Teach me

      Несколько недель спустя комната в общежитии превратилась во что-то совершенно иное к тому моменту, когда последние лучи солнца просочились сквозь полуприспущенные жалюзи. Подушки и одеяла лежали разбросанными по полу, образуя толстое, манящее гнездо, воздух уже был густым от запаха кожи и ожидания. Чонин стоял в центре, рубашка была сброшена, его стройная фигура ловила приглушённый свет, пока он оглядывал семь знакомых лиц, окружавших его. Его голос прозвучал низко и ровно: — Мы делаем это вместе. Любой может остановиться в любой момент.       Сынмин двинулся первым. Он пересек пространство в два шага и прижался губами к губам Чонина, медленно и глубоко, языки скользили вместе, пока руки блуждали по тёплой коже. Чанбин шагнул за спину Сынмина, грудью прижавшись к его спине, губы нашли его затылок и мягко засосали. Они втроём раскачивались вместе, пока одежда начала падать — футболки стягивались через головы, джинсы сползали с бёдер, бельё отбрасывалось в сторону, пока все не остались обнажёнными.       Руки исследовали свободно. Феликс и Хёнджин целовались беспорядочно в стороне, пальцы уже обхватывали члены друг друга, поглаживая в ленивых движениях. Чан стоял на коленях позади Хана, целуя его позвоночник, пока Ли Ноу смотрел тёмными глазами, одной рукой лениво лаская себя. Группа двигалась синхронно, перестраиваясь и касаясь друг друга, наращивая жар без спешки.       Чонин уложил Сынмина на спину в центр одеял. Он развёл его бёдра широко и наклонился, проведя языком длинную влажную полосу по отверстию Сынмина. Мышцы затрепетали под этим вниманием. Чонин протолкнул язык внутрь, работая им неглубокими толчками, пока его пальцы присоединились, смазывая и растягивая тугую мышцу. Сынмин застонал, бёдра дёрнулись. Чанбин оседлал грудь Сынмина, вводя свой толстый член между приоткрытых губ. Сынмин жадно сосал, слюна стекала по подбородку, пока Чанбин раскачивался вперёд ровными толчками.       Чонин заменил язык своим членом, войдя одним плавным, глубоким толчком. Влажный звук ударов кожи о кожу заполнил комнату. Он трахал Сынмина длинными, размеренными движениями, пока Чанбин использовал его рот, они двигались синхронно. Горло Сынмина работало вокруг длины Чанбина, глаза слезились, но он не отстранялся. Руки Чонина сжимали бёдра Сынмина, удерживая его неподвижно, пока он проникал глубже.       Остальные подошли ближе. Хёнджин опустился на колени рядом с ними и наклонился, чтобы поцеловать Чанбина, их языки встретились над телом Сынмина. Феликс переместился за Чонина, осыпая его поцелуями по плечам и одновременно лаская член Чонина, который исчезал внутри Сынмина. Чан и Ли Ноу по очереди вставляли свои члены в свободную руку Сынмина, позволяя ему мастурбировать в ритме, заданном Чонином.       Чонин вышел через несколько долгих минут и перевернул Сынмина на живот. Он приподнял бёдра Сынмина и снова вошёл сзади, под новым углом, от чего Сынмин вскрикнул вокруг члена Чанбина. Чанбин вышел изо рта Сынмина и переместился вниз, скользнув под него так, чтобы Сынмин мог сесть на него сверху. Чонин остался сзади, всё ещё глубоко внутри, пока Чанбин направил свой член к уже растянутому отверстию Сынмина. Растяжение было интенсивным. У Сынмина перехватило дыхание, когда оба члена одновременно вошли внутрь, заполняя его полностью. Его голова откинулась на плечо Чанбина, рот приоткрылся в беззвучном крике, пока двое мужчин раскачивали его между собой.       Хёнджин и Феликс целовались беспорядочно рядом с троицей, руки поглаживали друг друга, пока Хёнджин не кончил на грудь Чонина. Феликс последовал секундами позже, добавляя к беспорядку. Чан подошёл ближе и кончил на грудь Сынмина, оставляя белые полосы на раскрасневшейся коже. Ли Ноу толкнул Хана на спину и опустился на него, жестко скача на нём, пока руки Хана сжимали его бёдра. Они кончили вместе, семя Хана излилось глубоко внутри Ли Ноу, пока сперма Ли Ноу попала на одеяла.       Группа постепенно замедлялась. Тела сдвигались, руки становились нежнее, рты встречались в более мягких поцелуях. Один за другим остальные отстранялись, чтобы прийти в себя или перевести дыхание, оставляя Сынмина и Чонина в центре гнезда. Чонин осторожно вышел из Сынмина и снова перевернул его на спину. Он устроился между разведённых бёдер Сынмина, прижимаясь их лбами друг к другу.       Рука Чонина обхватила оба их члена, поглаживая их вместе медленными, скользкими движениями. Ноги Сынмина обвились вокруг талии Чонина, притягивая его ближе. Они двигались так долгие минуты, бёдра покачивались, члены скользили друг по другу, пока свободная рука Чонина лежала на лице Сынмина. Их рты встречались снова и снова, языки медленно и глубоко, дыхание было общим.       Чонин спустился ниже, целуя грудь Сынмина, проводя языком по полосам, которые оставил Чан. Он взял член Сынмина в рот, ровно соса, пока два пальца снова вошли в отверстие Сынмина. Руки Сынмина запутались в волосах Чонина, направляя его, бёдра приподнимались навстречу влажному теплу. Чонин снова подготовил его терпеливыми пальцами, раздвигая и сгибая их, пока Сынмин не начал задыхаться.       Когда Чонин наконец снова вошёл внутрь, это было медленно и намеренно. Он погрузился до основания и замер там, глубоко втираясь, пока ноги Сынмина сжимались вокруг него. Они трахались так, казалось, целую вечность. Длинные, глубокие движения, которые никогда не торопились, бёдра Чонина катились плавными волнами, пока Сынмин встречал каждый толчок. Пот покрывал их кожу. Рука Чонина снова нашла член Сынмина, поглаживая в такт своим толчкам, пока спина Сынмина не выгнулась, и он не кончил сильно между ними, сперма пролилась на кулак Чонина и на его собственный живот.       Чонин продолжал двигаться сквозь это, трахая Сынмина сквозь послеразрядные спазмы, пока его собственная разрядка не настигла его. Он погрузился глубоко и кончил с низким стоном, наполняя Сынмина горячими пульсациями. Он остался внутри, мягко покачиваясь сквозь последние дрожи, снова прижимаясь лбом ко лбу Сынмина. Их дыхание замедлилось вместе. Чонин поцеловал Сынмина в висок, затем в губы, мягко и долго.       Они лежали переплетённые в одеялах долгое время после того, как остальные затихли вокруг них. Пальцы Чонина лениво выводили узоры на коже Сынмина. Рука Сынмина лежала на сердце Чонина, чувствуя ровный стук под ладонью. В комнате пахло сексом и потом, с лёгким оттенком одеял под ними. Никто из них не двигался, чтобы разъединиться. Они оставались связанными, дыша одним воздухом, тела всё ещё соединённые, пока последние лучи дневного света полностью не исчезли, и общежитие не погрузилось в тихую ночь.