Месть за прошлое.

Вечернее солнце окрестности окрашенное в тревожные, кроваво-багровые тона, медленно тонуло за острыми хребтами гор, окружавших Хогвартс. Воздух после неудавшейся казни гиппогрифа Клювокрыла — которого, к великому изумлению палача Макнейра и министра Фаджа, так и не нашли на привязи у хижины Хагрида — казался плотным, душным и словно наэлектризованным перед затяжной грозой. Ребята возвращались от лесничего по крутому, заросшему жесткой травой склону холма, торопясь до наступления темноты оказаться в безопасных стенах замка. Под ногами хрустели редкие, чудом не стаявшие майские островки плотного, грязного снега, смешанного с прелой прошлогодней листвой. Внезапно Короста, которую Рон всю дорогу судорожно прижимал к груди, словно обезумев, задергалась всем телом. Её крошечные розовые глазки-бусинки налились диким, яростным ужасом. Издав пронзительный, почти человеческий писк, крыса мертвой хваткой укусила мальчика за указательный палец. — Ауч! Проклятая тварь! — вскрикнул Рон, инстинктивно разжимая пальцы. Вырвавшись, Короста тяжелым серым комком шлепнулась на землю и на бешеной, совершенно нетипичной для старого грызуна скорости бросилась наутек по склону — прямиком в сторону черных, раскидистых и узловатых корней Гремучей ивы, чьи ветви зловеще застыли на фоне темнеющего неба. — Короста! Назад! Свихнулась, что ли?! — закричал Рон, хватаясь за окровавленный палец и, совершенно невзирая на смертельную опасность, бросаясь следом за беглецом. — Рон, стой! Вернись, это же Ива! — в один голос закричали Гарри и Гермиона, бросаясь вдогонку за безрассудным другом. Даниэла Поттер бежала чуть позади, её слизеринская мантия развевалась на ветру. В её голове, свободной от паники, ментальные щиты работали на пределе возможностей. Ограничения Мерлина внутри её груди уже начали глухо, предупреждающе вибрировать, словно струна под огромным натяжением. Каноническая развязка третьего курса настигла их с точностью до секунды, и Дэнни знала: сейчас решится всё. Рон догнал и поймал Коросту прямо у самого основания ствола, тяжело рухнув на колени и прижимая отчаянно извивающееся животное к груди. — Попалась... Попалась, глупая ты... — тяжело дыша, пробормотал он. Но в этот самый миг из глубокой, непроницаемой тени массивных корней выскочил колоссальный, угольно-черный пес размером с хорошего медведя. Его шерсть стояла дыбом, а огромные глаза горели лихорадочным, безумным и в то же время пугающе разумным блеском. Одним мощным, грациозным прыжком перемахнув через опешивших, застывших на месте Гарри и Гермиону, пес мертвой хваткой вцепился в здоровую ногу Рона. Раздался отчетливый, страшный хруст ломающейся кости. Рон закричал от неописуемой боли, и пес с невероятной, сверхъестественной силой уволок мальчика в темный, зияющий лаз под корнями дерева, словно тот был тряпичной куклой. — Рон! — не своим голосом закричал Гарри, бросаясь вперед, но одна из гигантских ветвей Гремучей ивы со свистом рассекла воздух, едва не размозжив ему череп. Мальчик едва успел отпрянуть. — Гарри, влево! Гермиона, пригнись! — скомандовала подоспевшая Даниэла. Её лицо было бледным, но сосредоточенным. Используя длинный сучок, валявшийся на земле, Дэнни, улучив момент между яростными ударами дерева, рванулась вперед. Она знала секретную точку давления на стволе благодаря мимолетным, крайне осторожным расспросам профессора Люпина в начале года. Точным, сильным ударом она вогнала сучок в едва заметный нарост у корней. Ива мгновенно замерла, словно парализованная, её ветви бессильно опустились. — Быстро за мной! — крикнула Даниэла близнецу и Гермионе, первая ныряя в сырой, пахнущий землей подземный проем. Они бежали по грязному, узкому и извилистому туннелю, то и дело пригибая головы из-за низких глиняных сводов. Под ногами хлюпала вонючая вода, а со стен свисали жирные нити вековой паутины. Гарри бежал впереди, ведомый чистым