Месть за прошлое.

Май в Хогвартсе никогда не был настолько удушливым. Вместо привычного аромата цветущих яблонь и свежескошенной травы, который обычно доносился со стороны хижины Хагрида, воздух замка казался пропитанным застарелым страхом и сыростью крепостных стен. Школа официально перешла на военное положение. Солнце, пробивавшееся сквозь узкие стрельчатые окна, не приносило тепла — его бледные лучи лишь подчеркивали мертвенную пустоту некогда шумных коридоров. Все экзамены были отменены личным указом попечительского совета, что в любое другое время вызвало бы среди студентов бурю ликования. Но сейчас это решение Дамблдора восприняли как предсмертный хрип уходящего порядка. Учеников больше не выпускали в туалеты поодиночке. Любое перемещение между башнями и подземельями осуществлялось строго детерминированными группами, во главе которых шел бледный, сжимающий палочку преподаватель, а замыкал шествие другой. Смех смолк. Даже близнецы Уизли больше не пытались подбросить навозную бомбу под дверь кабинета Филча — сам завхоз, казалось, окончательно лишился рассудка, сутками напролет оттирая невидимые пятна с той самой стены на третьем этаже, где была атакована его кошка. Даниэла Поттер сидела в гостиной Слизерина, рассеянно глядя на зеленоватые воды Черного озера, бившиеся о толстые стекла подземных окон. На её коленях лежал тяжелый том по продвинутым ментальным блокам, но строчки расплывались перед глазами. Её внутренний хронометр, настроенный на знание оригинального сюжета, отсчитывал последние часы относительного затишья. Канон неумолимо затягивал петлю. Первокурсница Джинни Уизли не просто исхудала — она превратилась в прозрачную тень, которая вздрагивала от каждого хоррора и постоянно прятала руки в длинные рукава поношенной мантии. И вот, этот момент наступил. Ближе к вечеру по замку разнесся пронзительный, вибрирующий звук магического колокола, созывающего всех старост и преподавателей в учительскую. Через полчаса по гостиным факультетов разнеслась страшная весть, принесенная бледным как мел старостой: Джинни Уизли исчезла. А на стене, прямо под старым посланием Наследника, багровела новая, свежая надпись: «Её скелет пребудет в Комнате вечно». В гостиной Гриффиндора в этот момент рушился мир. Гарри и Рон, забившись в самый дальний угол под портретом Толстой Дамы, судорожно перебирали последние факты. Они наконец-то смогли расшифровать ту самую записку, которую Гермиона Грейнджер перед своим оцепенением успела сжать в кулаке, оставив подсказку на вырванной из библиотечной книги странице. — Василиск... — шептал Рон, его губы дрожали, а сломанная палочка, наспех перемотанная волшебной клейкой лентой «Спеллтейп», испускала редкие фиолетовые искры. — Гарри, это змея. Гигантская змея. Вот почему ты слышал этот шепот в стенах! Она передвигалась по трубам! — И вход... вход находится где-то в замке, — Гарри сжал кулаки, его круглые очки съехали набок, но он даже не заметил этого. — Помнишь, что написала Гермиона на полях? «Трубы». А Миртл... Плакса Миртл умерла прямо в туалете пятьдесят лет назад. Она видела эти огромные желтые глаза! Мы должны спуститься туда. Прямо сейчас. Даниэла, чья ментальная связь с братом в моменты его крайнего эмоционального напряжения работала как чуткий радар, поймала этот всплеск решимости. Она знала, что они собираются сделать. Но над ней, словно дамоклов меч, довлели древние, нерушимые ограничения, наложенные самим Мерлином на тех, кто пытается переписать судьбу. За час до их планируемого спуска Даниэла перехватила Гарри. Она использовала отвлекающее заклинание на гриффиндорской группе, шедшей в библиотеку, и буквально за руку утащила брата в пустующий, покрытый толстым слоем пыли класс трансфигурации на втором этаже. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком. Гарри от неожиданности хотел было вскинуть палочку, но, увидав перед собой Дэнни, облегченно выдохнул, хотя тут же нахмурился: — Дэнни? Что ты делаешь? Нам нельзя ходить поодиночке, Снейп или Макгонагалл... Даниэла не дала ему договорить. Она сделала шаг вперед, резко и сильно схватила его за плечи. Её пальцы до боли впились в ткань его форменной мантии. Лицо девочки, обычно напоминавшее безупречную, застывшую маску из дорогого фарфора, сейчас изменилось до неузнаваемости. Её серые глаза горели отчаянной, глубокой эмоциональной силой. В них метался первобытный страх сестры за жизнь брата. — Гарри, заткнись и слушай меня очень внимательно, — зашептала она, и её низкий голос слегка подрагивал. — У меня мало времени. Я знаю, что вы с Роном разгадали подсказку Гермионы. Вы пойдете в туалет Плаксы Миртл. Не спорь со мной! Гарри замер, глядя на неё во все глаза: — Откуда ты... — Слушай меня, Гарри! — Даниэла встряхнула его. — Вход там. Чтобы открыть его, тебе придется использовать парселтанг. Скажи раковине с выгравированной змейкой «Откройся» на змеином языке. Там вас никто не услышит, кроме стен. Но это самая простая часть. Слушай мое главное предостережение. Она сжала его плечи еще сильнее, заглядывая в самую его гриффиндорскую душу. В её мыслях на мгновение мелькнула мысль предупредить его о Локонсе, но тут же в груди Даниэлы словно провернулся раскаленный штырь. Ограничения Мерлина сработали мгновенно — резкая, острая боль прошила её магические каналы, дыхание перехватило, а к горлу подступил горький вкус крови. Дэнни судорожно выдохнула, подавляя стон агонии, и заставила себя говорить только о монстре. — Чудовище Слизерина — это гигантский Василиск, — быстро, глотая воздух, заговорила она, пока магический откат медленно отступал, оставляя лишь глухую пульсацию в висках. — Его длина — более пятидесяти футов. Его чешуя отражает заклинания. Но самое страшное — его взгляд. Если ты посмотришь ему прямо в глаза, ты умрешь на месте. Грейнджер, Колин и джастин выжили только потому, что видели отражение. Прямой взгляд — это мгновенная смерть, Гарри! Ты слышишь меня?! Не смей смотреть ему в глаза! Гарри сглотнул, чувствуя, как внутри все леденеет от того, с какой отчаянной, болезненной силой говорила сестра. — Там, внизу... вас ждёт опасность,— Дэнни снова зашипела от боли, когда высшие чары Мерлина предупреждающе сжали её сердце за попытку предсказать обвал туннеля. Она стиснула зубы, перестраивая фразу на ходу, обходя запрет: — Возможно Тебе придется идти вперед одному. Ты останешься один на один с монстром... — Что мне делать, Дэнни? — тихо спросил Гарри, его сердце бешено колотилось, но её слова ложились в его разум четкой, спасительной инструкцией. — Если я останусь один против такой твари? Даниэла отпустила его плечи и аккуратно, нежно коснулась ладонью его щеки. Это прикосновение было теплым и полным бесконечной любви, резко контрастируя с той бурей, что бушевала в её собственном теле из-за сдерживаемого отката. — Помни: ты Гриффиндорец, Гарри. Поступай как велит сердце.— продолжала Даниэла, её голос слегка сипел от пережитого приступа боли. — Не пытайся атаковать его в лоб. Жди.обдумывай каждое решение... Василиск не так слепым, и ты должен использовать это с пользой. Она сделала шаг назад, её лицо было бледным, но решительным: — но кроме его глаз, его яд смертельно опасен Гарри. Не дай ему себя задеть! Используй всё что у тебя есть... Береги себя... И берегись Локонса. Слишком уж он мутный... — Обещаю, Дэнни, — твердо ответил Гарри, чувствуя, как её уверенность заполняет его собственное тело. — сделаю всё возможное. Даниэла коротко кивнула, на мгновение прижалась своим лбом к его лбу — их ментальный коридор на секунду вспыхнул чистым, золотистым светом абсолютного доверия — и резко отвернулась, едва удерживаясь на ногах от накатившей слабости после сдерживания магического запрета. — Уходи, Гарри. Рон уже ищет тебя. . . . Все последующие каноничные события в сырых, покрытых вековыми костями подземельях Тайной комнаты развернулись с поистине кинематографической, пугающей