Месть за прошлое.

Прибытие в Хогвартс в этот раз казалось Даниэле возвращением в крепость, которая готовилась к долгой, изнурительной осаде. Проливной дождь, начавшийся еще в Лондоне, превратился в яростный шторм. Потоки воды с глухим стуком хлестали по высоким стрельчатым стеклам карет, запряженных невидимыми фестралами, а молнии то и дело разрезали черное небо над замком, выхватывая из темноты его острые готические шпили. Когда слизеринцы вошли в Большой зал, их встретило привычное, но от этого не менее величественное зрелище. Тысячи свечей парили в воздухе под заколдованным потолком, который сегодня отражал бушующую снаружи бурю — по нему перекатывались иссиня-черные тучи, то и дело взрываясь беззвучными сполохами электрических разрядов. Даниэла села за длинный стол Слизерина. Драко устроился рядом, но между ними сразу же возникла та самая густая, осязаемая неловкость, которая тянулась за ними еще с перрона Кингс-Кросс. Воспоминание о Сассекском саде, о тенистой аллее, запахе магнолий и их губах, застывших в полудюйме друг от друга, вспыхивало в мыслях каждый раз, стоило им случайно соприкоснуться рукавами мантий. — Дэнни, передай... э-э, соус, пожалуйста, — тихо, не глядя на неё, попросил Драко. Его бледные щеки подозрительно порозовели, а пальцы, коснувшиеся фарфоровой соусницы, слегка дрогнули. — А... Да, конечно. Держи, — Даниэла ответила подчеркнуто ровным голосом, уткнувшись взглядом в свою тарелку, хотя её собственное сердце предательски пропустило удар. Сидевший напротив Блейз Забини оторвался от куска пирога и смерил их обоюдные маневры долгим, прищуренным взглядом. На его смуглом лице расплылась медленная, хитрая ухмылка. — Послушайте, вы двое, — протянул Блейз, закинув руку на спинку скамьи. — Вы весь вечер ведете себя так, будто случайно бахнули по флакону Амортенции, причем бракованной. Малфой, ты за весь ужин не отпустил ни одной шутки про гриффиндорцев.А ты, Поттер, ты гипнотизируешь свою вилку уже минут двадцать. Что произошло в этом вашем уилтширском уединении? — Ничего не произошло, Забини! — огрызнулся Драко, слишком быстро и слишком громко, отчего Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом, тут же навострила уши. — Ох-ох-о, «ничего не произошло», — передразнила Пэнси, её темные глаза блеснули торжеством. Она подалась вперед, опираясь локтями о стол и заглядывая Даниэле в лицо. — Дэнни, дорогая, у нашего школьного принца уши горят так, что от них можно свечи прикуривать. Вы что, целовались за теплицами Люциуса? Или он читал тебе стихи при луне? Малфой и поэзия — это, должно быть, уморительное зрелище. — Пэнси, займись своим пудингом, — ледяным тоном отозвалась Даниэла, хотя внутри неё всё перевернулось. Окклюментивные щиты с трудом удерживали на лице маску безразличия. — Мы просто обсуждали квиддич и школьную программу. — Ну разумеется, квиддич! — расхохотался Блейз, привлекая внимание соседних третьекурсников. — Именно с таким лицом, как у Драко, обычно обсуждают тактику «Финта Вронского». Драко, друг мой, если ты продолжишь так краснеть каждый раз, когда Дэнни дышит в твою сторону, нам придется просить у Снейпа успокоительную настойку для ловца сборной. — Заткнись, Забини, или я тебе этот пудинг на голову налью, — прошипел Драко, усердно ковыряя вилкой бефстроганов, хотя его уши, к вящей радости друзей, действительно полыхнули пунцовым цветом. Даниэла перевела взгляд на преподавательский стол, пытаясь спастись от насмешек. Там, в своем высоком кресле, похожем на трон, сидел Альбус Дамблдор. Его серебряная борода тускло мерцала в свете свечей, а полумесяцы очков скрывали вечно проницательный, лукавый взгляд. *«Ключевой персонаж, — эхом отозвались в голове Даниэлы слова Мерлина. — Замковый камень в арке грядущей войны... Твоя магия останется с тобой, но что толку от колоссальной силы, если твое сердце остановится?»