. Из крыши торчали четыре каминные трубы, а на заборе сидели толстые садовые гномы. — Дэнни уже ждет нас внутри? — с надеждой спросил Гарри, когда они приземлились на заднем дворе, и машина, издав прощальный вздох, заглохла. — Нет, приятель, — покачал головой Джордж. — Дэнни официально находится под опекой Тонксов. Она говорила что хотела бы быть здесь, но не может из-за чего-то. Но она знает, что ты в безопасности. Мы пошлем ей сову на рассвете. Внутри Норы пахло домашним уютом, жареными сосисками, сливочным маслом и старыми книгами. Миссис Уизли, конечно, устроила сыновьям грандиозную головомойку на кухне за то, что они угнали машину отца, но Гарри она тут же обняла, усадила за стол и заставила съесть гору яичницы с беконом. Следующие две недели пролетели для Гарри как один прекрасный, солнечный день. Он жил в комнате Рона под самой крышей, где стены были обклеены оранжевыми плакатами квиддичной команды «Пушки Педдл», играл в саду в квиддич на старых метлах с Фредом и Джорджем и чувствовал себя по-настоящему счастливым волшебником. В середине августа пришло время отправляться за покупками в Косой переулок. Семья Уизли решила использовать каминную сеть — способ перемещения, который Гарри еще ни разу не пробовал. — Так, Гарри, дорогой, — ласково говорила миссис Уизли, протягивая ему тяжелый чугунный горшок с мерцающим серым летучим порохом. — Заходи в камин, бери щепотку пороха, четко и ясно говори «Косой переулок» и бросай порох под ноги. Главное — держи локти прижатыми и не открывай глаза, пока не остановишься. Гарри робко переступил через каменный порог огромного камина Норы. Его сердце волнительно забилось. Он запустил руку в горшок, набрал полную горсть прохладной серой пыли. *«Гарри, сосредоточься, — внезапно прозвучал в его голове четкий, предупреждающий шепот Даниэлы. Ментальный коридор снова работал безупречно, теперь, когда он был спокоен. — Каминная сеть очень чувствительна к дикции. Не вздумай закашляться от дыма»*. Но каноническая неуклюжесть взяла свое. Гарри набрал воздух в легкие, шагнул в камин и, едва его губы открылись, чтобы произнести заклинание, в горло попала мелкая сажа. — К-косой... п-переулок! — закашлялся мальчик, судорожно бросая порох. В ту же секунду вокруг него взвилось ослепительное зеленое пламя. Мир вокруг бешено завертелся со звуком пикирующего бомбардировщика. Камины Хогвартса, Норы и других домов замелькали перед его глазами безумным калейдоскопом. Его закрутило, локти больно ударялись о каменные выступы труб. Гарри окончательно потерял ориентацию в пространстве, зажмурился и, когда кружение внезапно прекратилось, с размаху вывалился лицом вперед на грязный, покрытый толстым слоем пыли каменный пол. Гарри тяжело поднялся на ноги, отплевываясь от вековой пыли и потирая ушибленное колено. Его круглые очки чудом не разбились, но покрылись слоем жирной копоти. Вытерев их краем мантии, он огляделся вокруг и понял, что находится вовсе не в ярком, чистом Косом переулке. Камин, из которого он только что вылетел, располагался в глубине мрачной, полутемной лавки. Вокруг царила гнетущая, зловещая атмосфера. На длинных деревянных прилавках под стеклянными колпаками покоились жуткие артефакты: сморщенная человеческая рука на черной подушечке (знаменитая Рука Славы), колода заляпанных кровью карт, черепа диковинных существ и старинные, покрытые ржавчиной пыточные инструменты. На вешалке у стены висела тяжелая черная мантия, от которой исходил отчетливый запах гнили. Мальчик сделал несколько шагов к окну лавки. За толстым, немытым стеклом расстилался узкий, извилистый переулок, окутанный тяжелым зеленоватым туманом. Повсюду шныряли подозрительные личности в глубоких капюшонах, скрывающих лица. На вывеске над дверью лавки готическими буквами было написано: «Горбин и Бэркс». «Гарри! Где ты? Твой ментальный след резко сместился на север от Косого переулка!» — в его сознание ворвался панический, но контролируемый голос Даниэлы. «Дэнни... Я ошибся. Я наглотался сажи. Я в каком-то жутком магазине, тут человеческие руки и черепа... Вывеска говорит "Горбин и Бэркс"», — мысленно ответил Гарри, чувствуя, как к горлу подступает липкий страх. «Лютный переулок... — в мыслях Дэнни промелькнула секундная вспышка узнавания, за которой тут