точностью. Гарри и Рон ворвались в кабинет Златопуста Локонса, застав профессора за позорным бегством, и силой привели его в туалет Плаксы Миртл. Гарри подошел к старинной раковине с выгравированной змейкой. Закрыв глаза и вспомнив наставление Дэнни, он позволил древней магии крови выйти наружу, издав леденящее душу, сипящее шипение на парселтанге: — Хссс-с-с-т-а-а-с-с-с-и-и-х... (Откройся). Раковина скрылась в стене, открывая колоссальную, темную вертикальную трубу. Они прыгнули вниз. Долгий спуск привел их на самое дно замка. Оказавшись в темном туннеле, Локонс окончательно потерял рассудок от страха. Воспользовавшись тем, что Рон на секунду отвернулся, он выбил из его рук сломанную палочку и с безумной улыбкой направил её на детей, собираясь стереть им память заклинанием Обливиэйт. Но заклинание Локонса, пройдя сквозь сломанный пополам волос единорога, сработало как мощный кумулятивный заряд и выстрелтнул прямо в него, дав забыть обо всём. Раздался оглушительный, громовой бабах. Вспышка белого света озарила туннель, и колоссальная взрывная волна ударила в свод пещеры. Тяжелые, вековые каменные глыбы с треском начали отрываться от потолка, с грохотом рушась вниз и поднимая тучи вековой пыли. Когда грохот смолк, Гарри обнаружил себя лежащим на полу. Между ним и Роном выросла монолитная, непроходимая стена из огромных валунов. По ту сторону слышалось бессвязное бормотание Локонса, который полностью стёр свою собственную память. — Гарри! Ты цел? — донесся глухой голос Рона сквозь камни. — Тут всё завалило! — Рон, оставайся там! — крикнул Гарри, поднимаясь на ноги и поправляя очки. Внутри него больше не было страха — только кристальная уверенность, переданная ему сестрой. Она намекнула , что путь разделит их, и он должен идти один. — Присматривай за Локонсом. Я иду дальше. Один. Он пошел вперед по темному, сужающемуся коридору, пока наконец не оказался перед огромной круглой дверью из зеленого камня, украшенной семью сплетенными в узел змеями. Еще одно шипящее слово на парселтанге — и дверь тяжело повернулась, открывая взору колоссальное величие Тайной комнаты. Это был огромный, длинный зал, окруженный массивными каменными колоннами. В самом концу зала, уходя головой под самый темный свод, возвышалась монументальная, пугающая статуя старого Салазара Слизерина. У подножия этой статуи, прямо на мокрых плитах пола, лицом вниз лежала маленькая, хрупкая фигурка в гриффиндорской мантии. Огненно-рыжие волосы Джинни Уизли казались ярким пятном крови в этом царстве зеленого полумрака. Гарри бросился к ней, упал на knees и приподнял её голову. Кожа девочки была ледяной. — Она не проснется, Поттер, — раздался из темноты тихий, размеренный голос. Гарри резко обернулся. Из-за колонны медленно вышел высокий шестнадцатилетний юноша в старой хогвартской форме Слизерина. Его контуры слегка светились призрачным, зеленоватым светом. В руке он лениво крутил волшебную палочку Гарри. — Ты... кто ты? — спросил Гарри, поднимаясь. Он впервые видел этого человека. — Я — Том Реддл, — мягко улыбнулся юноша, и в его глазах вспыхнул зловещий огонек. — Воспоминание, которое бережно хранилось в черном дневнике целых пятьдесят лет. Маленькая Джинни Уизли сама отдала мне свою душу, Поттер. Она писала мне свои девичьи секреты, и я пил её жизнь, каплю за каплю. Очень скоро я полностью верну себе плоть, и Лорд Волан-де-Морт вернется в этот мир! Гарри потрясенно замер. Пазл в его голове сошелся со страшным щелчком. Том реддл и есть Волан-де-морт! Реддл повернулся к изваянию Слизерина и громко, властно зашипел на парселтанге, призывая древнее чудовище. Каменный рот статуи медленно открылся, и из глубины черной бездны выползла гигантская, изумрудно-зеленая змея длиной более пятидесяти футов. Василиск тяжело шлепнулся на плиты, его огромные желтые глаза были направлены в сторону мальчика. — Убей его! — скомандовал Реддл на змеином языке. Но Гарри Поттер был готов. В его сознании, заглушая