Месть за прошлое.

На праздничном пиру в Большом зале Хогвартса атмосфера была торжественной, но приглушенной. Золотые свечи освещали бледные лица студентов, а за окнами продолжал бушевать суровый шторм. Альбус Дамблдор, сияя своей неизменной полумесячной улыбкой и раскинув руки в приветственном жесте, представил Римуса Люпина как нового профессора Защиты от темных искусств. Гриффиндорский стол разразился бурными аплодисментами — Гарри, Рон и Гермиона хлопали громче всех. За слизеринским столом Даниэла тоже активно хлопала, весело улыбаясь крестному. Драко Малфой, сидевший рядом с ней, слегка приподнял бровь, глядя на её энтузиазм: — Он действительно мастер защитных чар, Дэнни? Пэнси говорила, он спас вас в поезде. Выглядит он, конечно, потрепанным, но если он научит нас вызывать такого Патронуса, я готов простить ему эту ужасную мантию. — Драко, внешность обманчива, ты же знаешь, — Даниэла толкнула его плечом, весело ухмыляясь. — Он потрясающий. Вот увидишь, его уроки тебе понравятся больше, чем скучные лекции Бинса. И вообще, передай мне вон тот пирог с почками, пока Крэбб не уничтожил его целиком. Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс дружно рассмеялись, аккуратно перекладывая кусочки пирога на тарелку подруги. Слизеринский стол в этот вечер был наполнен дружеским шепотом и шутками — благодаря Даниэле, атмосфера на факультете с каждым годом становилась всё менее чопорной и всё более живой. Осень пролетела незаметно, уступив место суровому, мрачному ноябрю. Из-за капризов погоды и откровенной хитрости Слизерина (Малфой сослался на «тяжелейшую травму руки» после встречи с гиппогрифом Клювокрылом на уроке Хагрида, хотя на самом деле просто хотел выиграть время для лучшей подготовки команды) запланированный матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином был перенесен. Вместо этого Гриффиндор должен был играть против команды Пуффендуя. В этом матче Слизерин остался на трибунах. Даниэла и Драко Малфой сидели вместе в судейской ложе своего факультета, кутаясь в теплые зеленые плащи. Драко заботливо наложил на плащ Дэнни согревающие чары, на что девочка ответила ему благодарной, сияющей улыбкой, от которой парень поспешил отвернуться, уставившись на поле. Перед самым началом игры, заметив Гарри, идущего к раздевалкам, Даниэла перехватила его в коридоре и строго, но с улыбкой произнесла: — Поттер, во время игры никакой ментальной связи. На поле бушует шторм, твоё внимание должно быть сосредоточено только на снитче. Я отключаю наш коридор. Справишься сам. И попробуй только проиграть Диггори — я тебе этого весь год припоминать буду! — Справлюсь, Дэнни, — твердо ответил Гарри, поправляя защитные очки, которые Гермиона заколдовала чарами Импервиус от дождя. Матч превратился в настоящий ад. Проливной дождь стеной застилал глаза, видимость была практически нулевой. Молнии раскалывали черное небо над стадионом, а порывы шквального ветра буквально сдували игроков с метел. Гарри взмыл на своей «Нимбус-2000» под самые тучи, выслеживая золотой снитч в компании ловца Пуффендуя — высокого и благородного Седрика Диггори. Внезапно температура над полем упала до критического минимума. Дождь начал превращаться в колючий лед. На стадион, привлеченные колоссальным скоплением чистых юношеских эмоций, нарушив все приказы министерства, хлынули сотни дементоров Азкабана. Их черные плащи заполнили всё пространство между трибунами. Гарри ,летя за снитчем, почувствовал, как ледяной туман мгновенно заполняет его легкие. Силуэт Седрика, летящего рядом, размылся. В ушах мальчика снова со страшной силой зазвучал предсмертный крик Лили Поттер. Теряя сознание, полностью обездвиженный накатившим отчаянием, Гарри камнем сорвался со своей метлы с высоты ста футов, стремительно падая на размокшую, каменистую бровку поля. На трибунах Слизерина Даниэла вскрикнула, вскинув руки, её ментальные щиты едва не треснули от дикого страха за брата. Драко тут же крепко перехватил её за плечи, удерживая на месте и не давая сорваться вниз: — Дэнни, тише, смотри на Дамблдора! В этот критический момент с центральной судейской ложи поднялся Альбус Дамблдор. Его обычно доброе лицо сейчас было абсолютно бледным и страшным от праведной ярости. Вскинув свою легендарную палочку вверх, директор