же последовал усталый голос. — Ох Гарри ... И как ты умудряешься каждый раз находить приключения на свою задницу... Так. Слушай меня! К магазину подходят Люциус и Драко Малфои. Я вижу их с улицы через свои каналы. Немедленно прячься! В лавке должен быть большой черный шкаф для исчезновений. Залезай туда и не издавай ни звука. Слушай, о чем они будут говорить с Горбином. Это критически важно для нашего будущего!» Гарри не стал спорить. Шаги у входной двери и звон дверного колокольчика заставили его действовать молниеносно. Он огляделся, заметил в углу лавки огромный, массивный платяной шкаф из темного дерева, украшенный резьбой в виде змей, запрыгнул внутрь и прикрыл за собой тяжелую створку, оставив лишь крошечную щелочку для обзора. В магазин вошли двое волшебников. Однако, вопреки ожиданиям Гарри, между ними не было холодного напряжения. Люциус Малфой держался с привычным безупречным аристократизмом, но его взгляд, устремленный на сына, оставался мягким и покровительственным. Драко, одетый в дорогой и изящный черный камзол, выглядел задумчивым. Он лениво прошелся вдоль прилавков, но вместо прежней капризности в его движениях сквозила какая-то взрослая сдержанность. Он то и дело касался пальцами серебряного перстня на руке, словно вспоминая о ком-то. «Дэнни... Он выглядит иначе. Не так, как в поезде в прошлом году», — удивленно передал Гарри сестре. «Я знаю, Гарри. На Слизерине мы... нашли общий язык. Драко гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Просто слушай», — отозвалась Даниэла, и в её ментальном тоне проскользнула едва заметная, теплая нотка, заставившая Гарри мысленно приподнять бровь. Из подсобного помещения, угоднически кланяясь и потирая длинные, сухие ладони, выскочил сам мистер Горбин — сутулый старик с сальными волосами. — Мистер Малфой! Какая честь для моей скромной лавки! — просипел Горбин, низко кланяясь. — Чем могу служить? Молодой мастер Драко присмотрел себе что-нибудь? — Мистер Горбин. Я пришел по сугубо деловому вопросу, — спокойным, вежливым, но не допускающим возражений тоном произнес Люциус Малфой. Он элегантно оперся на свою трость с набалдашником в виде головы кобры. — Как вы знаете, Министерство магии сейчас проявляет излишнее равение. Артур Уизли проводит частые рейды, и хотя в моем поместье нет ничего противозаконного, я бы предпочел избавить свою семью от утомительных и бессмысленных проверок. Некоторые старинные семейные реликвии требуют более... деликатного хранения. Люциус аккуратно вытащил из-за пазухи пергаментный свиток и сдержанно положил его на прилавок. — Я бы хотел, чтобы эти вещи перешли к вам. Разумеется, на условиях взаимовыгодного и конфиденциального обмена. Горбин придвинул к себе свиток, надел толстые очки и принялся жадно вчитываться в список, его глаза алчно заблестели. — О, мистер Малфой... Это великолепные, редчайшие экземпляры! Но риски... Если министерство прознает... Цена должна быть соответствующей. Люциус слегка улыбнулся — уголками губ, вежливо, но его серые глаза оставались проницательными. — Мистер Горбин, мы сотрудничаем слишком много лет, чтобы сомневаться в вашей благоразумности. Полная стоимость, указанная в конце, более чем покрывает любые возможные... неудобства. Будьте добры подготовить всё к сегодняшней ночи. — Да, да, разумеется, мистер Малфой! — поспешно закивал торговец, пряча пергамент. В это время Драко Малфой медленно подошел к большому шкафу, в котором прятался Гарри. Он остановился всего в полушаге от створки. Гарри замер, перестав дышать. Но Драко не собирался устраивать обычную каверзу. Он посмотрел на резьбу шкафа, а затем тихо, так, чтобы не услышал отец, вздохнул. Из кармана мантии он достал маленькую заколку для волос с аккуратным зеленым изумрудом — вещь, которую Даниэла случайно обронила в гостиной Слизерина в конце прошлого курса. Драко осторожно провел пальцем по камню, и на его бледных щеках проступил едва заметный румянец. На его губах появилась мягкая, совершенно нетипичная для него теплая улыбка. Гарри внутри шкафа едва не выдал себя ошарашенным вздохом. «Дэнни!.. Малфой хранит твою заколку! И он... он улыбается, как полоумный!» В ментальном коридоре воцарилась оглушительная, пунцовая тишина. Даниэла на мгновение полностью заблокировала свои