Месть за прошлое.

Конец августа застал Гарри Поттера в Косом переулке. Его пребывание у Дурслей закончилось весьма эпично: приехавшая в гости маргинальная и злобная тетушка Мардж, оскорбившая память его родителей, была случайно раздута Гарри в порыве стихийного магического выброса и улетела в стратосферу под испуганные крики дядя Вернона. Гарри, собрав сундук, сбежал из дома в глухую ночь, уверенный, что его теперь исключат из школы и, возможно, посадят в Азкабан. Однако вместо этого волшебный трехэтажный автобус «Ночной рыцарь» доставил его прямиком к дверям «Дырявого котла», где его лично встретил министр магии Корнелиус Фадж. К огромному удивлению Гарри, министерство не только не выдвинуло никаких обвинений, но и вежливо попросило его остаток каникул провести здесь, в Косом переулке, не выходя в магловский Лондон. Ему купили все необходимые учебники, а мадам Розмерта присылала ему сливочное пиво прямо в комнату. Гарри наслаждался свободой, гуляя по волшебным улочкам, рассматривая новую метлу «Молния» в витрине магазина «Всё для квиддича» и обедая в уличных кафе. Именно там, среди шумящей толпы волшебников, покупающих перья и пергаменты к новому учебному году, его и перехватила Даниэла. Причем пришла она не одна. — Поттер! — раздался за спиной Гарри звонкий, веселый голосок Пэнси Паркинсон. — О Мерлин, посмотри на его прическу, Дэнни! Это же просто преступление против эстетики! Гарри резко обернулся. Перед ним стояла Даниэла в окружении своих лучших слизеринских подруг — яркой, смеющейся Пэнси и утонченной, всегда спокойной Дафны Гринграсс. Чуть позади них шел Драко Малфой. На нем была отличная темно-синяя мантия, но вел он себя совсем не так, как на первом курсе. В его взгляде на Гарри не было прежней высокомерной злобы — скорее, легкое, слегка смущенное любопытство. Драко то и дело косился на Даниэлу, и когда их взгляды пересекались, на щеках молодого малфоевского наследника проступал едва заметный румянец. Они оба были еще слишком юны, чтобы понять природу этой тяги, но то томительное, сладкое чувство уже пускало корни в их сердцах. — Привет, Гарри! — Даниэла подбежала и крепко обняла брата, весело рассмеявшись. На ней были стильные джинсы и легкая зеленая мантия. — Мы тут как раз грабим «Флориш и Блоттс». Драко нашел потрясающую книгу по древним рунам, а Дафна выбирает перья. Гарри Джеймс Поттер! ты лицо нашего древнего рода, а не привокзальное пугало, пошли немедленно к мадам Малкин, мы обновим твою форму, и причёску пожалуй тоже! — Эй, девчонки, подождите! — взмолился Гарри, когда Пэнси и Даниэла с двух сторон подхватили его под руки. — Со мной всё в порядке! Драко, спаси меня! Малфой лишь слегка ухмыльнулся, качнув головй: — Прости, Поттер. Против этой троицы даже мой отец бессилен. Лучше просто подчинись. К тому же, Даниэла права — твоя мантия действительно выглядит так, будто её пожевал пушистик. Следующий час превратился для Гарри в забавную суету примерками. Даниэла, Пэнси и Дафна наперебой выбирали ткани, весело переговариваясь и шутя над смущенным гриффиндорцем, пока Драко вежливо придерживал пакеты с книгами и давал дельные советы по поводу качества ткани. В этой компании Даниэла буквально светилась — её озорной характер, любовь к шуткам и искренний смех полностью разрушали стереотип о «холодном Слизерине». Она была Поттер до мозга костей — преданная, живая и невероятно энергичная. Однако за всей этой бытовой суетой и весельем скрывался нарастающий, леденящий душу кошмар, о котором Гарри даже не подозревал. Вечером того же дня, когда покупки были завершены, а подруги Даниэлы отправились домой через камин, все семейство Уизли, Гермиона и близнецы Поттеры собрались в общем зале «Дырявого