Teach me

      После интенсивного занятия в спальне они оба привели себя в порядок и переместились на кухню.       Чонин взял на себя большую часть готовки, пока Сынмин помогал нарезать овощи. В воздухе всё еще витало напряжение и слабый запах секса.       Сначала они работали в комфортной тишине, обмениваясь взглядами, в которых было больше жара, чем слов.       К тому времени, как ужин был готов — простое куриное мясо на гриле, рис и тушеная зелень, — они отнесли тарелки на маленький обеденный стол и сели друг напротив друга.       Сынмин минуту ковырялся в еде, щеки всё еще слегка горели от произошедшего ранее. Он откусил кусочек, медленно прожевал, затем отложил палочки. — Инни… насчёт того, что мы только что сделали. Я хочу стать лучше во всём. Не только в основах. Я думал… Может, мы могли бы делать это регулярно. Например, еженедельные занятия. Ты мог бы научить меня большему количеству поз, большему количеству способов доставить Чанбину удовольствие. Я правда хочу прогрессировать.       Чонин поднял взгляд от тарелки, выражение лица было спокойным и нечитаемым мгновение, прежде чем на губах заиграла легкая усмешка. Он насадил на вилку кусок курицы и съел его, не отрывая взгляда. — Еженедельные уроки, да? Почему бы и нет. Можем назначить их, когда тебе будет удобно. Я покажу тебе всё, что захочешь узнать. Разные углы, как сидеть сверху, как иногда брать контроль, техники выносливости. Всё, что поможет тебе доставлять ему больше удовольствия.       Сынмин быстро кивнул, облегчение смешалось с волнением в его глазах. Он заерзал на стуле, и движение заставило его слегка поморщиться от остаточной боли. — И… я ещё хотел спросить, можно ли рассказать об этом Чанбин-хёну. О том, что мы делаем. Я не хочу это от него скрывать. Он должен знать, что я пытаюсь стать лучше для него, даже если метод… необычный.       Чонин откусил ещё кусочек, задумчиво прожевал, прежде чем ответить. — Расскажи. Меня это совершенно не волнует. Более того, так может быть даже проще. Он даже может смотреть или присоединиться, если захочет, когда узнает. С моей стороны секретов нет. Просто дай мне знать, когда поговоришь с ним, чтобы я мог подготовиться к следующему уроку.       Плечи Сынмина заметно расслабились. Он снова взял палочки и начал есть с большим аппетитом, разговор перешел на более легкие темы, а соглашение повисло между ними, как невысказанное обещание.       Они закончили ужин неспешно, стол постепенно освобождался, но воздух оставался наэлектризованным, зная, что это только начало их «договоренности».       Чонин налил им обоим воды, и они задержались за столом, обсуждая расписание и границы без каких-либо колебаний с обеих сторон.

***

Три недели спустя.

      Раз в неделю, по четвергам ровно в 19:00, Сынмин и Чонин закрывались в комнате на очередное занятие. То, что начиналось как самое унизительное соглашение из возможных, постепенно стало рутиной.       Критика Чонина оставалась по-прежнему безжалостно честной, произносилась с той же сводящей с ума небрежностью, но Сынмин не мог отрицать, что это помогало.

Но не это тяготило его.

      Он пообещал себе, что расскажет Чанбину с самого начала.       После первого урока Чанбин всё еще был зол из-за того самого невеселого секса, который у них случился в тот день. Это не казалось подходящим моментом.       На следующей неделе у них наконец выдался тихий вечер вдвоем. Сынмин открывал рот дважды, но разговор уходил в другую сторону, прежде чем он успевал заговорить.

Затем проскользнула еще одна неделя.

      Каждый раз, когда он думал: «Я скажу ему сегодня вечером», что-то мешало.       Чанбин смеялся над каким-то глупым видео, возбужденно рассказывал о своем дне или сворачивался калачиком рядом с ним на диване. Сынмин никогда не мог заставить себя прервать эти моменты разговором, который гарантированно сделает всё неловким.       Не успел он оглянуться, как прошло три недели. Чем дольше он ждал, тем сложнее было объяснять, почему он не сказал ничего раньше.

