Месть за прошлое.

Первое сентября на вокзале Кингс-Кросс встретило близнецов Поттеров оглушительным шумом, свистом паровозных гудков и удушливым запахом угольного дыма. Но этот день изначально пошел не по плану. Даниэла, находившаяся под строгим, но заботливым надзором Андромеды и Теда Тонксов, прибыла на вокзал чуть раньше. Пройдя сквозь твердый кирпичный барьер между девятой и десятой платформами, она сразу почувствовала, как по их общему с Гарри ментальному коридору прошел странный, тревожный импульс — словно невидимая стена между ними внезапно стала толще, превращаясь в монолит. Она обернулась, глядя на бурлящую толпу у Экспресса, но брата нигде не было видно. *«Гарри? Вы где?»* — мысленно позвала она, но в ответ пробилось лишь глухое, паническое эхо. В это время на маглянской стороне вокзала разыгрывалась настоящая драма. Гарри и Рон, канонично отставшие от остального семейства Уизли, везли свои тяжело нагруженные тележки. На часах оставалось ровно три минуты до одиннадцати. — Давай, Гарри, скорее! — тяжело дыша, крикнул Рон, поправляя на носу съехавшие набок старые очки брата (Гарри едва успел их подхватить). — Нам нужно поторопиться, а то места займут! Они одновременно побежали, ускоряясь и направляя свои тележки прямо в каменную опору, разделяющую платформы 9 и 10. Шаг, другой, прыжок... *БАМ!* Вместо привычного мягкого скольжения сквозь пространство, мальчики сокрушительной силы ударились о глухую, непреклонную кирпичную стену. Тележки с грохотом перевернулись. Тяжелый кованый сундук Гарри вылетел вперед, с треском распахиваясь, отчего его поношенные мантии и стопки учебников покатились по грязному полу вокзала. Клетка с Хедвиг отлетела в сторону; сова в панике забилась о прутья, издавая пронзительный, злой клекот. Рон навзничь растянулся на полу, потирая ушибленный локоть, а Гарри отлетел назад, больно ударившись затылком о чей-то чужой чемодан. — Какого черта?! — прохрипел Рон, поднимаясь на колени и дикими глазами глядя на стену. — Барьер... он закрыт! Он стал твердым! Гарри вскочил, подбежал к кирпичной кладке и в отчаянии прижался к ней ладонями. Магия. Он отчетливо чувствовал остаточный, липкий след чужого, фанатичного волшебства. *Добби.* Эльф выполнил свою угрозу. — Мы опоздали! Поезд ушел! — в панике закричал Рон, хватаясь за голову и глядя на огромные привокзальные часы, стрелки которых неумолимо замерли на двенадцати минутах двенадцатого. — Что нам делать, Гарри? Мои родители на той стороне! Как нам добраться до школы? Если мы не приедем, нас отчислят! Гарри стоял посреди суматошного маглянского вокзала, чувствуя, как внутри разрастается холодный, липкий страх. Он попытался дотянуться до Дэнни через ментальный коридор, но стена Добби блокировала не только физический проход, но и глушила их магическую связь, оставляя лишь тонкую, едва различимую нить. — Машина... — вдруг выдохнул Рон, и в его глазах загорелся безумный, чисто мальчишеский огонек каноничной глупости. — Машина папы! Фордик! Он заколдован, он умеет летать! Мы сможем догнать Экспресс по воздуху! Гарри, лишенный в этот момент подсказок и ледяного контроля сестры, поддался панике друга: — Рон, ты уверен? А если нас увидят магляне? — Мы включим невидимость! Скорее, Гарри, пока машину не забрали на штрафстоянку! В это же самое время, по другую сторону барьера, Хогвартс-Экспресс уже набрал ход, мерно постукивая колесами по рельсам. Даниэла Поттер медленно шла по узкому коридору слизеринского вагона. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но внутри всё сжималось от осознания того, что её брат сейчас совершает самую большую глупость в своей жизни. Но она не имела права ломать этот узел судьбы — Фордик должен был оказаться в Запретном лесу, чтобы спасти их весной от акромантулов. Она открыла дверь купе, где её уже ждали подруги. Пэнси Паркинсон, как всегда безупречно причесанная, с легкой высокомерной улыбкой, и Дафна Гринграсс — холодная, изящная чистокровная блондинка, листавшая свежий выпуск «Ведьминого досуга». — О, Дэнни! Наконец-то, — Пэнси подвинулась, освобождая подруге место у окна. — Мы думали, тебя Тонксы до самого поезда не отпустят. Ну, рассказывай, как прошло лето? Ты виделась со своим братом? Даниэла элегантно опустилась на мягкое сиденье, расправляя складки своей темно-серой мантии. — Не так часто, как хотелось бы, Пэнси. Гарри провел лето у своих родственников-магглов — ровным, слегка отстраненным тоном ответила Дэнни, искусно скрывая истинные эмоции. — Сама понимаешь, у нас разные опекуны и воспитание. — Ой, да брось, — Дафна отложила журнал и заговорщически подалась вперед, её глаза блестели от предвкушения свежих сплетен. — Весь Косой переулок только и говорит о том, что произошло во «Флориш и Блоттс». Мистер Малфой устроил настоящую сцену с Уизли! Но самое интересное не это... Пэнси, скажи ей! Пэнси хитро прищурилась, глядя на Даниэлу: — Драко приехал на вокзал сам не свой. Он, конечно, пытается строить из себя ледяного принца, но от нас-то не скроешься. Нотт божится, что видел, как Малфой в купе старост рассматривал какую-то девчоночью заколку с изумрудом. Дэнни... это не твоя часом, которую ты потеряла в мае перед экзаменами? Даниэла почувствовала, как к щекам приливает едва заметное тепло, но она успела отвернутся. Она лишь слегка приподняла бровь, копируя манеру профессора Снейпа. — У Драко Малфоя может быть множество заколок, Дафна. Чистокровные семьи коллекционируют старинные камни. Не думаю, что моя скромная вещь заслуживает его внимания. В этот момент дверь купе мягко отворилась, и на пороге появился сам Драко. Он был без мантии, в одной лишь безупречно белой рубашке с накрахмаленным воротником и черном жилете. Его серебряный значок Слизерина тускло поблескивал в полумраке коридора. Увидев Даниэлу, он на секунду замер, и его привычная холодная, надменная маска на лице на миг дрогнула, сменившись той самой мягкостью, которую Гарри видел в Лютном переулке. — Привет, девочки, — Драко прошел внутрь и сел напротив Даниэлы, нарочито небрежно закинув ногу на ногу, но его взгляд был прикован исключительно к её лицу. — Обсуждаете Локонса? Отец говорит, что его книги — полная чушь для маглянских поп-див, и я с ним согласен. Не понимаю, как Дамблдор допустил этого павлина к преподаванию. — Мы обсуждали не Локонса, Драко, — протянула Пэнси, хитро улыбаясь. — Мы обсуждали твои новые... трофеи. Малфой слегка нахмурился, в его глазах промелькнуло мимолетное смущение, и он поспешно перевел тему, глядя прямо на Дэнни: — Кстати, Поттер... Я не видел твоего брата на платформе. Уизли тоже где-то потерялись. Маглолюб папаша Уизли снова забыл, как пользоваться часами? Даниэла посмотрела в окно, где за стеклом уже мелькали зеленые холмы Кембриджшира. Внутри неё, сквозь толщу глушащей магии, наконец пробился отчетливый, панический сигнал от Гарри. *«Дэнни! Мы летим! Мы над облаками! Ломается... мотор ломается, мы падаем прямо на замок!»* Дэнни незаметно сжала пальцы на коленях так сильно, что побелели костяшки. Она мягко повернулась к Драко: — Мой брат всегда отличался пунктуальностью, Малфой. Думаю, они найдут способ эффектно появиться в школе. Нам не о чем беспокоиться. . . . Полет Гарри и Рона на Фордике был каноничным кошмаром. Полёт над облаками, преследование Хогвартс-Экспресса по пятам и, наконец, внезапно отказавший на подлёте к замку мотор — всё шло строго по писаному сценарию судьбы. Автомобиль начал стремительно терять высоту, его крылья-двери жалобно вибрировали от встречного ветра. Шпили Хогвартса стремительно приближались, и через секунду машина с жутким, металлическим грохотом рухнула прямо в густые, узловатые ветви огромного старого дерева, росшего на самом краю лужайки перед замком. Гремучая ива. Дерево, словно живое и глубоко оскорбленное таким бесцеремонным вторжением, мгновенно взбесилось. Огромные ветви-кулаки, толщиной с корабельные мачты, с сокрушительной силой обрушились на лобовое стекло. *ХРЯСЬ!