котла» за большим ужином. Было шумно: Рон хвастался египетскими сувенирами, Перси важно рассказывал о своих новых обязанностях старосты школы, а Фред и Джордж тайно перемигивались с Даниэлой, обсуждая под столом новый план розыгрыша для старост. Позже, когда все начали расходиться по комнатам, Гарри пошел в коридор, чтобы забрать забытую банку с гуталином для обуви. Проходя мимо полуоткрытой двери маленькой гостиной, где горел камин, он случайно услышал приглушенные, невероятно эмоциональные и яростные голоса Артура и Молли Уизли. Они спорили. — Артур, это безумие! Он должен знать правду! — донесся до ушей Гарри встревоженный голос миссис Уизли. — Он имеет право защищаться! — Молли, Фадж категорически запретил говорить ему, — тихо, но твердо отвечал мистер Уизли. — Гарри всего тринадцать лет. Если он узнает, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана ради одной-единственной цели... если он узнает, что Блэк ищет его... это разрушит его покой. Блэк безумен, Молли. Двенадцать лет в Азкабане превратили его в дикого зверя. Он был правой рукой Сами-Знаете-Кому. Он считает, что смерть Гарри вернет его погибшего хозяина к жизни. Он убьет любого, кто встанет на его пути. Он пробрался сквозь охрану министерства, он идет по его следу! Гарри замер в темном коридоре. Стены старого паба словно поплыли перед его глазами. Слова мистера Уизли врезались в его память ледяными, острыми иглами: Сириус Блэк ищет его. Сириус Блэк хочет его убить. Он был предателем. Мальчик на неслушающихся ногах дошел до своей комнаты, запер дверь и упал на кровать. Его сердце бешено колотилось в груди, дыхание перехватило от накатившего первобытного ужаса. Сириус Блэк — самый страшный убийца волшебного мира — идет за ним. И это из-за него... из-за его предательства умерли Джеймс и Лили Поттер. В этот самый момент в его сознании вспыхнул чистый, золотистый свет. Ментальный коридор, связывающий его с сестрой-близнецом, открылся со страшной силой, пропуская волну его паники. «Дэнни... Ты слышишь меня? Дэнни!» — мысленный голос Гарри буквально кричал от ужаса, транслируя образы темных камер, безумного оскала с плакатов розыска и крови. Даниэла, сидевшая в своей комнате на втором этаже «Дырявого котла» и разбиравшая покупки, резко выпрямилась. Волшебное перо выскользнуло из её пальцев, оставляя жирную кляксу на пергаменте. Она мгновенно уловила всю глубину его страха. «Гарри, дыши. Я слышу тебя. Что произошло? Ну же, возьми себя в руки, ты гриффиндорец или кто?» — её мысленный ответ отозвался мягкой, но невероятно твердой, осязаемой волной, окутывая его растрепанный разум и сбивая пик паники. «Я подслушал... Мистер Уизли говорил с миссис Уизли. Блэк... Сириус Блэк сбежал из Азкабана ради меня! Он ищет меня, чтобы убить! Дэнни, он был правой рукой Волан-де-Морта! Он предал наших родителей! Из-за него они мертвы! Он безумен, он идет сюда...» Внутри Даниэлы в этот момент всё перевернулось. Ей стоило колоссальных, невероятных усилий удержать свои мысленные щиты. Ей безумно, до крика хотелось закричать ему в ответ сквозь эту ментальную связь: «Гарри, нет! Всё не так! Он невиновен! Он твой крестный, он любит тебя больше жизни! Предатель — это крыса Рона, которая спит в его кармане!» Но стоило этой мысли лишь сформироваться в её сознании, как ограничения Мерлина сработали мгновенно и безжалостно. Древняя магия времени и пространства, наложенная на неё как на попаданка, не прощала попыток сломать интригу третьего курса. Внутри её груди словно провернулся раскаленный, покрытый шипами штырь. Острая, дикая боль прошила её магические каналы, дыхание полностью перехватило, а к горлу подступил отчетливый, горький вкус крови. Дэнни судорожно