шипение монстра, четко и размеренно звучал спасительный голос Даниэлы: «действуй сердцем...» В этот самый миг под сводами Тайной комнаты раздалась чистая, невероятная музыка. Тьма подземелий отступила перед яркой, золотисто-алой вспышкой пламени. В зал влетел Фоукс — величественный феникс Альбуса Дамблдора. В своих мощных золотых когтях он держал старую, грязную Распределяющую шляпу, которую легким движением сбросил прямо к ногам Гарри. Василиск взвился на дыбы, но Фоукс действовал молниеносно. Словно золотая молния, он спикировал прямо на огромную, плосную морду рептилии. Его острый клюв с сокрушительной силой вонзился сначала в один, а затем в другой огромный желтый глаз змеи. Черная, густая кровь хлынула из глазниц Василиска. Монстр зарычал от невыносимой боли, его колоссальный хвост сокрушал гранит колонн в мелкую крошку. — Нет! Птица! Уничтожь птицу, слепая тварь! — в ярости кричал призрачный Реддл. Но Василиск был полностью ослеплен. Он теперь мог ориентироваться только на слух. Гарри стоял неподвижно, затаив дыхание, помня указание Дэнни: « Жди». Он медленно опустился на одно колено и запустил руку глубоко внутрь Распределяющей шляпы. Его пальцы наткнулись на холодный металл. С тихим, благородным звоном Гарри извлек наружу тяжелый, идеально сбалансированный Меч Годрика Гриффиндора. Великолепная серебряная рукоять, усыпанная рубинами, идеально легла в его ладонь. Василиск уловил этот легкий металлический звон. Огромная слепая морда резко повернулась в сторону Гарри. Змей скользнул вперед, приподнялся над мачиком, готовясь нанести финальный сокрушительный удар. Гарри стоял твердо, крепко, обеими руками сжимая рукоять меча Гриффиндора. Василиск сделал резкий, молниеносный выпад вниз. Его огромная пасть широко разинулась прямо над головой Гарри. Мальчик увидел частокол острых зубов и в этот идеальный, единственный момент сделал выпад всем телом вверх. Он просто с колоссальной силой вонзил серебряный клинок меча вертикально вверх, точно в верхнее мягкое нёбо чудовища. Серебряное лезвие меча Гриффиндора с легкостью вошло в нёбо Василиска, пробивая кость и входя прямо в его древний мозг. Огромный змей мгновенно замер. Его тело судорожно задрожало. Гарри резко спружинил назад, отпуская рукоять меча, оставшуюся торчать в голове чудовища. Колоссальная туша Василиска с оглушительным грохотом рухнула на каменные плиты Комнаты, подняв огромные тучи брызг грязной воды. Гарри тяжело дышал. Он осмотрел себя — на его мантию попало несколько капель темной змеиной крови, но сам он был абсолютно цел и невредим. Ни один клык монстра не задел его плоть. Предостережение Даниэлы уберегло его от смертельного укуса. — Нет... Нет! Это невозможно! — призрачный Том Реддл закричал от дикой ярости. — Ты убил мое чудовище!.... Но это не спасет девчонку! Её жизнь почти принадлежит мне! Гарри не стал слушать его истерику. Он хладнокровно подошел к мертвой голове Василиска, уперся ногой в его челюсть и с усилием выдернул из пасти один из острейших, длинных верхних клыков, который обломился при падении. Сжимая клык в правой руке, Гарри подбежал к лежащей без сознания Джинни. Рядом с её тонкими пальцами лежал тот самый маленький черный блокнот — дневник, про который говорила Дэнни. Гарри замахнулся и с колоссальной силой вонзил острый клык Василиска прямо в центр черного кожаного блокнота. ПОДЖИГ! Раздался страшный, пронзительный, потусторонний крик. Из пробитого дневника фонтаном хлынули густые черные чернила. Призрачное воспоминание Тома Реддла забилось в конвульсиях, взрываясь тысячами ярких, золотистых осколков магии. Еще секунда — и с громким хлопком призрачный юноша полностью растворился в воздухе, оставив после себя лишь обугленный кусок мертвой бумаги. В зале воцарилась тишина. И в этот момент Джинни Уизли судорожно, глубоко вздохнула. Её веки дрогнули, и она открыла свои большие карие глаза. — Гарри... — слабо прошептала она, испуганно оглядываясь на колоссальную тушу мертвого змея. — О, Мерлин... Дневник... Он заставлял меня... — Всё хорошо, Джинни, — Гарри мягко опустился рядом с ней, помогая подняться и набрасывая на её дрожащие плечи свою сухую мантию. — Всё закончилось. Дневник уничтожен. Василиск мертв. Ты жива...