выкрикнул мощнейшее заклинание. Колоссальная, ослепительно-серебряная вспышка чистой магии Патронуса гигантской волной накрыла стадион, мгновенно замедляя падение Гарри и мягко, словно на пуховую перину, опуская его на размокшую траву поля. Дементоры в панике, с писком разлетались в разные стороны под натиском директорского гнева. Гарри был спасен. Спустя неделю после этого инцидента, когда Гарри полностью восстановился в больничном крыле (хотя его «Нимбус» взорвался, налетев на Гремучую иву), профессор Люпин пригласил его и Даниэлу в свой уютный рабочий кабинет после уроков. В кабинете приятно пахло сушеными травами, корицей и крепким чаем. В углу в большой клетке тихо пощелкивал водяной черт гриндилоу, а на столе дымились три чашки. Римус мягко улыбнулся близнецам, жестом приглашая их сесть в глубокие кресла перед камином. — Гарри, Даниэла... Рад, что вы пришли, — тихо произнес Люпин, садясь напротив и глядя на детей с глубокой, затаенной грустью в глазах. — Думаю, пришло время раскрыть некоторые карты. Гарри, ты должен знать правду. Я не просто ваш новый профессор. Я... был одним из самых близких друзей твоих родителей. Джеймса и Лили. Гарри потрясенно переглянулся с сестрой, которая сидела в кресле, весело болтая ногами, но тут же посерьезнела, преданно глядя на крестного. — В то время как Сириус Блэк и твой отец Джеймс были абсолютно неразлучны — как два брата, — продолжал Римус, его голос слегка подрагивал от нахлынувших воспоминаний, — мы с твоей матерью, Лили, делились самыми сокровенными тайнами магии. Мы вместе проводили исследования, часами сидели в библиотеке. Лили была невероятно чутким, добрым и понимающим человеком. Она... знала о моем маленьком пушистом проклятии и никогда, ни разу не отвернулась от меня. Люпин повернулся к Даниэле, и его взгляд потеплел: — Именно поэтому, когда вы родились, ваши родители приняли решение распределить обязанности. Сириус Блэк стал крестным отцом Гарри. А твоя мать Лили настояла, чтобы у Даниэлы было два крестных родителя — её близкая подруга Андромеда Тонкс и я, Римус Люпин. К сожалению, министерские законы, предписания Дамблдора и мой статус оборотня не позволяли мне приближаться к тебе, Гарри, после той трагической ночи в Годриковой впадине. Это было строжайше запрещено ради твоей безопасности от темных магов. Но Даниэла росла под официальным крылом Андромеды, в безопасном чистокровном доме Тонксов, как законная Поттер, и там... там я имел право навещать её и помогать во всем. Я хочу, чтобы ты знал, Гарри: я никогда не забывал о тебе. Гарри сглотнул подступивший к горлу комок. Осознание того, что перед ним сидит лучший друг его мамы, наполнило его сердце удивительным, щемящим чувством тепла. Даниэла пересела на подлокотник кресла Гарри и крепко обняла его за шею, возвращая ему ощущение поддержки. Зима окончательно укутала Хогвартс пушистым, белоснежным ковром. Ученики третьих курсов радостно собирались на первую большую рождественскую прогулку в Хогсмид. У Даниэлы Поттер было официальное, заверенное магией разрешение, поэтому она спокойно, на глазах у преподавателей ушла вместе со своей слизеринской компанией. Они с Пэнси, Дафной и Драко весело обсуждали новинки в магазине «Шапка-невидимка» и соревновались, кто точнее попадет снежком в защитные чары друг друга. Драко шутливо прикрывал Даниэлу своим плащом от особо крупных снарядов Пэнси, и их веселый смех эхом разносился по заснеженной тропе. У Гарри же такого разрешения не было. Дядя Вернон наотрез отказался подписывать бланк перед его побегом. Оставшись в пустеющем, холодном замке, Гарри уныло бродил по коридорам третьего этажа, пока его буквально за шиворот не перехватили близнецы Фред и Джордж Уизли. С веселыми ухмылками и словами «Это секрет нашего школьного успеха, Гарри, отдаем его в надежные руки. Кстати, твоя сестра помогла нам заколдовать один из потайных переходов!» они вручили ему старый, ветхий кусок чистого пергамента. Близнец Джордж коснулся его палочкой и произнес: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!» На глазах у потрясенного Гарри на пергаменте начали проступать тонкие чернильные линии, складываясь в детальную, невероятную карту всего Хогвартса с указанием каждого потайного хода и, главное, маленьких подписанных точек, двигающихся