выдохнула, согнувшись пополам и вцепившись ногтями в край дубового стола. Перед глазами поплыли темные круги, тело пробила крупная дрожь. Она стиснула зубы, заставляя себя перестроить мысленный поток, обходя запрет, говоря только о безопасности, но не о тайнах прошлого. Спустя бесконечные десять секунд физическая боль начала медленно отступать, оставляя лишь глухую, тяжелую пульсацию в висках. «Гарри, послушай меня очень внимательно, — её мысленный голос зазвучал тише, но в нем была непреклонная сила. — Блэк далеко. Хогвартс — самое безопасное место в мире. Там Дамблдор. Там Снейп, Макгонагалл . Там десятки сильных магов. Пока я жива, пока я рядом, никто... слышишь меня, никто не причинит тебе вреда. Не смей делать глупостей. Не пытайся искать его или геройствовать. Просто держись ближе к учителям и друзьям. Мы справимся с этим. Я обещаю тебе». Гарри почувствовал, как её уверенность постепенно заполняет его собственный разум, вытесняя липкий страх. Её ментальное присутствие было теплым, надежным, словно крепкий щит. «Хорошо, Дэнни... Спасибо. Я... я буду осторожен», — тихо ответил он, и ментальный коридор медленно закрылся. Даниэла обессиленно упала на кровать, тяжело дыша и вытирая платком выступившую на губах каплю крови. Ей предстояло пройти этот год по лезвию бритвы. . . . Первого сентября платформа 9 и 3/4 бурлила, как растревоженный улей. К привычному шуму прощающихся семей, крикам сов и грохоту тележек добавилось явное, ощутимое напряжение. Повсюду прохаживались суровые волшебники в тяжелых бордовых мантиях — министерские мракоборцы, внимательно вглядывающиеся в лица провожающих и проверяющие крупные сундуки заклинаниями обнаружения. Страх перед Сириусом Блэком проник даже сюда, в самое сердце волшебного Лондона. Гарри, Рон, Гермиона и Даниэла вместе пробрались сквозь толпу и поднялись в вагон Хогвартс-экспресса. Найти свободное купе оказалось непростой задачей — поезд был переполнен. Они прошли почти до самого конца состава, пока наконец не обнаружили одно-единственное купе, в котором сидел всего один пассажир. Друзья быстро занесли свои вещи. Рон уселся у окна, Гермиона устроила на коленях своего огромного рыжего кота Живоглота (отчего Короста в кармане Рона забилась в настоящей истерике), а Гарри и Даниэла и Мерлин сели рядом. Единственным посторонним человеком в купе был мужчина, сидевший у самого окна. Он спал, глубоко уткнувшись носом в пыльное стекло и полностью укрывшись старым, изношенным дорожным плащом. На нем была крайне поношенная, в нескольких местах аккуратно заштопанная серая мантия. Лицо мужчины выглядело бледным, изможденным, на нем проступала преждевременная седина, хотя он явно не был стариком. На багажной полке над его головой лежал потертый, перевязанный веревкой чемодан, на котором облупившимися золотыми буквами красовалась надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин». — Как думаете, кто он такой? — шепотом спросил Рон, с опаской поглядывая на спящего волшебника. — Профессор Р. Дж. Люпин, — так же шепотом ответила Гермиона, указывая на чемодан. — Очевидно, наш новый учитель по Защите от темных искусств. Надеюсь, он задержится дольше, чем Локонс. — Для этого ему достаточно просто не терять память и не пытаться скормить нас Василиску, — весело хихикнула Даниэла, толкнув Гарри локтем в бок. — Ладно вам, ребята, выглядит он уставшим, но магия от него идет очень теплая. По крайней мере, от него не пахнет чесноком, как от Квиррелла. Слизеринка сидела внешне расслабленно, но её взгляд то и дело возвращался к спящему мужчине. Римус. Её любимый крестный отец. Внутри Даниэлы в этот момент поднялась волна такой глубокой, щемящей нежности и грусти, что ей пришлось сильнее сжать