* — Назад! Сдавай назад! — в полном ужасе орал Гарри, намертво вцепившись в приборную панель и уворачиваясь от очередного удара, который проломил крышу прямо над его головой и едва не раздробил ему левое плечо. Рон с перепуганным, мертвенно-бледным лицом до упора выжал педаль газа. Раздался страшный, сухой треск — волшебная палочка в его руках, зажатая между рулем и коленом, с треском переломилась пополам, обнажив сияющий волос единорога. Машина, жалобно хрустя металлом и теряя бампер, каким-то чудом вырвалась из цепких ветвей, рухнула на траву, с грохотом вышвырнула мальчиков, их сундуки и клетку с Хедвиг наружу через распахнувшиеся дверцы и, громко, обиженно хлопнув на прощание багажником, сама уехала вглубь Запретного леса, мигая разбитыми задними фарами. Вечером в подземельях, в холодном кабинете Северуса Снейпа, их ждал настоящий, леденящий душу разнос. Декан Слизерина, бледный от ярести, его черные глаза горели опасным, зловещим огнем. Он медленно прохаживался перед замершими, грязными мальчиками, потрясая свежим вечерним выпуском маглянской газеты *«Ивнинг Стандард»*, где на первой полосе красовалась огромная, четкая фотография летящего над Биг-Беном Фордика Уизли. — Вы... — голос Снейпа упал до опасного шепота, от которого у Гарри по спине побежали мурашки. — Вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы нарушили Статут о секретности! Вас видели по меньшей мере семеро маглян! Ваш отец, Уизли, сейчас столкнется с расследованием в Министерстве, которое уничтожит его карьеру! А вы, Поттер... Наш «великий герой», очевидно, посчитал, что обычный поезд слишком скучен для его персоны? От немедленного исключения их спасло только своевременное вмешательство профессора Макгонагалл и директора Дамблдора, которые вошли в кабинет. Строгий взгляд директора и поджатые губы профессора трансфигурации охладили пыл Снейпа, но мальчикам все равно назначили суровое, длительное взыскание и отправили в их спальни без праздничного ужина. Когда Гарри, уставший, с ног до головы покрытый ссадинами и грязью от Гремучей ивы, наконец рухнул на свою кровать в гриффиндорской спальне, его голова взорвалась от мощного, ледяного ментального удара Даниэлы. Стена Добби пала, и её гнев обрушился на него во всей красе. *«Ты идиот, Гарри?! — её мысленный голос буквально звенел от ярости, заставляя его зажмуриться от ментальной боли. — Угнать летающую машину?! Попасть в маглянские газеты?! Врезать Фордик в Гремучую иву?! Я думала что ты успел повзрослеть! Ты хоть понимаешь, насколько близко ты был к исключению? Если бы не Дамблдор, ты бы сейчас ехал обратно к Дурслям на обычном автобусе!»* *«Дэнни, прости... — мысленно заскулил Гарри, пряча лицо в подушку. — Барьер закрылся! Мы испугались, что опоздаем... Рон сказал, что это единственный выход...»* *«У Уизли дома есть камин, Гарри! Вы могли вернуться в Нору и отправить сову профессору Макгонагалл! — Дэнни сделала глубокий мысленный вдох, постепенно подавляя свои эмоции и возвращаясь к холодному расчету. — Ладно. Что сделано, то сделано. Палочка Рона сломана?»* *«Да, пополам...»