по коридорам в реальном времени. Карта Мародёров, созданная загадочными Сохатым, Бродягой, Лунатиком и Хвостом. Спрятавшись под своей верной мантией-невидимкой, Гарри воспользовался тайным ходом внутри статуи горбатой ведьмы, про который рассказали близнецы, и спустя полчаса долгого пути по подземному туннелю выбрался прямиком в погреб магазина сладостей «Сладкое королевство» уже в самом Хогсмиде. Выбравшись на заснеженную улицу деревушки, Гарри вдоволь нагулялся в невидимости. Он видел Рона и Гермиону, стоявших у забора Визжащей хижины. Там же была и Даниэла, которая весело болтала с гриффиндорцами, пока Драко, Пэнси и Дафна ждали её чуть поодаль, мирно попивая теплое сливочное пиво. Гарри подкрался к ним под мантией и устроил веселую потасовку, забросав всех снежками, отчего Драко лишь рассмеялся, пытаясь закрыть Даниэлу от невидимого противника, а Дэнни мгновенно догадалась, в чем дело, и весело крикнула в пустоту: — Гарри, я знаю, что это ты! Хватит целиться в мои новые сапоги! Но затем, когда холод начал пробирать до костей, Гарри решил зайти в паб «Три метлы», чтобы погреться. Там он случайно подслушал разговор министра Фаджа, профессора Макгонагалл и Хагрида. Слова министра ударили Гарри под дых с такой сокрушительной силой, что у него зазвенело в ушах. Слезы обожгли глаза под очками. Вся его сущность, каждая клеточка тела наполнилась дикой, неистовой, всепоглощающей ненавистью. Сириус Блэк — человек, которого его отец считал братом, человек, который был Хранителем тайны Поттеров, оказался гнилым предателем, продавшим его родителей на смерть и разорвавшим на куски их друга Питера Петтигрю так, что от того остался лишь палец. Гарри едва сдерживал рыдания, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в кожу до крови. Теперь он больше не боялся Блэка. Он жаждал встретить его. Он жаждал мести. Зима сменилась весной, и в школе начались новые странности. В одно из мартовских полнолуний очередной урок Защиты от темных искусств внезапно провел Северус Снейп. Профессор зельеварения вошел в класс, с грохотом зашторив все окна своими черными мантиями, и его лицо выражало крайнюю степень желчности. — Профессор Люпин сегодня опасно болен и не может вести занятия, — процедил Снейп, обводя класс леденящим взглядом. — Откройте ваши учебники на странице триста девяносто четыре. Мы будем изучать тему... Оборотни. Гермиона тут же вскинула руку, пытаясь возразить, что по плану у них должны быть болотные фонарики, но Снейп жестко оборвал её, снимая с Гриффиндора баллы. Даниэла Поттер, сидевшая на задней парте Слизерина рядом с Драко, крепко сжала кулаки под столом. Драко заметил её состояние и тихо, под столом, коснулся своими пальцами её ладони, слегка сжав её в знак поддержки. Этот жест мгновенно успокоил Дэнни. Она прекрасно знала, ПОЧЕМУ Римус отсутствует. Сегодня было пиковое полнолуние, и её крестный прямо сейчас переживал свою ежемесячную физическую агонию трансформации в хижине, запертый от мира. Снейп сознательно давал эту тему, надеясь, что хоть кто-то из учеников проявит каплю ума и догадается о сущности Люпина. Кабинет Защиты от темных искусств в этот день казался заброшенным склепом. Профессор Люпин снова «опасно занемог», и класс целиком перешел во владение Северуса Снейпа. Окна были наглухо зашторены тяжелыми черными сукнами, а по стенам, подсвеченные лишь тусклым пламенем свечей, ползли зловещие тени от движущихся картинок в учебнике. Пока Снейп, шурша своей безлунной мантией, медленно прохаживался между рядами в самом конце класса, контролируя тишину, Гарри низко склонился над своей партой гриффиндорского ряда. Его палочка без дела лежала на раскрытой странице триста девяносто четыре, а пальцы с такой силой сжимали край дубового стола, что костяшки побелели. Он сидел у самого прохода, разделявшего Гриффиндор и Слизерин, и его лихорадочный, полный ярости взгляд был прикован к сестре-близнецу. — Дэнни... — едва слышный, прерывистый шепот Гарри прорезал шуршание пергаментов. — Ты слышишь меня? Даниэла, сидевшая на первом ряду Слизерина рядом с погруженным в конспекты Драко, плавно повернула голову. Её зелёные глаза смотрели спокойно и собранно, но внутри ментального коридора, который Гарри судорожно пытался пробить своей паникой, уже вовсю сквозило ледяное