***

      Во второй половине дня перед следующим занятием Сынмин застал Чанбина, развалившегося на диване в гостиной, лениво листающего телефон. В квартире было необычно тихо. Чонин был на кухне, что дало Сынмину идеальную возможность.       Сынмин зашел в гостиную и сел рядом с ним, колени нервно подпрыгивали, прежде чем он наконец заговорил. — Чанбин-хён… мне нужно тебе кое-что сказать. Чонин помогал мне тренироваться. Учил меня, как делать для тебя в постели лучше. Оральные техники, как двигаться, когда ты внутри меня, способы сделать так, чтобы было теснее и более ритмично. У нас были занятия около трех недель, после того как я попросил у Чонина совета. Это зашло довольно далеко, и я хочу продолжать учиться у него еженедельно, если ты не против.       Чанбин медленно отложил телефон, брови приподнялись, но выражение лица осталось открытым и любопытным, а не расстроенным. Он откинулся на подушки дивана, изучая покрасневшее лицо Сынмина. — Ты занимался с ним? То есть практически?       Сынмин кивнул, закусывая губу. — Да. Сначала он показал мне техники языка на себе, потом использовал свои пальцы и член на мне, чтобы научить ритму и сжатию, среди прочего. Я очень сильно кончил от этого. Я подумал, тебе стоит знать, а не скрывать.       Губы Чанбина изогнулись в легкой усмешке. — Это… на самом деле довольно горячо. То, что ты так хочешь стать лучше для меня. И еженедельные занятия? Я не против. Черт, если это значит, что ты будешь сосать меня так, как тренировался, я полностью за. Покажи мне парочку этих новых трюков прямо сейчас, если хочешь.       Плечи Сынмина расслабились от такого легкого принятия, в глазах вспыхнуло волнение. — Правда? Тебя не смущает?       Чанбин покачал головой, уже вставая и поднимая Сынмина за собой. — Совсем нет. Пошли в спальню. Я хочу почувствовать, чему ты научился.       Они двинулись по коридору, не замечая сначала, что Чонин проходил мимо двери и услышал конец разговора. Чонин остановился, затем последовал за ними без колебаний, скользнув в спальню за ними и тихо придвинув деревянный стул к изножью кровати.       Чанбин снял рубашку и штаны, его толстый член уже стоял наполовину от одной мысли об улучшенных навыках Сынмина.       Он стоял у края матраса, пока Сынмин опустился на колени на ковер, руки легли на бедра Чанбина. Чонин устроился на стуле, ноги раздвинуты небрежно, острый взгляд следил за каждым движением. — Давай, щенок, — сказал Чонин сбоку, голос ровный. — Покажи ему, чему я тебя научил. Начни медленно, используй язык, как мы тренировались.       Сынмин взглянул на Чонина за одобрением, щеки горели, затем наклонился. Он обхватил рукой основание члена Чанбина, один раз провел вверх, чувствуя, как тот наливается полностью.       Его язык высунулся, скользнул плашмя влажной полосой по нижней стороне от яичек до головки одним долгим движением.       Чанбин низко застонал, его рука легла на голову Сынмина. Сынмин повторил движение, сильнее прижимаясь, обвел кончиком языка вокруг головки, затем втянул в рот только венец. Слюна набиралась быстро, делая всё скользким, пока он сначала двигался поверхностно, координируя руку с каждым движением вниз. — Хорошо, щенок, — ободрил Чонин со своего стула, слегка подаваясь вперед. — Поворачивай запястье на подъеме, как я показывал. Держи язык прижатым к нижней стороне, когда берешь глубже.       Сынмин немедленно подчинился, мягко поворачивая кулак, пока язык распластывался и терся о чувствительную вену.       Он опустился ниже, беря половину длины Чанбина в горло, слегка подавился, но преодолел это. Слюна стекала по подбородку на пол, когда он втянул щеки, сосая в ровном ритме. Бедра Чанбина дернулись вперед, его свободная рука сильнее сжала волосы Сынмина. — Черт, как же хорошо. У тебя рот стал другим. Теснее. Влажнее.       Чонин пошевелился на стуле, поправляя свою нарастающую эрекцию через штаны, не отрывая взгляда.       Вид Сынмина на коленях, губ, растянутых вокруг чужого члена, в то время как он выполняет каждую инструкцию, послал острую волну жара сквозь него. Он остался сидеть, наблюдая как тренер, а не присоединяясь. — Спроси его, Сынмин. Спроси, нравится ли ему давление.       