* Девочка с трудом подавила вздох. Директор был жив, но его судьба уже была взвешена на весах первородной магии. Рядом с Дамблдором пустовало одно кресло — место профессора защиты от темных искусств. Когда праздничный ужин, приготовленный эльфами, подошел к концу и золотые тарелки опустели, Дамблдор поднялся со своего места. В зале мгновенно воцарилась тишина. Старый волшебник раскинул руки, приветствуя учеников, и его голос, усиленный заклинанием *Сонорус*, раскатился под сводами: — Итак, после того как мы все прекрасно поужинали, я прошу вашего внимания. Этим летом Министерство магии приняло решение, которое изменит привычный ход вещей в нашей школе. Мне выпала честь объявить, что в этом году Хогвартс станет местом проведения легендарного события. По залу пронесся предвкушающий шепот. Гриффиндорцы подались вперед, Рон Уизли чуть не вывалился из-за стола от любопытства. — Сразу после прибытия к нам иностранных гостей, — продолжил Дамблдор, и на его губах появилась легкая улыбка. — Вместе с Министерством магии, а в особенности благодаря колоссальным усилиям главы Департамента международного магического сотрудничества, мистера Барти Крауча, мы возрождаем Турнир Трёх Волшебников! И именно сегодня, в первый день семестра, я рад объявить, что наши школы-участницы — Шармбатон и Дурмстранг — прибудут в Хогвартс уже в первый день учебного года, прямо к этому праздничному пиру! Зал буквально взорвался аплодисментами и криками. Фред и Джордж Уизли вскочили на скамейку, победно вскидывая кулаки. В этот самый момент тяжелые дубовые створы Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге, подсвеченный вспышкой молнии, стоял человек, чье появление заставило половину первокурсников испуганно вскрикнуть. Это был новый учитель З.О.Т. — Аластор «Грозный Глаз» Грюм. Точнее, Барти Крауч-младший под оборотным зельем. Даниэла почувствовала, как её ментальные щиты окклюменции покрылись тонкой коркой льда. Без Хвоста, который в каноне помогал пленить настоящего Грюма в его собственном сундуке, Крауч-младший всё же сумел провернуть это дело. Возможно, он сбежал из-под отцовского заклятия Империус раньше, или его вызволил кто-то другой. Но факт оставался фактом: фальшивый аврор сидел за преподавательским столом, делая долгий глоток из своей личной фляжки, и его магический глаз на секунду замер, уставившись прямо на Гарри Поттера. А затем переместился на Даниэлу. Она выдержала этот взгляд, не поведя ни одним мускулом на лице. Когда суматоха с появлением Грюма улеглась, Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, и его лицо стало непривычно строгим. —Тихо, пожалуйста! — Дамблдор тепло улыбнулся. — А теперь, когда все формальности улажены, пришло время встретить тех, с кем вам предстоит соревноваться и дружить в этом году. Прошу всех оставаться на своих местах! Профессор Макгонагалл быстрыми шагами вышла на середину зала и взмахнула палочкой. Двери замка снова распахнулись, впуская свежий, пахнущий озоном и дождем воздух, а вместе с ним — делегации двух великих европейских школ. Первыми в зал вошли студенты Академии Шармбатон. Даниэла с легким восхищением наблюдала за их приближением: одетые в легкие, струящиеся мантии из нежно-голубого шелка, они шли плавной, невероятно изящной походкой, несмотря на то, что снаружи бушевала непогода. Впереди всех