Жди меня, и я вернусь.

Лиза не могла уснуть. Она лежала на своей скрипучей кровати, уставившись в серый, пыльный потолок, и смотрела на телефон, который лежал на подушке рядом с ней. Экран был выключен, но она всё равно гипнотизировала его взглядом, ожидая, что он засветится. Телефон у неё был старый — «Nokia 3310», легендарная «кирпичина», которая работала по две недели без зарядки и выдерживала падения с пятого этажа. Он был весь исцарапанный, на кнопках стёрлись буквы, но он был её связью с миром. Сейчас — особенно с одним человеком. Тася ответила через два часа. Лиза уже собиралась идти домой, когда телефон завибрировал. Экран засветился голубоватым светом, и Лиза чуть не подскочила от неожиданности. «Ты странная, — говорилось в сообщении. — Плеер — это аргумент. Что там у тебя, кроме «Тату»?» Лиза села на скамейку у ларька, игнорируя духоту и вечерний московский смог. Она начала печатать, и слова лились из неё потоком. Она не знала, почему ей так легко общаться с этой девочкой. Возможно, потому что она чувствовала — Тася тоже одинока. Возможно, потому что впервые в жизни Лиза встретила кого-то, кто не делал вид, что его жизнь идеальна. «Есть «Звери», «Сплин», «7Б» и Земфира, — написала она. — У меня целая коллекция. Могу дать послушать, если хочешь. Я не жадная.» Она отправила сообщение и затаила дыхание. Ответ пришёл быстро: «Ты серьёзно? Земфира? Отец запрещает её слушать. Говорит, «это депрессивное говно» и что девушка должна слушать «нежное», — приписка со смайликом-скептиком. — А я не хочу быть нежной. Я хочу быть собой. Хотя бы иногда.» Лиза почувствовала укол в груди. Она так хорошо понимала эти слова. Сама она тоже постоянно играла роль: «хорошая девочка», «вежливая», «не создающая проблем». Но внутри неё всегда бушевал вулкан, который никто не видел. «Тогда завтра я принесу тебе диск с Земфирой, — написала она. — И с «Зверями». И с «7Б». И мы послушаем вместе. Если хочешь.» «Отец не разрешает мне встречаться с незнакомыми людьми», — ответила Тася. — «У меня телохранители. Я буквально хожу в туалет с охраной, если он не в городе. Это бесит.» Лиза задумалась. Она понимала, что ситуация сложнее, чем казалось. Но она не хотела сдаваться. «Ты можешь прийти завтра в 18:00 к переходу на «Пушкинской», — написала она. — Там много людей. Телохранители не заметят, если ты на пару минут отлучишься. Я буду ждать. Принесу плеер. Обещаю.» Ответа не было долго. Минут двадцать. Лиза уже начала паниковать — она перечитала своё сообщение несколько раз и поняла, что перегнула палку. Кто она такая, чтобы говорить дочери авторитета, что делать? Но в 23:47 телефон снова завибрировал. «Хорошо, — коротко ответила Тася. — Я приду. Если опоздаю — жди. У меня часто вырубают телефон, отец проверяет.» Лиза не спала всю ночь. Она сидела на своей кровати в общаге, открыв окно, но даже через открытое окно не было ветра. В комнате было душно, пахло пылью и старыми обоями, но Лиза не замечала этого. Она перебирала свои диски, проверяла их, протирала тряпочкой. Она хотела выбрать идеальный — тот, который передаст всё, что она чувствует. Сначала она хотела взять «Тату» — альбом «200 по встречной», который она слушала, когда ей было плохо. Потом передумала — хотелось чего-то светлого. Она взяла диск с «Зверями» — «Районы-кварталы», но это казалось слишком банальным. В итоге её взгляд остановился на болванке, которая лежала в самом углу. Она была подписана маркером — «Для Т. Смотри не потеряй». Это был сборник, который она сделала в тот день, когда ей было особенно тоскливо. Она записала туда всё, что любила: «Прогулку» Зверей, «Белое солнце» 7Б, «Хочешь?» Земфиры, «Я сошла с ума» Тату, и ещё несколько треков, которые навсегда связаны в её сознании с летом, пылью и бесконечным ожиданием. Она взяла диск в руки и прошептала: — Пусть это будет для тебя. Чтобы ты знала, что кто-то думает о тебе. Она упаковала диск в футляр, положила в рюкзак вместе с плеером и наушниками. Её плеер был старым, «Sony Walkman», с синей крышкой, которая уже не закрывалась до конца. Но он работал, и для Лизы это было главное. Она легла на кровать и уставилась в потолок. Телефон молчал. Лиза знала, что ей нужно спать — завтра рано вставать на смену, — но сон не шёл. Она думала о Тасе. О том, как её волосы блестели на солнце. О том, как она улыбнулась краешком губ. О том, как её пальцы сжимали диск, словно это было что-то важное. «Я, наверное, сошла с ума, — думала Лиза. — Она — дочь авторитета. А я — продавщица из ларька с дисками. Что я ей могу предложить?» Но другой голос внутри неё, более настойчивый, шептал: «Она одинока. Как и ты. И она видит в тебе что-то, чего не видят другие. Просто будь рядом». В 2:30 ночи телефон снова завибрировал. «Я не могу уснуть, — писала Тася. — Думаю