Сынмин оторвался с влажным хлопком, нити слюны соединяли его губы с блестящим членом Чанбина. — Тебе приятно, хён? Хочешь глубже?       Чанбин кивнул, голос хриплый. — Да, продолжай. Возьми полностью, если сможешь.       Сынмин снова нырнул вниз, расслабляя горло, проталкивая толстый ствол за губы. Его рука двигалась по основанию в такт рту, поворачиваясь на каждом подъеме. Слюна теперь текла свободно, покрывая яички Чанбина, когда Сынмин снова подавился, но продолжал давить, пока его нос не коснулся живота.       Бедра Чанбина напряглись под ладонями Сынмина, из него вырвался низкий стон. Чонин наблюдал за каждой деталью: за тем, как слегка набухло горло Сынмина, как слезились глаза, но оставались сосредоточенными, как жадно он сглатывал вокруг вторжения. — Вот так, щенок. Дыши носом. Рукой поглаживай то, что не помещается. У тебя отлично получается.       Комнату заполнили влажные, непристойные звуки. Скользкое сосание, мягкие всхлипы, тяжелое дыхание Чанбина. У Сынмина болели колени о ковер, но он не останавливался, двигаясь быстрее, язык работал непрерывно.       Он отстранился, проводя широкими полосами по бокам, затем втянул в рот одно яичко Чанбина, мягко перекатывая его, пока рука продолжала поглаживать ствол. Чанбин выругался сквозь зубы, бедра подавались вперед. — Черт, Сынмин… где ты научился этому? Просто невероятно.       Член Чонина давил на ширинку сильнее, но он держал руки на подлокотниках стула, отказываясь прикасаться к себе. Волнение от роли наблюдателя нарастало ровно.       Осознание того, что он натренировал рот Сынмина для чужого удовольствия, что он смотрит, как его ученик выступает, не участвуя. — Смени тактику, щенок. Соси головку и быстро гладь остальное. Меняй скорость, как мы говорили.       Сынмин мгновенно последовал указанию, концентрируя интенсивное сосание на чувствительном кончике, пока его кулак летал по длине.       Голова Чанбина откинулась назад, глубокий стон вырвался из груди. Его рука в волосах Сынмина направляла темп, но не принуждала, позволяя Сынмину контролировать глубину. Слюна собиралась на полу между коленями Сынмина, его собственный член стоял и сочился внутри штанов от похвалы и самого акта.       Минуты тянулись, пока Сынмин продолжал, чередуя попытки глубокого горла и целенаправленные облизывания. Его челюсть начала болеть, но поддержка обоих мужчин заставляла его продолжать. Чанбин хвалил его между стонами. — Твой язык теперь такой умелый. Продолжай так крутить.       Чонин добавлял свои замечания со стула. — Смотри на него, когда сосешь, щенок. Зрительный контакт делает это горячее.       Сынмин поднял голову, встретив взгляд Чанбина заплаканными глазами, когда он снова взял член глубоко, горло сжалось вокруг него. Хватка Чанбина усилилась, дыхание сбилось. — Я уже близко. Не останавливайся.       Чонин откинулся на спинку, закинув лодыжку на колено, чтобы скрыть, как сильно его заводит сцена.       Наблюдение за тем, как Сынмин обслуживает Чанбина всеми техниками, которые он вбил в него, создавало тяжелую, собственническую боль где-то глубоко в животе.       Именно он сформировал это представление, но он оставался на обочине, член нетронутый, полностью возбужденный этим отказом. — Не давай ему кончить пока, если сможешь, щенок. Отстранись и спроси, хочет ли он трахнуть тебя сейчас. Покажи ему другие вещи, которым ты научился.       Сынмин послушался, соскользнув с члена Чанбина с очередным влажным хлопком. Слюна покрывала его губы и подбородок, когда он поднял взгляд. — Хён, хочешь быть внутри меня? Я могу показать тебе, как я теперь двигаюсь.       Чанбин поднял Сынмина на ноги, разворачивая его к кровати. — Да, нагнись. Мне нужно почувствовать это улучшенное сжатие.       Сынмин быстро разделся, забравшись на матрас на четвереньки, пока Чанбин брал смазку с тумбочки.       Чонин остался на стуле, наблюдая, как Чанбин смазывает пальцы и вводит два внутрь Сынмина без долгих предисловий. Сынмин застонал, подаваясь назад навстречу пальцам. — Не забывай расслабляться и сжиматься, когда он входит, — инструктировал Чонин из-за их спин.       