ладонь Гарри. Она помнила каждую её встречу в доме Андромеды Тонкс. Римус — человек, чья жизнь была сломана проклятием ликантропии, отвергнутый обществом, потерявший всех своих лучших друзей в ту роковую ночь двенадцать лет назад. Но он находил в себе силы приходить к ней. Он приносил ей редкие волшебные книги, помогал справляться с первыми стихийными выбросами магии и всегда, абсолютно всегда смотрел на неё с такой безграничной, тихой любовью, словно она была последним напоминанием о счастливом прошлом. Ему было строжайше запрещено приближаться к Гарри — Дамблдор и Министерство создали вокруг «избранного» мальчика глухую стену из магловских родственников и наблюдения. Но Даниэла росла под официальным крылом Андромеды, в безопасном доме Тонксов, и там... там он имел законное право навещать её и помогать во всем. Поезд мчался вперед, оставляя позади Лондон. За окнами начали сгущаться серые, тяжелые сумерки, по стеклам забарабанил мелкий, холодный дождь. Рон и Гермиона вовсю спорили о поведении Живоглота, который то и дело пытался прыгнуть на карман Рона, где пряталась Короста. — Рон, убери свою крысу! Мой кот просто следует инстинктам! — возмущалась Гермиона. — Твой инстинктивный монстр сожрет Коросту! Она и так потеряла в весе после Египта, посмотри, как она дрожит! — кричал в ответ Рон, вытаскивая полулысую крысу и демонстрируя её купе. Даниэла смотрела на Коросту. Крыса действительно металась, её бусинки-глаза испуганно косились не столько на кота, сколько на спящего Люпина. Петтигрю прекрасно знал, КТО спит напротив него. Он панически боялся, что Лунатик проснется и узнает его. Внезапно, где-то на середине пути, поезд резко, со страшным скрежетом затормозил. Всех пассажиров качнуло вперед. Вещи на полках звякнули. Спустя секунду колеса полностью остановились, и в ту же миг во всем составе с тихим щелчком погас магический свет. Купе погрузилось в глубокую, неестественную темноту, разбавляемую лишь бледным светом грозового неба за окном. — Что происходит? — испуганно спросил Рон, прижимаясь к стеклу. — Мы же еще не приехали... Металлическая обшивка поезда... посмотрите на неё! Окна купе на глазах начали покрываться замысловатыми, быстро растущими морозными узорами. Воздух внутри вагона мгновенно, за считанные секунды стал настолько холодным, что дыхание детей превратилось в густой, белый пар. Гарри почувствовал, как этот холод проникает под его мантию, заставляя мышцы деревенеть. Но это был не просто физический холод. В купе ворвалась колоссальная, удушающая волна абсолютного, беспросветного отчаяния. Это было ощущение, будто в мире больше никогда не будет радости, будто всё хорошее, что когда-либо происходило, стерто, а впереди осталась лишь вечная, черная пустота. Дверь купе медленно, с тихим скрипом отворилась. В проеме показалась огромная, монументальная фигура, уходящая капюшоном под самый потолок коридора. Существо было облачено в рваный, развевающийся черный плащ, который словно состоял из самой ночной тьмы. Лица существа не было видно — вместо него под глубоким капюшоном зияла абсолютная, мертвая пустота. Из-под полы плаща показалась костлявая, покрытая слизью серая рука волшебного стража. Дементор Азкабана. Существо сделало глубокий, хриплый, вибрирующий вдох. Резкий звук всасываемого воздуха отозвался в головах детей физической болью. Гарри почувствовал, как его сознание мгновенно начинает уходить во тьму. Его колени подогнулись, глаза затуманились, а в ушах, нарастая с каждой секундой, раздался далекий, разрывающий душу, полный предсмертного ужаса крик его матери: «Только не Гарри! Пожалуйста, только не Гарри! Убейте меня, но не его!» Рон забился в угол сиденья, тихо скуля и закрыв лицо