о тебе. Ты такая странная. Но в хорошем смысле. Ты не боишься меня. Почему?» Лиза улыбнулась в темноте. Она прикусила губу, размышляя над ответом. Наконец, она написала: «Потому что я знаю, каково это — когда внутри ты одна. Даже если вокруг все говорят, что ты должна быть счастливой. Я не боюсь тебя, потому что я вижу тебя. Настоящую.» Она отправила сообщение и затаила дыхание. Через минуту пришёл ответ: «Ты первая, кто сказал мне это. Спасибо.» И больше ничего. Лиза смотрела на экран, пока он не погас. Она чувствовала, как внутри неё разрастается странное тепло. Ей казалось, что она знает эту девочку всю жизнь. И что их встреча была не случайностью — она была судьбой. На следующий день Лиза почти не работала. Она сидела за прилавком, смотрела на часы и считала минуты до встречи. Ей казалось, что время растянулось, как резина, и каждая минута длилась вечность. В 17:30 она закрыла ларёк, раньше на полчаса, соврав дядьке Валере, что у неё заболела голова. Она быстро пробежала до общаги, переоделась — надела свою лучшую футболку, с надписью группы «Nirvana», которую купила на рынке, и джинсы-клёш, которые всегда надевала, когда хотела выглядеть круто. Она взяла рюкзак, проверила плеер, диск, наушники. Всё было на месте. Она вышла из общаги в жаркий московский вечер и направилась к метро. Воздух был тягучим и тяжёлым, но Лиза не замечала этого. Она летела над землёй. Она думала о том, что через двадцать минут увидит Тасю. Что они будут вместе слушать музыку. Что этот вечер может изменить всё. Она пришла на «Пушкинскую» в 17:55. Пять минут до встречи. Она стояла у входа в подземный переход, где было многолюдно и шумно. Мимо сновали люди — кто-то торопился домой, кто-то в кино, кто-то просто гулял. Лиза смотрела на них и не видела никого. Ей казалось, что время остановилось. И в этот момент она увидела Тасю. Она вынырнула из толпы внезапно, словно из другого измерения. На ней была простая серая футболка и джинсовые шорты. Волосы были заплетены в небрежную косу, и Лиза заметила, что она не накрашена. Без макияжа Тася выглядела моложе — почти ребёнком. И в её глазах была та же растерянность, что и у Лизы. — Привет, — сказала Тася, подходя ближе. — Привет, — ответила Лиза, и голос её дрогнул. Они стояли друг напротив друга, и между ними было всего несколько сантиметров. Лиза чувствовала запах Таси — не дорогие духи, а что-то простое, почти детское, ванильное. Это заставило её сердце биться быстрее. — Я пришла, — сказала Тася. — Не думала, что ты реально будешь здесь. — Я всегда там, где обещаю, — ответила Лиза. — И я принесла диск. И плеер. Она вытащила плеер из рюкзака. Тася взяла его в руки, покрутила. Затем открыла крышку, увидела диск с надписью «Для Т. Смотри не потеряй» и остановилась. — Это… это для меня? — спросила она тихо. — Да, — кивнула Лиза. — Я записала его специально. Там всё, что я люблю. Чтобы ты слушала, когда тебе грустно. Чтобы ты знала, что я рядом. Тася посмотрела на неё. В её глазах стояли слёзы — прозрачные, почти незаметные. Она моргнула, и слёзы исчезли, как будто их и не было. — Пошли, — сказала она, беря Лизу за руку. — Я знаю одно место. Она повела Лизу через подземный переход, в сторону старого парка, который находился за Пушкинской площадью. Там было тихо и почти безлюдно. Скамейки стояли в тени старых лип, и воздух здесь был прохладнее, чем на улице. Они сели на скамейку. Тася вставила диск в плеер, надела наушники. Секунду она слушала молча, а потом сняла один наушник и протянула Лизе. — Слушай со мной, — сказала она. Лиза взяла наушник, и в этот момент заиграла «Прогулка» группы «Звери». Знакомая мелодия разлилась по её венам, и она почувствовала, что находится именно там, где должна быть. Их плечи соприкоснулись. Тася откинулась на спинку скамьи, закрыла глаза. Лиза смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Ей казалось, что она видит сейчас не просто красивую девочку, а душу, которая так же нуждается в любви, как и она сама. Прошло несколько часов. Они слушали музыку, разговаривали, смеялись. Тася рассказывала об отце, о том, как он пытается контролировать каждый её шаг. Лиза рассказывала о своём детстве, о том, как мечтала уехать из Москвы и начать новую жизнь. В какой-то момент Тася наклонилась к Лизе и прошептала: — Знаешь, я впервые за долгое время чувствую, что могу быть собой. Спасибо тебе. Лиза улыбнулась и взяла её за руку. Их пальцы переплелись, и в этот момент весь мир перестал существовать. Они не заметили, как зажглись фонари. Не заметили, как стемнело. Они были только вдвоём — в своём собственном мире, полном музыки, света и тепла. Но даже в этом мире было место реальности. И Лиза знала, что скоро им придётся вернуться в свои клетки. Но не сегодня. Сегодня они были свободны.