Чанбин работал пальцами глубже, раздвигая их, чтобы растянуть Сынмина. Влажные звуки смазки и проникновения заполнили комнату вместе с тихими всхлипами Сынмина.       Когда всё было готово, Чанбин приставил член и одним ровным толчком вошел внутрь. Сынмин вскрикнул, пальцы вцепились в простыни. Чанбин вошел до конца, бедра прижались к заднице Сынмина. — Черт, ты стал теснее.       Чонин одобрительно кивнул. — Теперь двигайся с ним, щенок. Качай бедрами в такт его толчкам. Сжимайся вокруг него на выходе.       Чанбин начал двигаться, сначала медленно, затем набирая скорость. Сынмин синхронизировал ритм, подаваясь назад навстречу каждому движению, его внутренние стенки ритмично сжимались, как было указано. Кровать скрипела под ними, кожа ударялась о кожу при каждом толчке.       Руки Чанбина крепко сжали бедра Сынмина, притягивая его обратно на член. — Вот так… продолжай так сжиматься. Черт, как же хорошо.       Сынмин застонал громче, голос срывался на всхлипы, когда угол проникновения заходил глубже.       Чонин смотрел на то, как выгнулась спина Сынмина, как его отверстие растягивалось вокруг толстого ствола Чанбина, как его собственный забытый член подпрыгивал нетронутым между ног.       Динамика заостряла каждую деталь — обучение Чонина было выставлено напоказ, его ученика трахали вусмерть мужчина, которому Сынмин на самом деле принадлежал, в то время как Чонин сидел в стороне, возбужденный, но исключенный. — Быстрее теперь, щенок. Покажи свою выносливость. Не сбавляй темп, даже когда становится интенсивно.       Чанбин ускорился, вбиваясь сильнее. Стоны Сынмина стали отчаянными, высокими и непрерывными, когда он качался назад навстречу каждому толчку. Пот выступил на коже, стекая по позвоночнику. Простата пульсировала от каждого удара, посылая искры по всему телу. — Хён—ах—прямо там…       Чанбин наклонился глубже, рыча от усилия. — У тебя так хорошо получается. Это намного лучше, чем раньше.       Голос Чонина снова вклинился, спокойный, но твердый. — Скажи ему, как тебе, щенок. Будь голосистым, как мы тренировались.       Сынмин подчинился между всхлипами. — Так полно… твой член растягивает меня—пожалуйста… не останавливайся.       Трахание продолжалось долгие минуты, толчки Чанбина становились всё более хаотичными по мере приближения к пику.       Руки Сынмина дрожали, удерживая вес, но он продолжал сжиматься и двигаться именно так, как его учили.       Чонин оставался сидеть, одна рука наконец прижалась к его выпуклости через штаны, но не освобождала её, несмотря на разбитые стоны Сынмина и тяжелое дыхание Чанбина. — Щенок, потянись назад и раздвинь себя для него. Дай ему увидеть, как хорошо ты принимаешь.       Сынмин сделал, как было сказано, одной рукой оттянув ягодицу в сторону, открывая вид на место проникновения. Чанбин застонал при виде этого, вбиваясь еще сильнее. — Блядь, я скоро кончу.       Сынмин всхлипнул, отчаянно подаваясь назад. — Кончи внутрь меня, пожалуйста.       Чанбин вошел глубоко в последний раз, погрузившись до основания, когда кончил. Его член пульсировал, заливая горячей спермой отверстие Сынмина. Сынмин простонал сквозь это, сжимаясь вокруг пульсирующей длины, чтобы выжать каждую каплю.       Чанбин остался внутри на несколько секунд, затем медленно вышел, сперма стекала по бедрам Сынмина.       Чонин наблюдал за всей разрядкой, за тем, как трепетало и сочилось отверстие Сынмина, за удовлетворенным спадом плеч Чанбина. Боль наблюдателя в груди смешалась с возбуждением, оставляя его твердым и нетронутым на стуле.       Чанбин помог Сынмину перевернуться на спину, мягко поцеловал его. — Это было невероятно. Ты правда стал лучше.       Сынмин тяжело дышал, взглянув на Чонина с застенчивой улыбкой. — Спасибо занятиям.       Чонин медленно встал, поправляя себя. — Ты сдал этот экзамен, щенок. На следующей неделе поработаем над позой сверху и контролем. Чанбин может смотреть или снова присоединиться, если хочет.       Чанбин кивнул, всё еще отдышиваясь. — Я точно за.