руками. Гермиона замерла, её глаза были широко раскрыты от первобытного ужаса, слезы страха покатились по её щекам. Даниэла Поттер почувствовала, как дементор пытается выпить её собственные счастливые воспоминания. Дементор был гораздо страшнее, чем описывали в книгах, показывали в фильмах и представляла она сама. Образы её прошлой жизни, её триумфы, её любовь к брату, счастливые моменты с Лили и Джеймсом из её детства, веселые проказы с близнецами Уизли и теплые улыбки Драко в подземельях — всё это начало стремительно поглощаться серой бездной. Прежде чем Гарри окончательно потерял сознание и рухнул на пол, со своего места резко, бесшумно поднялся профессор Люпин. Его изможденное лицо в полумраке казалось суровым и бледным, но в глазах горел решительный огонь. В его руке мгновенно, плавным движением оказалась волшебная палочка. Он сделал шаг вперед, закрывая собой детей, и встал прямо перед пастью дементора. — Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи, — произнес Люпин. Его голос прозвучал тихо, но в нем была такая невероятная, властная магическая сила, что дементор на секунду замер. Профессор сделал короткий, четкий взмах палочкой: — Экспекто Патронум! Из кончика его палочки вырвалось колоссальное, ослепительно-серебряное облако мощного защитного заклинания. Оно не приняло форму телесного животного (Люпин сознательно скрыл свой истинный Патронус-волк, чтобы не вызывать лишних вопросов), но этой концентрированной энергии чистого счастья хватило с лихвой. Серебряный туман с силой ударил дементора в грудь, заставляя тварь резко отпрянуть назад, вылететь в коридор и скрыться в глубине вагона. Мороз на стеклах начал медленно таять. Магический свет в поезде со звуком «вспых» загорелся вновь, наполняя купе теплым желтым сиянием. Гарри лежал на полу, его очки съехали набок, тело всё еще пробивала мелкая дрожь. Профессор Люпин аккуратно опустился рядом с ним на колени, помогая мальчику подняться и сесть на сиденье. — Держи, — мягко сказал Люпин, протягивая Гарри внушительный кусок темного шоколада, отломленный от большой плитки. — Съешь это. Станет гораздо лучше. Это обычный шоколад, он помогает восстановить силы после встречи с ними. Затем он повернулся к Даниэле и протянул ей такой же кусок, тепло подмигнув: — И тебе, Дэнни. Ты держалась молодцом. Гарри слабо кивнул, трясущимися руками принимая угощение. С первого же укуса по его телу разлилось приятное, живительное тепло. — Что... что это было? — спросил Рон, бледный как полотно, медленно опуская руки от лица. — Дементор Азкабана, — ответил Люпин, поднимаясь и обводя купе внимательным взглядом. Его глаза на секунду задерживались на Гермионе, затем на Роне, и наконец остановились на Даниэле. В этом взгляде крестного отца была целая буря эмоций: глубокое облегчение от того, что его крестница цела, немая гордость за её сильные ментальные щиты и легкое, едва заметное предостережение. Даниэла коротко, едва заметно кивнула ему в ответ, давая понять, что она полностью контролирует ситуацию. — Они обыскивали поезд в поисках Сириуса Блэка, — продолжал профессор, направляясь к двери. — Мне нужно поговорить с машинистом. Съешьте шоколад, ребята. Нам осталось ехать совсем немного. Когда дверь купе за ним закрылась, Даниэла шумно выдохнула, откусила огромный кусок шоколада и весело развалилась на сиденье, возвращая купе привычную легкую атмосферу: — Ну что, гриффиндорцы, живы? Рон, твоя крыса, по-моему, поседела еще сильнее. А профессор-то наш каков! Чувствую, уроки ЗОТИ в этом году будут просто потрясающими! Рон с уважением посмотрел на дверь, а затем на Дэнни: — Ну... по крайней мере, теперь мы знаем, что наш новый профессор действительно умеет колдовать...