эмоции, но Гарри успел поймать короткий, суматошный всплеск её смущения и... ответной нежности. «Гарри, займись делом и не подглядывай», — наконец, максимально строго, но чуть поспешно ответила она. — Драко, нам пора, — мягко позвал сына Люциус, коснувшись его плеча. — Нам нужно зайти в «Гринготтс», а затем встретить Поттеров в Косом переулке. Твоя мать нас ждёт. — Да, отец. Идем, — быстро ответил Драко, поспешно пряча заколку обратно в карман и возвращая лицу маску привычного спокойствия. Они величественно покинули лавку, колокольчик над дверью тихо звякнул. Гарри подождал еще минуту, пока Горбин ушел в подсобку пересчитывать золото, тихо выскользнул из шкафа и бросился к выходу из магазина. Оказавшись на узкой, грязной улице Лютного переулка, Гарри окончательно растерялся. Зеленый туман мешал обзору, а к нему уже начали приглядываться странные ведьмы. Но не успел он испугаться, как из тумана выросла огромная фигура Хагрида. Лесничий, ворча под нос, подхватил Гарри за шиворот и быстро вывел его на залитые солнцем улицы Косого переулка, где у входа в банк «Гринготтс» их уже ждала взволнованная Гермиона и всё семейство Уизли. Прямо на белых мраморных ступенях банка, опершись о колонну, стояла Даниэла. На ней была изящная темно-серая мантия, подчеркивающая её статус, а лицо выражало абсолютное хладнокровие. Но стоило её взгляду встретиться с глазами Гарри, их ментальный коридор наполнился чистым облегчением. «Ты цел. Больше никакой сажи, Гарри», — мысленно передала она. . . . Толпа у книжного магазина «Флориш и Блоттс» напоминала бушующий океан. Огромная вывеска над входом гласила об автограф-сессии Златопуста Локонса. Внутри магазина было не протолкнуться. В основном здесь собрались ведьмы средних лет, которые с придыханием смотрели на импровизированный помост в центре зала, где восседал сияющий Локонс в лавандовой мантии. Гарри канонично не повезло: Локонс заметил его в толпе, бесцеремонно вытащил на сцену и устроил целое шоу для фотографов, объявив, что становится новым профессором Защиты от тёмных искусств и дарит Гарри всю серию своих книг. Пунцовый от стыда мальчик спустился с помоста и поспешил переложить тяжелую стопку книг в старый медный котелок маленькой Джинни Уизли, которая тут же густо покраснела. — Поздравляю с бесплатными учебниками, Поттер, — раздался сзади знакомый голос. Гарри резко обернулся, ожидая колкости, но Драко Малфой, стоявший перед ним вместе с отцом, не выглядел враждебно. Его серая глаза смотрели на Гарри с легкой, почти дружеской иронией, лишенной прежнего высокомерия. Затем Драко перевел взгляд на Даниэлу, и его лицо мгновенно изменилось. Взгляд стал непривычно мягким, открытым и глубоким. Он сделал полшага вперед, слегка склонив голову в элегантном приветствии. — Привет, Дэнни, — тихо сказал Драко, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Гермиона рядом удивленно округлила глаза, а Рон подозрительно прищурился. — Рад видеть тебя в добром здравии. Надеюсь, твое лето прошло лучше, чем у твоего брата. Даниэла слабо, но искренне улыбнулась ему в ответ — редкое зрелище для всех, кто знал её маску ледяной леди Слизерина. — Привет, Драко. Всё в порядке, спасибо, — ответила она, и между ними словно протянулась невидимая, теплая искра, мгновенно отгородившая их от шумной толпы магазина. Люциус Малфой, стоявший рядом с сыном, величественно шагнул вперед. На нем была роскошная мантия, а в руке он держал неизменную трость. Однако, заметив Поттеров, он не нахмурился. Напротив, его лицо озарила вежливая, безупречно любезная улыбка — точно такая же, какой он одарил Даниэлу в конце первого курса, когда понял, какой колоссальный потенциал скрывается в этой девочке. — Мисс Поттер, мистер Поттер, — Люциус слегка склонил голову, приветствуя близнецов с истинно министерским шиком. — Какая приятная встреча. Мой сын много рассказывал о ваших выдающихся успехах на Слизерине, Даниэла. И о ваших, мистер Поттер. Семейство Малфоев искренне ценит столь достойных сокурсников для нашего наследника. Гарри робко кивнул, все еще не веря в такую перемену тона старшего Малфоя. Даниэла же держалась безупречно: — Благодарю вас, мистер Малфой. Для меня честь учиться вместе с Драко. Он... прекрасный товарищ. Драко при этих словах слегка отвел