шествовала их директриса, мадам Максим — женщина столь исполинского роста, что даже Хагрид на её фоне не показался бы великаном. Её элегантная черная атласная мантия шуршала по каменным плитам, а на шее и пальцах поблескивали крупные опалы. За ней, чуть зябко кутаясь в тонкие шелковые шарфы, следовали ученики. Среди них Даниэла сразу заметила Флёр Делакур — её серебристо-лунные волосы словно светились в полумраке зала, заставляя парней за всеми четырьмя столами синхронно сворачивать шеи. Студенты Шармбатона вежливо заняли места за столом Рейвенкло. Едва утихли приветственные аплодисменты, как пол Большого зала ощутимо завибрировал. Раздался глухой, ритмичный стук, словно маршировал военный отряд. В дверях появились ученики Дурмстранга. В противовес французам, эти выглядели сурово и внушительно. На них были тяжелые, подбитые густым мехом мантии кроваво-красного цвета, а в руках многие держали массивные деревянные посохи, которыми они синхронно ударяли о землю при каждом шаге. Возглавлял шествие профессор Игорь Каркаров. Его козлиная бородка, закрученная на конце, и слащавая, неискренняя улыбка сразу выдавали в нем человека ненадежного, а Даниэла прекрасно помнила его прошлое Пожирателя смерти. Но все взгляды в зале были прикованы не к директору. Шедший чуть позади Каркарова хмурый парень с густыми бровями и хищным разлетом плеч заставил Большой зал буквально взорваться от шока. — Это Крам! Крам! — неистово зашептал Рон Уизли, дергая Гарри за рукав. — Сам Виктор Крам! Ловец сборной Болгарии! Дурмстранговцы, высоко и гордо держа головы, направились прямиком к столу Слизерина. Малфой мгновенно подобрался, его лицо приняло самое благородное и приветливое выражение, на какое он был способен. Он вежливо подвинулся, уступая место, и Виктор Крам вместе с парой своих сокурсников сел как раз напротив Даниэлы и Драко. Каркаров же проследовал к преподавательскому столу, где обменялся с Дамблдором подчеркнуто дружеским рукопожатием. — Правила Турнира претерпели изменения, — громко произнес он. — Учитывая опасность испытаний, Министерство ввело жесткое возрастное ограничение. К участию будут допущены только те студенты, которым на момент подачи заявки уже исполнилось семнадцать лет. Для контроля за этим правилом я лично очерчу заградительную линию возраста вокруг Кубка Огня, который будет установлен здесь же. — Это несправедливо! — взревел Джордж Уизли с гриффиндорского стола. — Нам семнадцать исполняется в апреле! Мы потеряем целый год из-за пары месяцев! . . . Начало сентября принесло с собой не только проливные дожди, но и совершенно безумную атмосферу. Большой зал Хогвартса изменился: теперь в самом его центре, прямо перед преподавательским столом, на деревянном постаменте высился Кубок Огня. Днем и ночью из его резных краев с сухим треском вырывалось ядовито-синее, колышущееся пламя. Вокруг Кубка Дамблдор очертил тонкую золотую нить. Заградительная линия возраста тускло мерцала на каменном полу. — Директор думает, что он самый умный, — ухмылялся Фред Уизли, сидя за гриффиндорским столом на следующее утро после объявления правил. В руке он победно сжимал крошечный стеклянный флакон, в котором колыхалось жидкое золото. — Всего по капле старящего зелья на брата, Джордж, — и мы спокойно перешагнем эту дурацкой черту. Гермиона Грейнджер, сидевшая напротив за столом, заваленным тяжелыми томами по нумерологии, оторвала взгляд от пергамента и одарила близнецов убийственным взглядом. — Вы двое абсолютно безнадежны, — вздохнула она, с грохотом закрывая книгу. — Неужели вы действительно думаете, что такое примитивное