Право быть собой

Библиотека пахла пылью — и тишиной. Драко стоял у того же стола, где вчера сидела она. Свет падал на пустое кресло, на закрытую книгу, которую он принес с собой и даже не открыл. Десять минут. Она просто опаздывает. Он смотрел на дверь. Каждая секунда растягивалась в вечность. Прошёл час. Он переставил книгу с места на место, поправил мантию, провёл рукой по волосам. Встал, прошёлся между стеллажами — будто она могла спрятаться за «Историей магии». Она не пряталась. Прошло два часа. Солнце поднялось выше, и тени стали короче. Драко сел за стол, сжал челюсть и уставился в одну точку. Ты решила не приходить. Ты передумала. Ты испугалась. Он сжал пальцы в кулак. Костяшки побелели. Нет. Она обещала. Она сказала «я приду». Он прождал до вечера. Когда солнечный свет окрасил окна библиотеки в оранжевое, Драко резко встал, отодвинул стул и направился к выходу. Шаги гулко разносились по пустому залу. Если она не пришла — значит, что-то случилось. Не потому что передумала. Не потому что... Он не позволил себе закончить мысль.

***

Гермиона проснулась от собственного жара. Всё тело ломило, голова гудела, а горло саднило так, будто она проглотила наждачную бумагу. Она попыталась сесть — и рухнула обратно на подушку. — Лежи, дорогая, — голос мадам Помфри был твёрдым, как каменная стена. — У тебя температура. И ты никуда не пойдёшь, пока я не разрешу. Гермиона моргнула. За окном было светло. Слишком светло. — Который час? — прошептала она. — Полдень, — отрезала Помфри. — Ты проспала почти сутки. Полдень. Библиотека. Драко. Она попыталась встать снова — и Помфри буквально прижала её к кровати одной рукой. — Ещё одно движение, и я волью в тебя сонное зелье на три дня. — Голос не терпел возражений. — Пей. И спи. Гермиона сделала глоток. Во рту разлилась горечь. Веки уже тяжелели, когда она пробормотала в пустоту: — Нет... Драко... он подумает, что я ему отказала... Как я потом всё объясню... Слова растаяли. Глаза закрылись. Она провалилась в темноту.

***

Драко стоял перед портретом Полной Дамы и смотрел на неё с ледяной вежливостью. — Мне нужен староста Гриффиндора, — сказал он. — По вопросу совместной практики по Зельеварению. Портрет усмехнулся, но дверь открылась. Через минуту из гостиной вышел парень с красным галстуком — староста, кажется, с пятого курса. — Малфой? — Староста нахмурился. — Что тебе надо? — Грейнджер, — Драко говорил ровно, не повышая голоса. — У нас назначена практика. Она не пришла. Я волнуюсь, — он позволил себе улыбнуться с лёгкой снисходительностью. — В смысле, я хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Зельеварение — не шутки. Староста смотрел на него с подозрением, но пожал плечами. — Грейнджер в лазарете. Слегла с температурой после матча. Мадам Помфри сказала, что она будет там до завтра. Драко почувствовал, как земля уходит из-под ног. Лазарет. Температура. Она не передумала — она заболела. Он кивнул, развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. В груди колотилось так сильно, что он боялся — кто-нибудь услышит.