Мы идем домой.... Поздним вечером Хогвартс окончательно сбросил с себя оковы затянувшегося кошмара. Большой зал ликовал. Окаменевшие студенты — включая Колина Криви, Джастина Финч-Флетчли и, главное, сияющую, живую Гермиону Грейнджер — пришли в себя благодаря финальной порции восстанавливающего мандрагорового зелья. Джинни Уизли, окруженная всем своим огромным, плачущим от счастья семейством, уже сидела за столом, уплетая горячий куриный бульон. Гарри Поттер стоял в стороне от этого бушующего праздника жизни. Он уже успел побывать в кабинете директора, вернуть Дамблдору меч Гриффиндора и освободить домовика Добби от рабства Люциуса Малфоя. Его тело ныло от усталости, но на душе было легко и спокойно. Он не остался на праздничный пир. Выскользнув из шумного, залитого светом Большого зала, Гарри направился в пустынный, полутемный коридор подземелий, ведущий в сторону слизеринских комнат. Он знал, что его будут ждать. Шаги эхом отдавались от каменных плит. Из-за угла, окутанная зеленоватым светом настенного факела, медленно показалась знакомая изящная фигура в темно-серой мантии с зелено-серебряной каймой. Даниэла шла быстро, её привычные, монолитные ментальные щиты сейчас были полностью опущены. Она так сильно, так отчаянно переживала за него в эти последние часы, борясь с отголосками страшного магического отката Мерлина, что её эмоции буквально искрили в воздухе, заставляя пламя факелов слегка колебаться при её приближении. Увидев перед собой живого, абсолютно целого, невредимого брата, на лице которого не было ни единой царапины, а круглые очки были аккуратно поправлены, Дэнни напрочь забыла про всю свою слизеринскую гордость и про чистокровный этикет. Она буквально подбежала к нему, преодолевая последние разделяющие их шаги, и со всей силы, до хруста в костях, обняла его за шею, уткнувшись носом в его гриффиндорскую мантию. Её плечи судорожно задрожали, и Даниэла беззвучно, горько заплакала. Это были слезы колоссального, всепоглощающего облегчения, смывавшие всю ту жуткую физическую боль отката и тот груз ответственности, который она добровольно взвалила на себя. Гарри крепко, надежно обнял её в ответ, прижимая сестру к себе. Он мерно, успокаивающе поглаживал её по спине, чувствуя, как сильно она дрожит после пережитого напряжения. — Всё хорошо, Дэнни... Всё закончилось. Слышишь меня? Всё позади, — тихо, с глубокой нежностью говорил он, утыкаясь подбородком в её макушку. — Твои слова... твои инструкции, они вели меня сквозь темноту, сестренка. Там действительно был огромный Василиск, и его взгляд... Птица выколола ему глаза, а я ударил мечом точно в нёбо. Ни единой царапины. И я уничтожил тот дневник, который управлял им. Ты спасла меня. Спасла нас всех. Даниэла медленно подняла голову, вытирая мокрые щеки широким рукавом своей дорогой слизеринской мантии. Её глаза всё еще блестели от слез, а бледность после магического наказания Мерлина постепенно сменялась легким румянцем. На её губах блуждала мягкая, слабая, но невероятно счастливая улыбка. — это ты спас меня, Братик... Будущее пока шло строго по её правилам. Цена этого контроля, этой боли от запретов Мерлина и ментального подавления была огромной для двенадцатилетней девочки, но сейчас, чувствуя тепло рук своего брата и зная, что он жив и будет жить, Даниэла Поттер твердо знала: ради его безопасности она готова терпеть любую агонию и переписать саму историю волшебного мира до последней строчки. «Мы справились, маленький гриффиндорец», — прозвучал в его голове её чистый, золотистый мысленный голос. «Мы справились, Дэнни», — мысленно ответил Гарри, и они вместе пошли по темному коридру навстречу свету Большого зала.