* *«Прекрасно, канон держится, — прошептала она про себя, а затем добавила уже для брата:* — *Слушай меня внимательно, Гарри. С этого момента — никаких глупостей. Учеба началась. Держись ближе к Гермионе и учи заклинания Защиты. Этот год будет намного опаснее предыдущего»*. . . . Учебный год начался под знаком полного, беспросветного абсурда на уроках нового профессора Защиты от тёмных искусств — Златопуста Локонса. Его первое же практическое занятие во второй половине сентября с корнуэльскими пикси закончилось грандиозной катастрофой. Локонс, сияя своей белозубой улыбкой, открыл большую клетку, и три десятка ярко-синих, летающих Пикси с визгом разлетелись по кабинету. Они действовали как разрушительный ураган: в секунды порвали в клочья учебники, разбили склянки с чернилами, подвесили несчастного Невилла Долгопупса за лямки мантии прямо к тяжелой кованой люстре под потолком. Сам профессор Локонс, испуганно вскрикнув, попытался применить какое-то нелепое заклинание из своих книг, но пикси просто вырвали палочку из его рук и выбросили её в окно. После чего «великий борец с вампирами» позорно сбежал, запершись в своем личном кабинете и оставив Гарри, Рона и Гермиону самостоятельно разгребать этот хаос чарами *Иммобилус*. Но к концу октября шутки закончились. Школа погрузилась в настоящий, первобытный, каноничный ужас. На Хэллоуин, возвращаясь с праздничного пира, студенты замерли в глубоком оцепенении перед стеной в коридоре третьего этажа. Вода из затопленного туалета Плаксы Миртл лилась по полу, отражая факелы. На каменной кладке огромными, неровными кровавыми буквами горела надпись: **«ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ!»** Рядом, подвешенная за хвост к железному кольцу факела, висела окоченевшая, окаменевшая миссис Норрис — кошка завхоза Филча. Её глаза были широко раскрыты и безжизненны. По коридорам поползли жуткие, леденящие кровь слухи о Наследнике Слизерина, который пришел очистить школу от грязнокровок. В ноябре ситуация резко ухудшилась. Во время матча по квиддичу против Слизерина заколдованный Добби бладжер преследовал Гарри по всему полю, пока наконец с глухим стуком не сломал ему руку. Наземная катастрофа усугубилась тем, что Локонс, вызвавшийся помочь, своими чарами случайно удалил из руки Гарри все кости, превратив конечность в мягкую резиново-кожаную перчатку. В ту же ночь в больничное крыло доставили вторую жертву Василиска — первокурсника Колина Криви. Его нашли с фотоаппаратом в руках, полностью застывшего, превратившегося в чистый камень с выражением дикого, неописуемого ужаса на бледном лице. В начале декабря Локонс, решив поднять стремительно падающий боевой дух школы и продемонстрировать свою «отвагу», организовал в Большом зале Дуэльный клуб. По центру зала был установлен длинный золотой помост. Ассистировать Локонсу вызвался сам профессор Снейп. На демонстрационной дуэли Снейп с легким, изящным взмахом палочки и ледяным выкриком «Экспеллиармус!» запустил сияющего Локонса в полет через весь помост; профессор Защиты с грохотом врезался в стену, растеряв половину своего лоска. — Отличный удар, профессор Снейп! — поднялся на ноги Локонс, судорожно поправляя сбившийся парик и фальшиво улыбаясь. — А теперь давайте выберем пару из учеников! Малфой, Поттер, прошу на помост! Посмотрим, чему вы научились! Гарри и Драко вышли в центр золотого подиума. Малфой хищно, торжествующе улыбался, его серые глаза горели азартом. Он встал в безупречную дуэльную стойку, которой его явно обучил отец. Гарри, сжимая свою палочку, чувствовал, как внутри все сжимается. Они сошлись в центре, поклонились и разошлись на положенные пять шагов. — На счет три! — скомандовал Локонс. — Один... два... три! — *Серпенсортия!