Вопрос славы

После произошедшего Санта уснул, но проснулся уже через час, словно после кошмара. Все касания и поцелуи всё ещё ощущались на теле как клеймо. Он начинал осознавать, что натворил.  Хотелось домой. Но если соберется — разбудит Перта, и вопросов будет ещё больше. Они спали раздельно. Оба понимали, что это будет самое разумное решение. Страх неизвестности был удушающим. В горле появился большой ком, а к глазам подступили слёзы. Он предал себя. Свои принципы. Отвращение к себе становилось с каждой секундой все больше. Рука тянется к телефону, где сразу находит чат с Пувином. «Перенеси мероприятие. На час. Причина: плохое самочувствие.» Сейчас ответа можно не ждать, но к утру все будет готово. Лучше соберется, как обычно по-своему, чтобы не испытывать такой сильный стресс. Парень включает фонарик на телефоне, направляя камеру к зоне шеи и ниже. Делает пару снимков, после смотрит их.   Мат вылетает изо рта. Неяркая метка красовалась с боковой стороны шеи, следующая — на впадине ключицы. Ещё одна — на плече.   Понгсапак направляет свет и на другие участки тела. На бедре был синяк: светлый, маленький, но был. Это всё — символом проигрыша. Его проигрыша. Находиться в этой квартире было тяжело. Сон сейчас явно не придет. Санта звонит Пувину. Ответ получает только на второй раз. — Я перенёс мероприятие, — сразу слышен ещё тихий, хрипловатый после сна голос. — Можно приехать? — почти шёпотом спрашивает Санта, чувствуя подрагивание в плечах. — Ты пил?  — Пувин. Могу приехать? Вопрос друга буквально надавил на что-то новое, только образовавшееся, которое въелось внутри и тянущей болью делало хуже. — Ты плачешь? — тон становится обеспокоенным. Слышно шуршание — Пувин, будучи взволнованным, сел. Санта всхлипывает, закрыв себе рот ладонью.  Не может ничего ответить. На коже неприятные ощущения: в костях будто вакуум, притягивающий кожу к себе, как одежду после воды. — Скинь мне геолокацию. — Я сам, — отвечает, на удивление, внятно. Не хотелось ничего объяснять, а чтобы раскрылось с кем он был — тем более. И у Пувина, и у Санты были свои квартиры в Бангкоке, но пользовался ею только первый.   Мероприятие в центре — Понгсапак утром не горит желанием добираться до туда долго, из-за чего чаще всего просто снимает квартиру или берет номер в отеле. Звонок завершается. Санта медленно поднимает корпус, после поворачивается, свешивая ноги с кровати. Встаёт, направляясь к стулу, где небрежно лежала его одежда.  После первого шага пришлось остановиться, чтобы привыкнуть. При всех следующих чувствовалась ломота в теле, и большая часть боли внизу.  Но хуже было внутри. Словно сломалось то, что Санта хранил, точно зеницу ока. За одну ночь всё разрушилось. И это «всё» убивало его. Дверь в квартиру Перта снаружи открывалась по коду, с другой стороны такого не было. Руки, да и не только они, подрагивали. Душевное опустошение не давало слезам резким потоком показаться на лице. Ночной Бангкок был красив: в некоторых окнах всё ещё горел свет, улицы — пустые; все магазины закрыты, но попадались какие-то исключения: круглосуточные магазины. Санта заходит в квартиру Тангсакъюэна, где сразу же щурится из-за включенного в прихожей света. Пувин стоял там же. Молчал. Он знает: если тот будет готов — расскажет сам. Допытывать его в такие моменты не стоит.  Младший, разувшись, сразу садится на пуфик, смотря перед собой и никуда больше.  Пувин тихо подходит к нему и, опускаясь рядом на корточки,  кладет руку на спину, неспешно поглаживая. — Хочешь, отменю ивент? Санта, даже не поворачиваясь к нему, мотает головой: медленно, но с каждой секундой быстрее. Карие глаза накрылись блеском, а губы некрасиво дернулись. Он вновь задрожал и, сползя на пол, сразу оказался в чужих объятиях, пряча лицо в плече друга. В борьбе с самим собой одержать поражение было позорно. Смех внутреннего голоса не давал чувствовать себя спокойно. Проходит двадцать минут. Санта начинал успокаиваться, вновь открывал глаза и завис в одной точке. Слёзы продолжали литься. Кроме них не было ничего. — Расскажешь? — неуверенно, тихо спрашивает Пувин, перемещая руку на голову модели, как и в минуты до этого. — Может, потом, — почти шепотом отвечает Санта , опять пряча глаза в плече , что было рядом.  Чёрная ткань намокла — появились пятна, оттенком темнее, чем она. Но это не было страшно. Страшнее — состояние того, кто сейчас находился в руках Пувина. А ведь он и не может никак помочь. Причину не знает. Будет терпеливо ждать, пока правда вскроется сама.