адреналином и страхом за жизнь друга. Гермиона тяжело всхлипывала позади, судорожно сжимая в руке волшебную палочку. Туннель вел их всё дальше и дальше, круто забирая вверх, далеко за пределы охраняемых школьных земель. Наконец, туннель завершился крутой деревянной лестницей, ведшей через пролом в полу прямо в заброшенную, покрытую толстым слоем пыли комнату. Это была Визжащая хижина — самое жуткое место в окрестностях Хогсмида. Ободранные, свисающие клочьями обои, разбитые окна, заколоченные досками, и сломанная мебель, затянутая плотной паутиной, создавали гнетущую атмосферу человеческого горя и изоляции. На сломанной, скрипучей кровати в углу, тяжело дыша и держась за окровавленную штанину, сидел бледный как смерть Рон. Его губы дрожали, а в руках он всё еще судорожно, из последних сил удерживал вырывающуюся Коросту. — Гарри... Это ловушка... Он здесь... Он анимаг... — прохрипел Рон, указывая дрожащим пальцем в темноту за дверью. Из глубокой тени дверного проема медленно, со зловещим скрипом половиц, вышел человек. Стоило лучу заходящего солнца упасть на его лицо, как Гермиона громко вскрикнула. Сириус Блэк. Его лицо, обтянутое грязной, землисто-серой кожей, больше напоминало обтянутый пергаментом череп. Длинные, спутанные и свалявшиеся в колтуны волосы свисали ниже плеч, скрывая глубоко запавшие, безумные глаза, которые горели лихорадочным, диким блеском. На нем были полосатые лохмотья азкабанской робы, сквозь дыры в которых виднелись исхудалые ребра и бледная кожа, покрытая старыми шрамами и грязью. Он выглядел как оживший мертвец, восставший из могилы. Он был совсем не таким, каким Даниэла помнила его из детства. Гарри, издав яростный, первобытный крик, полностью потерял контроль над собой. Вся ненависть, копившаяся в нем целый год, все те шепоты на уроках с Даниэлой, вся боль за отнятое детство — всё это хлынуло наружу единой волной. Он бросился на Блэка, сбив истощенного мужчину с ног. С грохотом они покатились по грязному полу, поднимая тучи вековой пыли. Гарри оказался сверху. Сломав Блэку сопротивление одним сумасшедшим порывом, он с силой прижал свою волшебную палочку прямо к кадыку предполагаемого убийцы. — Ты убил моих родителей! Ты предал их Волан-де-Морту! — кричал Гарри, слезы ярости и бессилия душили его, мешая дышать. Его лицо исказилось от боли. — Из-за тебя у меня никогда не было семьи! — Я не предавал их! — хрипел Блэк, его голос от двенадцатилетнего молчания и сырости Азкабана напоминал сухое карканье ворона, но он даже не пытался поднять руки для защиты или перехватить палочку мальчика. — Гарри, выслушай меня... Умоляю тебя... Это был не я! Позволь мне всё объяснить, всего одну минуту... — Замолчи! Замолчи, предатель! — продолжал кричать Гарри, его рука с палочкой дрожала от напряжения. В этот критический момент старая дубовая дверь хижины с оглушительным грохотом отворилась, и в комнату вихрем влетел Римус Люпин. Его мантия была растрепана, а на бледном лице читалось предельное напряжение. Оценив обстановку единым, пронзительным взглядом — от Гарри, прижимающего Блэка к полу, до Рона с крысой в руках — Люпин внезапно... медленно опустил свою палочку. Профессор сделал несколько быстрых шагов вперед, протянул Сириусу руку, помогая ему подняться, и затем крепко, до хруста в костях, обнял старого школьного друга, которого весь мир считал безжалостным чудовищем. Гермиона вскрикнула от ужаса, отпрянув к самой стене и указывая на профессора дрожащей рукой: — Вы! Профессор Люпин... Вы помогаете ему! Я знала... Я никому не говорила, я скрывала это весь год, потому что верила вам! Но я знаю, что вы оборотень! Вы заодно! Вы впускали его в замок! — Гермиона, успокойся, всё совсем не так... — попытался вставить Люпин, примиряюще поднимая ладони, но его слова потонули в новом звуке. Из темноты дверного проема, плавно и грациозно сбросив с себя серебристую ткань мантии-невидимки Гарри (которую ребята обронили у Ивы), показался Северус Снейп. Его лицо, обычно бледное и бесстрастное, сейчас исказилось от абсолютного, безумного торжества и застарелой, копившейся более двадцати лет ненависти к Мародёрам. Его черные глаза горели опасным, фанатичным огнем. Инстинктивно, повинуясь первейшему долгу учителя, Снейп сделал широкий, решительный шаг вперед, полностью закрывая своим телом Гарри, Даниэлу и испуганную Гермиону от Блэка и Люпина. Его палочка замерла в дюйме от переносицы Сириуса. — Наконец-то... Вся банда в сборе, — прошипел Снейп, и его голос был похож на шипение ядовитой гадюки. — Оборотень и беглый убийца. Как поэтично. Я всегда знал, что ты помогаешь ему, Люпин. Думал, Дамблдор защитит тебя? Я лично передам тебя дементорам, Блэк. Твой поцелуй заждался тебя, и, поверь мне, я буду смотреть на это с величайшим удовольствием. Но Гарри и Гермиона, чьи умы были разорваны противоречивыми словами Блэка и поведением Люпина, жаждали услышать хоть каплю объяснений. Им было плевать на старые школьные обиды Снейпа — на кону стояла правда о гибели Джеймса и Лили. Они переглянулись, читая решимость в глазах друг друга. — Экспеллиармус! — одновременно выкрикнули они, направив палочки на профессора зельеварения. Мощный, сдвоенный заряд заклинания ударил Снейпа точно в грудь. Сила удара была такова, что профессора буквально оторвало от пола и с силой отбросило назад, на старый, полусгнивший диван у стены. Снейп сильно ударился головой о тяжелый деревянный подлокотник и мгновенно отключился, его черная мантия тяжелыми складками опала на пол, а палочка с тихим стуком покатилась по грязным доскам. — Вы вырубили профессора... — прошептал ошарашенный Рон, еще сильнее вжимаясь в кровать. Сириус и Римус не стали терять ни секунды. Быстро, перебивая друг друга, захлебываясь от эмоций, они начали объяснять ребятам истинную суть событий двенадцатилетней давности. Сириус рассказал, как в самый последний момент, боясь, что Волан-де-Морт вычислит его как Хранителя, он умолял Джеймса и Лили переписать заклинание Доверия на Питера Петтигрю — ничтожного, маленького Питера, которого никто бы никогда не заподозрил. — Он предал их! Этот слизняк, эта мразь продала их в ту же ночь! — кричал Сириус, его голос срывался на рыдания. — А потом, когда я загнал его в угол на городской улице, он закричал на весь квартал, что это я убийца, отсек себе палец, взорвал улицу заклинанием и сбежал через канализацию в облике крысы! — Но Питер мертв! От него остался только палец! — спорил Гарри, хотя в его глазах уже зажглось страшное, пронзительное сомнение. — Он жив! Он здесь! — Люпин резко повернулся к Рону, его взгляд сфокусировался на серой крысе. — Рон, отдай крысу. Посмотри на нее внимательно! Обычные садовые крысы живут максимум три года. Твоя крыса живет в вашей семье уже двенадцать лет! У нее отсутствует палец на передней лапе! Сириус увидел его на колдографии в газете, которую ему дал Фадж! Рон опустил взгляд на Коросту. Крыса в его руках билась в настоящей агонии, пытаясь укусить его снова, вырваться, исчезнуть. Рон медленно, с ужасом понимая правоту слов профессора, разжал пальцы. Люпин подхватил грызуна заклинанием, заставив его зависнуть в воздухе. Сириус и Римус одновременно направили свои палочки на Коросту. Их лица были суровы, как у палачей. — На счет три... Раз... Два... Три! — выкрикнул Люпин. Из кончиков их палочек вырвался яркий, фиолетовый луч чар принудительного реверсуса — заклинания, снимающего любую анимагическую форму. Луч ударил точно в бьющийся серый комок. В ту же секунду крыса начала стремительно расти прямо в воздухе. Её серая шерсть втягивалась в кожу, лапы удлинялись, превращаясь в человеческие конечности, морда вытягивалась, деформировалась и с глухим стуком упала на пол. Через мгновение посреди грязной комнаты, тяжело дыша, скуля и поджимая к груди короткие толстые пальцы, оказался