Вопрос славы

Час растянулся на три. Одна бутылка дорогого вина дополнилась алкогольными коктейлями. Язык развязался сильнее: с тем про детство, семью, работу и прочих разговор перешел глубже. Обсуждались какие-то события, после которых остался болезненный осадок; попытки построить отношения, когда карьера — на первом месте. Из головы вылетели все мысли , а также трезвый рассудок, без которого беспокоиться о своей речи не получалось. Перт оплачивает их ужин, после чего оба выходят на улицу. Приходится держаться ближе друг к другу из-за головокружения и рассеянности. Пока Санта пытался вызвать такси, Перт, также что-то ища в телефоне, закуривает сигарету, что заставляет младшего отойти в сторону. Запах легко может въесться в одежду, чего искренне не хотелось. Всё-таки, справившись с оформлением заказа, Понгсапак обращает внимание на того, кто стоял рядом.   Легкий ветер рассеивал едкий дым, разгоняя по сторонам. — Будешь? — спрашивает Сукумпантанасан, ощущая на себе чужой взгляд. — Не курю. В отличие от выпивки, здесь он не заставляет. Оба умотаны и слабы. — Часто куришь?  Перт, выдохнув дым, отвечает: — Нет. Подушечкой пальца слегка стучит по предмету в руке, чтобы сбросить пепел. — Иногда. И Санта это понимал. За всё время, как они здесь сидели, Танапон ни разу не отходил с этой целью.  — Тебе далеко ехать?  Понгсапак кивает пару раз.  — Я вызвал такси. Санта давно подумывал над тем, чтобы купить квартиру там, где он часто бывает. Хотя бы в каких-то городах Таиланда, чтобы не брать номера в отелях, которые раскиданы далеко от мест его работы. — Поехали ко мне, — чуть ли не перебивает Перт. — Я недалеко живу. — У меня завтра… — Я довезу. Скинешь адрес и время. — У меня нет вещей и того, что мне будет нужно. — Соберёшься у нас. С утра визажисты и стилисты свободны. Я всех предупрежу. В силу своего характера, Санта бы возмутился, но сил не было: хотелось отдыхать.  Он не отменяет заказ, а просто меняет адрес на нужный. Квартира Перта просторная. Всё выполнено в стиле минимализма. Это точное его описание: всё максимально собрано, без каких-либо ярких вспышек.  В нос сразу бросается аромат его духов — явно дорогих, по-другому быть не может. — Я думал, ты живешь в своём кабинете, — усмехаясь, говорит Санта, пока ходит по комнатам, исследуя. Перт его не сопровождает. Либо действие алкоголя, либо ощущение контроля дали знать, что он не сделает ничего плохого. Поэтому, вернувшись в гостиную, младший видит в руках Перта стакан. В этот раз виски. Понял, так как услышал резкий запах.  Санта встаёт рядом и почти сразу получает этот же стакан в руки. После того, как попробовал напиток, морщится, возвращая стакан. Обычно он не пьет, а такое — тем более. — Как это можно пить? Гадость. — Как можно всегда быть таким язвительным? Ужасно. Санта хмыкает, после садится на диван — можно сказать, падает. — Это вы все такие чувствительные. Я удивляюсь каждый раз. Перт садится туда же. В этот раз ближе. — Чему? Адекватности? — Сухости. — Так говоришь, будто всегда намеренно пытаешься вывести. — Я лишь делаю то, что считаю нужным. Мне за это не будет ничего, свои границы я знаю. Почему бы и не воспользоваться этим шансом? Я уже не маленький мальчик, которого нужно отчитывать. — Когда-нибудь получишь за это. Удомпоч смеется, а после поворачивает голову в сторону собеседника. Руку ставит на диван, опираясь на нее, пока поддается вперед. — Если бы Вы знали, сколько раз я это уже слышал. Перт наклоняется в ответ. Санту словно током тронуло — он отстраняется обратно. — Сам говорил про использование формальностей, а сейчас что? — Тренера не играю, Кхун. Перт садится еще ближе. Санта не дёргается. Сейчас из памяти вообще выбило все планы, а также осознание, что их встреча была формальной. Но сейчас… Стеклянный стакан встречается с такой же поверхностью стола, издавая стук. Это сработало словно кнопка, которая разбудила мозги.  Старший ставит руку за спину Понгсапака, опять наклоняясь вперед. Между лицами расстояние стало непривычно маленьким.  Санта сглатывает. Перт не сделает ничего, но… Нужно уйти, пока не поздно. — Знаешь, Санта, везде нужно быть осторожным. Особенно в твоем положении.  Тон — тише обычного. Слышна небольшая хриплость в голосе. Этот полушепот работал как заклинание, которое делает всё вокруг незначимым. — Слова, действия — всё это учитывается. Не знаю, как ты дошёл до того, что имеешь сейчас, но этого дорогого стоит.  Танапон приближается к его уху , но смотрит в другую сторону.  — Твоя неуязвимость очень ценна, знаешь? Сказать ничего не получается — выходит только кивок: слабый, неуверенный. Перт поворачивает голову, теперь смотрит на профиль лица Санты. Он выглядит как кукла: та, которую нужно держать под музейной витриной. С такого ракурса ещё лучше. Хочется закрыть его здесь. Сделать персональные условия, которых нет ни в каких уговорах. Хочется присвоить себе и скрыть от лишних глаз. Кончик носа касается его щеки — теперь Понгсапак отчетливо чувствует дыхание на коже: горячее, смешанное с древесным ароматом, а также сладковатыми отдачами от недавно выпитого алкоголя. Он кладет ладонь на грудь Перта, надавливая, чтобы остановить. Теперь тоже поворачивается, встречаясь с уже знакомыми глазами: тёмными, глубокими, затягивающими к себе. —  Санта. Пальцы мягко обхватывают тонкое запястье, пока что ничего не делая. — Твой путь к дальнейшему успеху — это я. Санта открывает рот, собираясь ответить, но его перебивают: — На ты. Этот человек — точно монстр. Тот, который питается чужой энергией, крадя её и присваивая себе, чтобы стать сильнее. Он точно знает следующие шаги жертв. — Твой путь к падению — ты сам.  Знаешь, в чём твоя проблема? Тебе нравится видеть, как всё идёт на твою сторону. Ты не терпишь неудач, я это знаю. Ты впитываешь это в себя, ощущая большую власть. — А ты? — А я… — Санта, у тебя та же история, и не надо это скрывать. Ты понимаешь мои желания и цели лучше, чем кто-либо. Представь, что будет, если ты окажешься у меня? То… — Я не предмет. Санта толкает Перта. Несильно, но достаточно , чтобы он отдалился. — У меня нету цели соперничать с кем-либо. Я знаю, что мне нужно и как этого добиться. А тебе просто хочется стать выше кого-то, показать то, что ты умеешь управлять веревочками, которые сами оказываются в твоих руках. — С чего ты это взял? — Я повторюсь: я не ребёнок и полностью соображаю, что к чему. Я в этой сфере очень долгое время. Моё сердце подарено ей, и я чувствую её на все сто процентов.  Я ни разу не попадался на такие уловки. — Мои артисты говорили то же самое. А сейчас что? Они зарабатывают большие деньги, работая у меня. У них такой же путь, как твой. — Не сравнивай меня ни с кем. — Не сравниваю. Рука — на спинке дивана. Длинные пальцы касаются худого плеча, после — изящной шеи. Санта опять замирает. — Ты не такой как все. Тебя нужно добиваться, и мне это нравится.  Кончики пальцев двигаются по горячей коже, вызывая мурашки. — Я не считаю тебя призом. Я вижу, что ты любишь быть только под своим контролем. — А я вижу, что тебе нравится разжигать огонь, который так просто не потушится. Гори в нём сам. Теперь уже он касается чужого запястья, но не убирает руку от себя. То самое пламя, про которое он говорил, своими жгучими лентами уже находилось недалеко от него, буквально дыша в спину. Это раздражало. — В нём будет кто угодно, но ты будешь рядом. Находясь как бы в нём, но снаружи.  — Просто знай, что на море в любой момент может подняться цунами, — Санта убирает руку, переходя на шёпот: — Ты не справишься. Он наклоняется к столу, допивая остатки, что были в стакане, после возвращается обратно. Между ним и Пертом уже не было расстояния, один неверный шаг, и… Танапон запускает руку в его волосы, притягивая к себе. Их губы встречаются в поцелуе: резком, жадном, опьяняющем. Пальцы сразу находят рубашку Санты, судорожно расстегивая пуговицы. Одна отрывается, сразу падая на пол. Но никто не обращает на это внимание. Горячая ладонь касается талии, спускается к бедру, сжимая, что выбивает из уст Санты глухой стон прямо в поцелуй. Он сам прижимается к Перту, чувствуя тепло его тела. Руки — на плечах, моментами сжимают их. Одна ползет вниз, задевая всё: ключицы, грудь. Добравшись до низа живота, оказывается перехвачена. — Не наглей.  Санта оказывается на спине. Видит, что Перт собирается дальше расправиться с его одеждой. — Стой, — выдыхает младший , смотря на него. — Не смей.  — Хочешь остановиться? — Хочу, чтобы хотя бы сейчас у тебя заработали мозги.  Он поднимается, за шею притягивает того к себе для очередного поцелуя-столкновения, будто за победу. Запустив язык в рот старшего, ведет руки вниз, чтобы убрать лишнюю одежду.  Прохлада окутала тело, когда никаких преград на нём не было.  — Так сможешь? — Вроде компанией управляешь, а голова не рабочая. Руки сами тянутся ко всем местам, требующим, чтобы к ним прикоснулись. Перт соединяет запястья Санты, поднимая их над его головой. — У меня тренировки, — поясняет Удомпоч, — Пропускать не могу. А до этого я… — Мы можем прекратить. — Нет. Парень поворачивает голову в сторону руки, что была на его лице. Губами касается большого пальца, совсем не много пропуская между губ, после чего затуманенным взглядом смотрит  на чужое лицо. — Продолжай.