***

Через час Драко стоял у дверей лазарета. В руках он сжимал букет горных цветов — мелких, синих и белых, которые росли только у скал у Чёрного озера. Он собрал их сам, ещё до того как отправился в библиотеку. На всякий случай. Если вдруг она всё-таки придёт. Вместе с букетом он взял книгу по магическим травам — старую, с потёртым корешком. Он взял её из домашней библиотеки. Она могла пригодиться. Драко постучал. Тихо, почти неслышно. Мадам Помфри открыла дверь и уставилась на него так, будто он принёс в лазарет василиска. — Малфой. Что тебе нужно? — Можно мне на минуту? — Его голос прозвучал мягче, чем он планировал. — Я принёс Гермионе кое-что для поднятия настроения. Помфри смотрела на него с подозрением. Драко выдержал взгляд — вежливый, спокойный, невозмутимый. Ну же, пропусти меня. Пожалуйста. Мне нужно там быть. — Одна минута, — сказала Помфри наконец. — И если она спит — ты не будишь её. Она отступила в сторону, пропуская его. Драко перешагнул порог. В лазарете пахло травами, мятой и сонными зельями. Гермиона лежала на кровати у окна. Солнце уже клонилось к закату, и комната тонула в тёплом оранжевом свете. Оно отражалось в стеклянных пузырьках на полках, танцевало на белых простынях и падало на её лицо. Она спала. Драко остановился у её кровати и просто смотрел. Волосы разметались по подушке — каштановые, спутанные. Лицо было бледным, но спокойным. Беззащитным. Даже в таком состоянии ты красивая, Грейнджер. Он осторожно поставил цветы в вазу на тумбочке. Книгу положил рядом — так, чтобы она увидела её сразу, когда проснётся. Потом он сел на стул, скрестил руки на груди и посмотрел на неё. Тишина. Только её дыхание — ровное, чуть хрипловатое. — Дурацкая болезнь, Грейнджер, — прошептал он в пустоту. — Ты не могла выбрать момент похуже, чтобы сбежать от меня? Он усмехнулся — горько, мягко. — Я уже начал думать, что ты решила разбить мне сердце. Он провёл пальцем по краю одеяла, не касаясь её. — Но я не из тех, кто сдаётся. Я буду сидеть здесь, пока ты не проснёшься. И тогда я скажу тебе всё, что не успел вчера. Она вздохнула. Чуть тяжелее, чем раньше. Драко замер. Гермиона открыла глаза. Первое, что она увидела — окно. Закатное небо. Оранжевый свет, разливающийся по комнате. Потом — цветы. Мелкие, синие, в старой вазе. А потом — его. Драко сидел на стуле рядом, держал в руках книгу, но смотрел на неё. Ждал. Она не думала. Слова сорвались сами: — Драко! Она резко села и тут же пожалела — голова закружилась. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела его лицо. Удивлённое. Счастливое. И эту его ухмылку — чёртову, невыносимую. Я назвала его по имени. Я никогда не называла его по имени. Почему я это сделала? Она опустила голову, прячась в волосах. Щёки горели. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и большое. Ты назвала меня по имени. Не «Малфой». Драко. Он закрыл книгу — он даже не читал, просто держал — и положил её на колени. Ухмылка расползалась по лицу, и он не пытался её спрятать. — Ты назвала меня по имени, — сказал он легко, почти игриво. — Я думал, этот день никогда не наступит. Она спряталась в волосах, но он видел, как горят её уши. — Я принёс тебе цветы, Грейнджер. — Он кивнул на тумбочку. — Они не из оранжереи. Я сам собрал их у озера. Пока думал о тебе. Он поднял книгу и положил ей на колени — осторожно, почти невесомо. — А это — если тебе станет неловко, а я буду слишком навязчивым, — его глаза смеялись, — ты всегда можешь сделать вид, что читаешь. Гермиона подняла голову. Она смотрела на книгу, лежащую у нее на коленях, на цветы, на его лицо — и выдохнула. Тепло разлилось по груди, и страх отпустил. — Цветы прекрасны, — сказала она тихо. — Спасибо. Она сделала паузу. И повторила — специально, чтобы он слышал тепло в её голосе: — Драко. Голова качнулась. Её повело в сторону, и она аккуратно опустилась обратно на подушку. Глаза всё ещё были приоткрыты, но в них читалась усталость. — Как ты узнал, что я здесь? — спросила она, нахмурившись. — Я переживала, что ты неправильно