взгляд, пытаясь скрыть довольную улыбку, а его пальцы в кармане мантии снова коснулись изумрудной заколки. Но идиллия длилась недолго. К ним, тяжело дыша и расталкивая толпу, протиснулся Артур Уизли. Его мантия была поношенной, а лицо — красным от волнения. — Что здесь происходит? Люциус? — подозрительно спросил Артур, вставая между Малфоями и детьми. Люциус Малфой мгновенно преобразился. Его любезность по отношению к Поттерам испарилась, сменившись ледяным, аристократическим высокомерием, когда он повернулся к главе семейства Уизли. — О, Артур. Какая... неожиданность, — процедил Люциус, оглядывая старую мантию Уизли с явным пренебрежением. — Я вижу, дела в твоем Отделе по незаконному использованию магловских изобретений идут не слишком успешно? Сверхурочные не помогают обеспечить детей новыми учебниками? Люциус бесцеремонно протянул руку и выхватил из котелка Джинни старый, вконец обтрепанный учебник по трансфигурации. — Позор... Тратить время на копание в маглянском мусоре, когда твоя собственная семья вынуждена учиться по обноскам. — У нас разные представления о том, что является позором, Люциус! — выкрикнул Артур Уизли, его кулаки сжались, а лицо залилось пунцовой краской. — Позор — это прятать темные артефакты в подвалах и заискивать перед министерством! — Следи за тем, что и с кем говоришь, Уизли! — серые глаза Люциуса опасно сузились. Между мужчинами вспыхнула яростная, бурная словесная перепалка. Артур сделал шаг вперед, Люциус угрожающе приподнял трость. Книги с грохотом полетели с полок, ведьмы вокруг начали испуганно визжать. В драку мгновенно вмешался огромный Хагрид, который легко ухватил Артура за плечи и развел мужчин в разные стороны. — Прекратите это немедленно! В магазине дети! — грохотал лесничий, заслоняя собой Уизли. Люциус Малфой, тяжело и прерывисто дыша, аккуратно поправил свои безупречные шелковые манжеты. На его губах снова появилась холодная, торжествующая ухмылка. Он брезгливо швырнул старую книгу по трансфигурации обратно в котелок Джинни. — Держи, девчонка. Это лучшее, что твой отец может тебе позволить, — бросил он. Затем он повернулся к Даниэле, и его тон снова стал безупречно вежливым, словно секунду назад ничего не произошло: — Всего хорошего, мисс Поттер, мистер Поттер. До встречи в Хогвартсе. Пошли, Драко. Нам здесь больше нечего делать. Драко бросил на Даниэлу долгий, прощальный взгляд, в котором читалось явное сожаление из-за устроенной отцом сцены, и тихо шепнул: «До встречи, Дэнни». Малфои величественно покинули магазин, толкнув дверь со звоном. Даниэла Поттер не сводила глаз с котелка Джинни. Её ментальное зрение, подпитанное взрослым интеллектом, зафиксировало то, чего не заметил никто из присутствующих. Когда Люциус возвращал книгу Джинни, между страниц учебника по трансфигурации был искусно, едва заметно просунут тонкий, совершенно плоский черный блокнот в старом кожаном переплете. От него исходил едва уловимый, леденящий душу запах темной магии. Дневник Тома Реддла. Первый Крестраж Волан-де-Морта. Внутренний голос Даниэлы, её канонический человеческий страх кричал: «Останови это! Забери его прямо сейчас! Вырви его из рук Джинни, уничтожь канон, спаси школу от ужаса Василиска!» Её рука сама собой потянулась к котелку девочки. Но в следующую секунду её холодный, прагматичный разум воздвиг мощную ментальную стену. Она заставила себя замереть. «Нет... — думала Дэнни, судорожно сжимая кулаки под полами мантии. — Если я заберу дневник сейчас, Люциус поймет, что его план сорван. Он найдет другой способ передать его в Хогвартс, или, что еще хуже, Тёмный Лорд узнает, что Поттеры охотятся за его секретами раньше времени. Канон должен свершиться. Василиск ДОЛЖЕН выйти из Комнаты, чтобы Гарри уничтожил его Мечом Гриффиндора и получил Клык Василиска — единственное оружие, способное уничтожать крестражи. Я обязана позволить этой тьме войти в Хогвартс. Но я сделаю всё, чтобы мой брат и те, кто мне дорог, вышли из этой битвы победителями». Она перевела взгляд на Гарри. Мальчик все еще выглядел ошарашенным после увиденного в шкафу и на ступенях. «Всё в порядке, Гарри, — тихо передала она по ментальному коридору, возвращая своему мысленному голосу привычную прохладу. — Нас ждет очень сложный год. Будь готов ко всему».