маленький, плешивый, жирный человек. Его редкие волосы были растрепаны, на макушке виднелась крупная лысина, а маленькие, водянистые, абсолютно крысиные глазки бешено вращались, осматривая комнату в поисках выхода. На его правой руке отчетливо не хватало указательного пальца. Питер Петтигрю. Хвост. Настоящий предатель Поттеров, убийца двенадцати маглов и виновник всех несчастий их семьи стоял перед ними, живой и невредимый. Даниэла Поттер смотрела на ползающее на коленях существо, и внутри её существа закипала чистая, первобытная, абсолютная ярость. Это не была слепая ярость Гарри, рожденная из внезапного шокаправды. Это была холодная, выпестованная годами ненависть человека, который знал всю историю от начала и до конца. С самого первого дня своего пробуждения в этом мире, с того самого момента, как она осознала себя сестрой Избранного, она глубоко презирала Хвоста. Из-за этого ничтожества, из-за его трусости и жажды личной выгоды прекрасные, молодые Джеймс и Лили лежали в холодной, сырой земле Годриковой впадины. Из-за него Гарри провел десять лет в темном чулане, терпя унижения от Дурслей. Из-за него благородный, сильный Сириус Блэк превратился в полубезумного призрака, двенадцать лет гниющего заживо в Азкабане под леденящим дыханием дементоров. Даниэла мечтала о смерти Петтигрю каждую ночь, засыпая в подземельях Слизерина. Она знала, что канон четвертой книги потребует его крови для возрождения Темного Лорда. И она решила: канон сломается здесь. Тем временем Петтигрю, обливаясь слезами и соплями, ползал по грязным плитам пола. Он бросился к ногам Гарри, пытаясь схватить его за края мантии своими грязными руками: — Гарри... Мальчик мой... Ты так похож на своего отца... На Джеймса... Он бы не позволил им убить меня! Джеймс был милосердным! Он бы пощадил старого друга! — Не смей произносить имя моего отца своими грязными губами! — выплюнул Гарри, отпрянув от него с глубочайшим омерзением. Петтигрю переметнулся к Рону, хватаясь за край кровати: — Рон! Я же был твоей крысой! Я был хорошим питомцем! Я не причинил тебе вреда! Защити меня! — Я... Я позволял тебе спать в моей постели! — в ужасе и тошноте закричал Рон, пытаясь отползти глубже в угол кровати, невзирая на боль в сломанной ноге. — Ты чудовище! Сириус и Римус шаг за шагом приближались к Хвосту, их палочки были подняты. В их глазах читался смертный приговор. — Ты продал их Волан-де-Морту, Питер, — тихо, но с ужасающей отчетливостью произнес Люпин. — Ты заслуживаешь смерти. — Нет! — внезапно крикнул Гарри, вставая между Мародёрами и скулящим предателем. — Не надо! Не убивайте его! Сириус и Римус ошарашенно застыли. — Гарри, этот человек... — начал Блэк. — Я знаю, кто он! — перебил его Гарри, тяжело дыша. — Но мой папа не хотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за этой мрази. Мы передадим его Министерству. Пусть он отправится в Азкабан. Пусть Сириуса оправдают. Его жизнь докажет твою невиновность, Сириус! Петтигрю, услышав это, судорожно закивал, бормоча слова благодарности, но Даниэла видела его насквозь. Она заметила, как его водянистые глазки мазнули по полуоткрытой двери, ведущей обратно к туннелю под Гремучей ивой. Поняв, что прямой расправы не будет, а внимание магов рассеялось, Хвост начал медленно, короткими, едва заметными крысиными перебежками смещаться назад. На его губах промелькнула едва заметная, хищная крысиная ухмылка. Он ждал идеальной секунды, когда Сириус и Римус отвлекутся, чтобы снова обернуться мелким грызуном, шмыгнуть под пол и навсегда исчезнуть в ночной траве Хогвартса, чтобы через год вернуться к своему хозяину в албанские леса. Всё шло точно по оригинальному сюжету Роулинг. «Ну уж нет, тварь. В этой реальности ты сдохнешь», — подумала Даниэла. Пока Сириус и Римус, поддавшись уговорам Гарри, отвлеклись на Рона, пытаясь с помощью заклинания *Ферула* наложить шину на его сломанную конечность, а Гарри и Гермиона