поймёшь... но я не смогла уйти отсюда. Драко наклонился ближе, опираясь локтями о колени. Он смотрел на неё — и в глазах смешались облегчение и нежность. — Когда ты не пришла в библиотеку, — начал он тихо, — я сначала подумал, что ты решила меня избегать. Он провёл пальцем по краю её одеяла, рисуя невидимые линии. — Но потом я пошёл к старосте Гриффиндора. Притворился, что у нас совместная практика по зельям. Так я узнал, что ты заболела. Он усмехнулся — уже без насмешки, только тепло. — Знаешь, я был готов обыскать весь замок. И я поймал бы тебя даже посреди ночи в Выручай-комнате, если бы понадобилось выяснить, почему ты не пришла. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и слегка улыбнулся. — Ты не должна переживать. Я всегда найду способ узнать, где ты. Даже если для этого придётся заговорить с этими несносными гриффиндорцами. Гермиона улыбнулась. Весело, легко, несмотря на слабость. — Даже если я уйду в тёмный лес? Драко усмехнулся — и в глазах мелькнула хитрая искорка. — Тёмный лес? Грейнджер, я прочёсывал Запретный лес в поисках редких ингредиентов на втором курсе. Я знаю там каждую тропинку. Он наклонился ближе. — Если ты уйдёшь в тёмный лес, я возьму с собой карту, термос с тыквенным соком и плед... и мы устроим пикник среди пауков. Она поморщилась. — Но тебе лучше не проверять, — продолжал он с коварной улыбкой. — Я могу пойти на крайние меры. Договориться с кентаврами, чтобы они проследили за тобой. Или заплатить лесничим, чтобы они связали тебя и доставили ко мне. Гермиону передёрнуло. — О нет, только не пауки. — Она подняла руки в сдающемся жесте. — Я, конечно, не арахнофоб, но там такие пауки, что мне долго будут сниться кошмары. Она сделала паузу. И хитро посмотрела на него — в глазах заплясали кокетливые искры. — Хотя... если со мной будешь ты, всё будет в порядке. Драко перестал дышать. Слова ударили прямо в грудь. Он смотрел на неё, и коварная улыбка исчезла с лица. Осталось только удивление. Мягкое, почти детское. — Ты даже не представляешь, что говоришь, Грейнджер. Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их. Помолчал секунду. — Я запомню эти слова. И если ты когда-нибудь испугаешься пауков... зови меня. Она кивнула. И устало прикрыла глаза. Гермиона чувствовала, как сонное зелье снова тянет её вниз. Веки тяжелели, дыхание становилось глубже. Она хотела говорить — ещё, ещё, — но тело отказывалось слушаться. Только не сейчас. Я хочу ещё побыть с ним. Она пыталась бороться со сном, но слабость побеждала. Драко заметил. Как она устало прикрывает глаза, как борется, но не может удержаться. Он тихо вздохнул. Осторожно накрыл своей ладонью её руку, лежащую поверх одеяла. Тёплую. Слишком тёплую — жар ещё не прошёл. — Ты должна спать, Грейнджер, — сказал он тихо. — Я посижу здесь, пока ты не заснёшь. Его голос стал мягче. — Можешь закрыть глаза. Я буду рядом. Гермиона мотнула головой — слабо, чуть заметно. — Нет, Малфой. — Она попыталась улыбнуться. — Скоро мадам Помфри придёт и всё равно выгонит тебя. Я рада, что ты пришёл. Но думаю, завтра я уже буду в порядке. Она зевнула — широко, беззащитно. — Давай я отправлю тебе сову, и мы встретимся нормально. Драко сжал её пальцы чуть крепче. — Ты права. — Он улыбнулся — тепло, без тени насмешки. — Она выгонит меня, как только войдёт. Он поднялся, поправил мантию. — Но я запомню твоё обещание. Жду сову. Он сделал шаг к двери, но остановился. Обернулся. — Спи спокойно, Грейнджер. И пусть тебе снятся только хорошие сны. Он уже взялся за ручку, но снова обернулся. Глаза прищурились — загадочно, чуть по-змеиному. — Если завтра ты не пришлёшь сову... — Он сделал паузу. — Я найду тебя сам. А тогда уже ни мадам Помфри, ни директор меня не остановят. Он вышел, закрыв за собой дверь так тихо, что она почти не скрипнула. Гермиона лежала в тишине. Смотрела на цветы у кровати. На книгу на коленях. И улыбалась в темноту. «Ты даже не представляешь, что говоришь, Грейнджер». Она закрыла глаза и, засыпая, прошептала: — Представляю, Малфой. Представляю.