дыхание шторма. — Он был их другом, Дэнни, — Гарри заговорил еще тише, почти не шевеля губами, пока Снейп на секунду задержался у парты Невилла. В голосе мальчика дрожала такая первобытная, концентрированная ненависть, что воздух между близнецами, казалось, стал осязаемо горячим. — Я слышал всё в «Трех метлах». Министр, Макгонагалл... они говорили. Сириус Блэк был Хранителем тайны. Он смеялся, когда его схватили. Смеялся после того, как сдал их Волан-де-Морту. Даниэла замерла, её перо застыло над строчкой об оборотнях, оставляя уродливую кляксу. Ей безумно хотелось заглушить его, перебить, поставить самый мощный ментальный блок, но Гарри было не остановить. Его распирало от этой ядовитой правды. — Я не боюсь его, слышишь? — его шепот превратился в яростное, ядовитое шипение, от которого у любого гриффиндорца пошли бы мурашки. — Пусть он идет сюда. Пусть ищет меня. Я мечтаю, чтобы он пришел. Я сам найду его, Дэнни. Я заставлю его ответить за каждый день нашего чулана, за то, что у нас нет дома, за то, что папа и мама лежат в Годриковой впадине. Я убью его. Я уничтожу этого ублюдка его же собственной магией. Каждое его слово вонзалось в Даниэлу раскаленной иглой. Внутри неё всё кричало, сжималось в судороге от дикой, несправедливой боли за Сириуса. Предатель не Блэк! Не её несчастный, гниющий в лохмотьях крестный, который сбежал из Азкабана только ради того, чтобы защитить Гарри! Настоящая мразь сейчас спит в кармане Рона, сытая и довольная, доедая лакричные палочки! Настоящий убийца — Питер Петтигрю! Дэнни судорожно вдохнула, открывая рот. В её сознании уже сформировалась четкая, спасительная фраза: *«Гарри, остановись, это Питер, крыса Рона — это...»* Но стоило её ментальным силам лишь задеть запретную тему, как ограничения Мерлина сработали с безжалостностью палача. Древняя магия попаданческого контракта не прощала досрочного раскрытия карт. Внутри груди Даниэлы словно взорвался кусок жидкого азота. Легкие мгновенно сковало ледяным панцирем, дыхание полностью перехватило, а по позвоночнику вверх ударила такая острая, парализующая волна физической агонии, что девочка едва не закричала в голос. К горлу резко, толчком подступил горький металлический вкус крови. Глаза затуманились, и класс на мгновение утонул в багровом тумане. Она с силой прикусила губу, загоняя кровь обратно, и судорожно вцепилась пальцами в колено Драко под столом. Малфой вздрогнул от этого неожиданного, жесткого прикосновения, мгновенно оторвался от пергамента и с тревогой уставился на нее: — Дэнни? Ты чего? Бледная какая-то... Даниэла сделала колоссальное, нечеловеческое усилие над собой. Перестроив мысленный поток, обходя карающий штырь заклятия времени, она заставила свои ментальные щиты захлопнуться перед самым носом Гарри, обрывая его яростный монолог. — Хватит, Гарри, — её мысленный голос отозвался в голове брата не как мягкое утешение, а как жесткий, непреклонный приказ, подкрепленный стальной слизеринской волей. — Не смей так говорить. Не смей взращивать в себе эту слепую ярость, она выжжет тебя дотла раньше, чем ты увидишь врага. Месть — это удел слабых. Мы найдем правду. Сами. А пока — заткнись и пиши конспект, Снейп идет в нашу сторону. Гарри осекся, ошарашенно моргнув от такой внезапной ментальной пощечины. Сила её приказа заставила его ярость на мгновение отступить, сменившись глухим непониманием. В ту же секунду над их партами нависла колоссальная, душная тень профессора зельеварения. Снейп остановился, его черные глаза-тоннели медленно скользнули по бледной, тяжело дышащей Даниэле, заметив легкую дрожь в её пальцах, а затем переместились на Гарри. —Мистер Поттер, — леденящий голос Снейпа заставил весь класс замереть. — Если ваша пустая гриффиндорская голова не способна вместить информацию о различиях между анимагом и истинным ликантропом, это не дает вам права отвлекать мисс Поттер от учебного процесса. Минус пять баллов с Гриффиндора. И не дай Мерлин я услышу еще хоть один ваш вздох. Гарри злобно уставился в свой пергамент, с силой макнув перо в чернильницу. Он не видел, как Даниэла незаметно вытерла тыльной стороной ладони крошечную каплю крови, выступивью на губах от укуса, и как Драко, по-прежнему держа её руку под столом, едва слышно прошептал: «Всё в порядке, Дэнни. Я здесь».