средство, как старящее зелье, способно обмануть величайшего мага современности? Дамблдор предусмотрел это еще до того, как вы научились правильно держать в руках волшебную палочку! — Ой, Гермиона, не будь такой занудой, — отмахнулся Джордж, проверяя дозировку на свет. — Это же чистая логика. Зелье делает нас старше на несколько месяцев? Делает. Линия проверяет возраст? Проверяет. Значит, всё сработает идеально. Хочешь, мы принесем тебе какой-нибудь сувенир из судейской комнаты, когда наши имена вылетят из Кубка? — Я лучше посмотрю, как мадам Помфри будет выводить у вас копыта или поросячьи хвосты, — фыркнула Гермиона, возвращаясь к расчетам. — Могу даже одолжить ей справочник по уходу за крупным рогатым скотом. Уверена, он вам пригодится. Даниэла, проходившая мимо гриффиндорческого стола вместе с Драко, застала самую кульминацию этого представления. Вокруг Кубка уже собралась внушительная толпа студентов. Фред и Джордж под одобрительный, подстрекающий гул гриффиндорцев синхронно осушили флаконы и, обменявшись быстрыми смешками, взялись за руки. Один решительный шаг — и они переступили золотую линию. На секунду в зале воцарилась тишина. Близнецы победно вскинули кулаки, толпа ахнула, решив, что защита директора взломана... И в ту же секунду из Кубка вырвался яростный, шипящий сноп синих искр. Невидимая, колоссальная сила с глухим хлопком швырнула братьев прочь из круга. Они с грохотом покатились по каменным плитам пола. Студенты вокруг прыснули со смеху, потому что прямо на глазах у Фреда и Джорджа, пробивая одежду, начали стремительно расти длинные, густые, абсолютно седые бороды, точь-в-точь как у Альбуса Дамблдора. — Я же говорила, — донесся до Даниэлы спокойный, сочащийся ядом триумфа голос Гермионы. Она даже не подняла головы от своего пергамента, лишь слегка повернула перо в чернильнице. — Фред, тебе невероятно идет этот серебристый оттенок. Отлично сочетается с цветом твоих веснушек. Могу одолжить расческу, если запутаешься в собственном авторитете. Джордж, сердито отплевываясь от собственной бороды, попытался дернуть брата за плечо, но лишь вызвал новый шквал хохота по всему залу. Кабинет защиты от темных искусств встретил четверокурсников Слизерина и Гриффиндора зловещим полумраком и приглушенным тиканьем многочисленных магических приборов. По углам стояли странные детекторы лжи, вредноскопы и крупные зеркала, шептавшие что-то невнятное, стоило к ним приблизиться.. . . . . Ночь оглашения чемпионов наступила с гнетущей, звенящей тишиной. Большой зал был переполнен — казалось, даже привидения замерли вдоль стен, не решаясь издавать лишних звуков. Пламя Кубка Огня, стоявшего перед преподавательским столом, сменило цвет на багрово-красный, выбрасывая в воздух редкие искры. Даниэла сидела за слизеринским столом, её пальцы были в замок сцеплены под замшевой мантией. Рядом Драко нервно постукивал пальцами по столу, изредка бросая на неё быстрые, полные скрытой тревоги взгляды. Неловкость между ними никуда не делась, но сейчас она переросла в общее, давящее предчувствие беды. — Дэнни... — негромко позвал Драко, наклонившись к её плечу настолько близко, что его дыхание коснулось её виска. — Ты бледная как привидение. Что-то не так? Твой брат... он же не пытался обойти линию, как эти идиоты Уизли? — Нет, Драко. Гарри не дурак, ему это не нужно, ему и так хватает приключений на свою задницу...