* — с опережением, резко выкрикнул Драко, сделав выпад вперед. Из кончика его палочки с громким, сухим хлопком и облаком черного дыма вырвалась огромная, длинная черная кобра. Она тяжело, сочным шлепком упала на деревянный помост прямо между мальчиками. Змея мгновенно расправила свой широкий, зловещий капюшон, поднялась на дыбы и угрожающе, громко зашипела, готовая в любую секунду броситься на замершего от неожиданности Гарри. — Не двигайтесь, Поттер! — крикнул Снейп, медленно поднимая палочку, чтобы убрать рептилию. — Позвольте мне, профессор! — глупо вмешался Локонс. Он подскочил к змее, взмахнул палочкой, но его заклинание лишь взорвалось искрами у хвоста кобры. Змея в ярости взвилась. Повернув голову, она скользнула к краю помоста, где в первом ряду, замерев от страха, стоял гриффиндорец Джастин Финч-Флетчли. Кобра замерла перед ним, покачиваясь и готовясь нанести смертельный удар в лицо мальчику. Гарри, ведомый чистым гриффиндорским инстинктом спасения, сделал шаг вперед. Мир вокруг него словно замедлился. В его ушах встал странный, гипнотический, вкрадчивый шепот. Он внезапно понял, что *понимает* змею. Он видел её ярость, её страх, и его губы сами собой, повинуясь древней магии крови, начали складываться в шипящие, леденящие душу звуки... *«Ссссс-с-с-а-а-х...»* В эту же самую секунду в его сознании, сокрушительным тараном пробивая все ментальные щиты и барьеры, громом раздался яростный, ледяной, абсолютно непреклонный ментальный приказ Даниэлы, которая стояла в рядах Слизерина, сжимая кулаки: *«МОЛЧИ, ГАРРИ! Слышишь меня, замолчи немедленно! Никакого змеиного языка! Если ты сейчас зашипишь, вся школа решит, что ты — Наследник Слизерина, чудовище и убийца! Тебя возненавидят, тебя обольют грязью и будут презирать до конца твоих дней! Соберись! Вспомни наши летние уроки под половицей! Примени Випера Эванеска! СЕЙЧАС ЖЕ!»* Этот мощный, яростный ментальный толчок буквально выдернул Гарри из транса, словно ушат ледяной воды, вылитый на голову. Шипение застряло в его горле. Он сжал зубы, подавляя рвущуюся наружу змеиную речь, резко вскинул руку и направил волшебную палочку прямо в треугольную голову извивающейся кобры. — *Випера Эванеска!* — четко, громко, на чистом английском выкрикнул Гарри. Из кончика его палочки вырвалось ослепительное, чистое белое пламя. Оно окутало змею с хвоста до головы. В долю секунды рептилия вспыхнула и полностью испарилась, оставив после себя лишь легкое, быстро тающее облачко серого дыма на деревянном полу. В Большом зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все взгляды были прикованы к Гарри. А через мгновение зал буквально взорвался бурными, восторженными аплодисментами гриффиндорцев, пуффендуйцев и преподавателей. Профессор Снейп уважительно, едва заметно приподнял бровь, оценив чистоту исполнения сложного заклинания. А сам Джастин Финч-Флетчли, тяжело дыша, с глубоким облегчением выдохнул: — Спасибо, Гарри! Это были просто отличные чары! Ты спас меня! Даниэла Поттер, стоявшая в рядах Слизерина рядом с Пэнси, медленно опустила руку, скрытую в широком рукаве мантии. Её идеальный план сработал безупречно. Школа так и не узнала, что Гарри Поттер — змееуст. На него не косились в темных коридорах, его не подозревали на переменах, каноничное клеймо монстра и изгоя обошло мальчика стороной благодаря жесткому, своевременному контролю сестры. Однако сам канон, лишенный этой публичной вспышки, продолжал свое неумолимое, мрачное движение во тьме замка. Маленькая Джинни Уизли, которая также как и вся её семья, попала на Гриффиндор, с каждым днем становившаяся все более бледной, исхудавшей, с глубокими темными кругами под глазами, продолжала ночами засыпать над проклятым дневником Тома Реддла. Вскоре, уже после Нового года, очередной жертвой Василиска стал сам Джастин, обнаруженный в коридоре вместе с духом Почти Безголового Ника. А весной... весной ужас достиг своего пика, когда возле библиотеки нашли застывшую Гермиону Грейнджер с маленьким круглым зеркальцем в каменной руке. Черные тени сгущались над Хогвартсом, и Даниэла знала: финал этой шахматной партии приближается.