бурно, наперебой обсуждали, как лучше вызвать министерских мракоборцев и не попадутся ли они сами за нападение на Снейпа, Даниэла начала действовать. Она медленно, абсолютно бесшумно, шаг за шагом отходила вглубь запыленной комнаты — прямо к массивным, потемневшим от времени несущим деревянным балкам перекрытия. Старая Визжащая хижина, не видевшая ремонта более двадцати лет, еле-еле стояла от ветхости. Её центральные опоры прогнили, а тяжелая каменная кладка дымохода и потолка держалась, что называется, на честном слове волшебника. Петтигрю дождался своего момента. Когда Люпин взмахнул палочкой над ногой Рона, Хвост сделал резкий, отчаянный рывок к выходу, его тело уже на бегу начало стремительно уменьшаться, покрываться серой шерстью и деформироваться обратно в крысиную форму. Еще секунда — и он уйдет. Даниэла Поттер резко вскинула свою палочку из древесины черного дерева с жилой дракона внутри. Её серые глаза сузились до ледяных, безжалостных щелочек. Лицо девочки превратилось в застывшую мраморную маску. Направленный, концентрированный луч колоссальной разрушительной магии, в который она вложила всю свою ментальную энергию и накопленные за три года знания, ударил точно в ключевой несущий узел опорного перекрытия прямо над головой бегущего предателя. — БОМБАРДА МАКСИМА! — громко, четко и страшно выкрикнула она на всю комнату. Раздался оглушительный, громовой взрыв, от которого заложило уши. Колоссальная, многотонная дубовая балка вместе с огромным пластом тяжелого каменного потолка, кирпичной кладки дымохода и сорванных досок с ужасающим, хрустящим треском рухнула вниз. Вся Визжащая хижина содрогнулась до самого основания, словно при сильном землетрясении. Густая, серая, удушливая вековая пыль вперемешку с известкой мгновенно взметнулась до самого верха, полностью скрывая пространство из виду и ослепляя присутствующих. В этой непроглядной завесе за секунду до полного обрушения раздался короткий, хрустящий, влажный и мгновенно оборвавшийся на полуслове вскрик. Звук ломающихся человеческих костей и разрываемой плоти был отчетливо слышен в наступившей на миг тишине. Питера Петтигрю раздавило насмерть многотонным завалом. Хвост был мертв. История была переписана окончательно и бесповоротно. У Волан-де-Морта больше не было слуги для возрождения на четвертом курсе. Кубок Огня и кладбище в Литтл-Хэнглтоне только что перестали существовать в том виде, в каком их знал канон. И в ту же самую секунду на Даниэлу Поттер обрушился карающий, испепеляющий молот ограничений Мерлина. Такого страшного, неописуемого магического ада она не испытывала еще никогда в жизни. Это не шло ни в какое сравнение с легким недомоганием на первом курсе или покалыванием в сердце во время уроков. Она полностью, фатально, вдребезги уничтожила всю сюжетную линию последующих четырех книг, лишив главного злодея его ключевой, незаменимой фигуры. Магические законы этого мира, древний контракт попаданчества, завязанный на ограничениях Мерлина, взорвались внутри её маленького двенадцатилетнего тела неописуемой, дикой физической агонией. Её магические каналы словно в одно мгновение заполнились кипящим, бурлящим жидким свинцом. В густой, непроглядной завесе известняковой пыли никто из ребят и взрослых не видел, как Даниэла с глухим, задушенным стоном рухнула на колени, а затем повалилась на бок, безвучно, в страшных судорогах катаясь по грязным доскам в невидимом огне собственного сгорающего магического ядра. Из её носа, ушей и уголков глаз хлынули тонкие, горячие струйки темной крови, мгновенно пачкая лицо и смешиваясь с серой пылью. Крик боли застрял в сожженном судорогой горле, легкие полностью отказали, спазмированные ледяным панцирем магии времени. Сердце колотилось с такой бешеной скоростью, что казалось, вот-вот разорвется в груди. Её магическое ядро трещало по швам, сжимаясь под колоссальным давлением отката. Это была