— Даниэла ответила едва слышным шепотом, чувствуя, как внутри неё натягивается струна. — Но мне не нравится этот Кубок. Мне не нравится всё, что здесь происходит. — Эй, голубки, потише там, — хохотнул сбоку Забини, но его шутка прозвучала как-то натянуто. Общая атмосфера зала душила всякое веселье. Её окклюментивные щиты работали на пределе возможностей. Всю неделю она надеялась, что измененный канон, смерть Петтигрю и её собственное вмешательство на Чемпионате мира как-то сместят чашу весов. Она молилась, чтобы имя Гарри не выпало из этого проклятого деревянного сосуда. Пусть Турнир пройдет так, как должен — с тремя взрослыми чемпионами. Пусть Седрик Диггори получит свою славу, а она найдет способ уберечь его на третьем испытании без участия брата. «Пожалуйста... пусть мир оставит его в покое», — думала она, переводя взгляд на Гарри. Брат сидел за гриффиндорским столом, весело переговариваясь с Роном, абсолютно уверенный, что этот вечер его никак не касается. Вдруг пламя Кубка взвилось до самого потолка, став ярко-алым. Из огня вылетел первый обгоревший кусочек пергамента. Дамблдор поймал его длинными пальцами. — Чемпион Дурмстранга! — провозгласил директор. — Виктор Крам! Зал взорвался аплодисментами. Болгарский ловец поднялся и тяжелой походкой скрылся в комнате для чемпионов. Через минуту Кубок снова выплюнул пергамент. — Чемпион Шармбатона! Флёр Делакур! Изящная вейла с улыбкой проследовала за Крамом под восхищенные вздохи парней. Третья вспышка. — Чемпион Хогвартса! — голос Дамблдора зазвучал с особой гордостью. — Седрик Диггори! Стол Хаффлпаффа буквально зашелся в экстазе. Седрик, сияющий от счастья, обернулся, поймал взгляд Даниэлы и коротко, благодарно кивнул ей, прежде чем уйти в судейскую комнату. Дэнни слабо улыбнулась ему, чувствуя, как внутри неё закрывается последняя, самая тонкая дверь надежды. Три чемпиона выбраны. Всё. Турнир укомплектован. Она перевела дух. Неужели пронесло? Дамблдор поднял руки, собираясь объявить о закрытии церемонии: — Отлично! Теперь, когда имена трех чемпионов известны... Он не успел закончить фразу. Пламя Кубка Огня, которое уже начало медленно блекнуть, внезапно снова окрасилось в зловещий, кроваво-красный цвет. Из самого сердца деревянного сосуда в воздух с шипением вырвался четвертый кусок пергамента. Огненный сполох осветил застывшее, мгновенно постаревшее лицо Альбуса Дамблдора. Директор протянул руку и поймал пергамент. В Большом зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как снаружи капли дождя бьются о стекло. Даниэла почувствовала, как рука Драко под столом судорожно и крепко сжала её холодные пальцы — в этот момент он забыл про всю свою неловкость, ведомый лишь чистым страхом за неё. Мир, холодный и безжалостный в своей канонической структуре, отказался подчиняться её желаниям. Барти Крауч-младший все-таки бросил имя мальчика в Кубок под заклятием *Конфундус*. Дамблдор вгляделся в строчки, его губы дрогнули, и он произнес имя, которое заставило сердце Даниэлы остановиться: — Гарри Поттер... Гарри за гриффиндорским столом замер с открытым ртом. Рон медленно отодвинулся от него на скамье, его лицо мгновенно стало маской обиды, зависти и ледяного недоверия. Все взгляды в зале — сотни осуждающих, удивленных и злых глаз — обратились к четырнадцатилетнему мальчику. — Гарри Поттер.— повторил Дамблдор, и в его голосе больше не было прежней отеческой мягкости. — Гарри, пожалуйста, пройди к остальным чемпионам. Даниэла закрыла глаза, не разжимая пальцев, переплетенных с пальцами Драко. Физическая боль отката — глухая, ноющая, — разлилась по её плечам, напоминания о том, что прямая борьба со структурой Судьбы бесполезна. Канон остался каноном. Игра началась, и теперь ей предстояло пройти её до самого конца, чего бы это ни стоило её собственному телу.