страшная, непомерная плата за смерть Мародёра и за спасение будущего. Даниэла выдержала этот ад на земле лишь благодаря своей титанической, выпестованной годами слизеринской ментальной дисциплине и окклюменции. По миллиметру, превозмогая застилающий глаза багровый туман, она заставляла себя возводить ментальные щиты вокруг угасающего сознания, запечатывая боль в дальние уголки разума. Мир вокруг нее медленно угасал, звуки доносились словно сквозь толщу воды. Наконец, болевой шок взял свое, и девочка погрузилась в полную, спасительную темноту небытия. Когда пыль от взрыва наконец частично улеглась, являя взору груду обломков, Сириус и Римус, кашляя и закрывая лица мантиями, первыми бросились к завалу. — Что это было?! Откуда заклинание?! — кричал Гарри, протирая слезящиеся глаза. — Питер! Он под завалом! — воскликнул Люпин. Используя мощные манящие и левитационные чары, Сириус и Римус за несколько минут раскидали тяжелые дубовые балки и куски каменной кладки. Наконец, они извлекли наружу безжизненное, страшно деформированное и раздавленное тело Питера Петтигрю. Хвост был мертв без единого шанса на спасение. Люпин осторожно перевернул его левую руку. Из-за порванного рукава грязной рубахи на бледном, покрытом трупными пятнами предплечье отчетливо, зловеще и неестественно ярко чернела Чёрная Метка — череп с выползающей из рта змеей. Неопровержимое, абсолютное, вечное доказательство его верности Темному Лорду, которое он так тщательно скрывал двенадцать лет. — О Мерлин... Он действительно был пожирателем... — прошептала Гермиона, закрывая рот руками. Гарри застыл, глядя на тело человека, уничтожившего его жизнь. Но радоваться было рано. В этот момент бледный луч полной луны прорезал тучи и заглянул в разбитое окно Визжащей хижины. Римус Люпин внезапно замер, его тело пробила крупная, неестественная дрожь. Его глаза налились диким, звериным желтым светом, а изо рта вырвался глухой, утробный рык. — Римус! О нет, ты не выпил зелье! — в ужасе закричал Сириус. — Уходите... Забирайте детей... Быстро! Снейпа... Забирайте Снейпа и бегите в замок! — из последних сил, человеческим голосом закричал Люпин, падая на четвереньки. Его кости начали с хрустом удлиняться, а одежда рваться под натиском растущей серой шерсти. Сириус Блэк мгновенно сориентировался. Приняв форму огромного пса, он сильно толкнул Гарри и Гермиону к выходу, заставляя их левитировать без сознания лежащего Снейпа и Рона. Но тут Гарри обернулся и вскрикнул: — Дэнни! Где Дэнни?! Они нашли её в углу, скрытую обломками мебели. Девочка лежала без сознания, бледная как смерть, с дорожками засохшей крови на лице. Гарри в ужасе бросился к сестре, подхватывая её на руки: — Дэнни! Проснись! Что с тобой?! Гермиона, помоги! — Она жива, но у нее сильнейшее магическое истощение, Гарри! Быстро, нам нужно уходить, пока профессор Люпин полностью не обратился! — кричала Гермиона, помогая Гарри тащить сестру к выходу. Дальнейшие события канонической ночи смешались в безумный калейдоскоп. Пока огромный пес Бродяга отвлекал свирепого оборотня в Запретном лесу, уводя его подальше от учеников, Гарри и Гермиона сумели доставить раненого Рона, Снейпа и Даниэлу в больничное крыло Хогвартса. Мадам Помфри мгновенно развила бурную деятельность, охая и вливая в бесчувственную Даниэлу литры восстанавливающих и кроветворных зелий. Когда Снейп пришел в себя, он был в ярости. Он требовал немедленной казни Блэка, который, по его мнению, скрывался в лесу. Но Гарри и Гермиона, используя Маховик времени (который Гермиона активировала по секретному приказу Дамблдора, заметившего, что история пошла по иному руслу), провернули идеальную, ювелирную спасательную операцию. Они не просто спасли Клювокрыла — они спрятали Сириуса Блэка в безопасном месте в замке и, главное, доставили тело Питера Петтигрю с Чёрной Меткой прямо в кабинет директора до того, как Корнелиус Фадж успел совершить глупость.