Право быть собой

Тишина библиотеки давила на плечи. Гермиона сидела за дальним столом у окна. Луна заливала холодным светом её беспомощно сжатые ладони, пергамент перед глазами, строчки, которые она перечитывала в двадцатый раз. Она не понимала ни слова. Мысли путались, тягучие, как патока. Она пыталась сосредоточиться на древних рунах, но буквы расплывались, превращаясь в серые пятна. Что со мной не так? Она уже почти решила уйти, когда от стеллажей к ней бесшумно скользнула тень. Пэнси Паркинсон. За ней — две подруги из Слизерина. Они встали полукругом, загораживая свет. Пэнси улыбалась той самой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Гермиона напряглась. Пальцы сжали край стола. Что ей нужно? Но она ещё не знала, что это начало конца её покоя. Пэнси остановилась напротив. Загородила луну. Её голос сочился фальшивым сочувствием. — Грейнджер, ты выглядишь такой потерянной. Она подсела рядом, давая знак подругам отойти. Те послушно отступили к стеллажам, но остались в поле зрения. — Я знаю, что ты переживаешь из-за Драко. — Пэнси наклонила голову, изображая участие. — Он ведь мой друг. И я вижу, что он мучается из-за тебя. Гермиона моргнула. Слова просачивались в сознание медленно, будто сквозь вату. Драко. Он мучается. Из-за меня. Что-то внутри сжалось — слабо, почти незаметно. — Может быть, тебе нужно немного отдохнуть от всего этого? — продолжила Пэнси. — Ты можешь поделиться своими беспокойствами. А я могу помочь вам с Драко, чем смогу. Она протянула стакан с соком. — Я приготовила успокаивающий эликсир. По просьбе Драко, пока ты не хочешь его видеть. Гермиона посмотрела на стакан. Сок был янтарным, прозрачным. Пахло яблоками. По просьбе Драко? Он просил её обо мне? Голос интуиции шептал что-то слабое, но она не могла разобрать слов. В голове гудел рой мыслей, который она хотела заглушить. Она взяла стакан. Сделала глоток. Всего один. Лёгкая горечь — и она исчезла. Тепло разлилось по телу. Сначала мягкое, уютное — как одеяло в холодную ночь. Гермиона выдохнула, расслабляясь. Кажется, эликсир действовал, ей становилось легче. Потом тепло ушло. Вместо него пришла пустота. Холодная, звенящая, как стекло, которое вот-вот треснет. Она моргнула. Мысли о Драко — о его серых глазах, о его голосе, о том, как он касался её лица — начали блекнуть. Стираться, как рисунок на песке под дождём. Кто такой Драко? Она попыталась удержать образ, но он ускользал. Оставалась только смутная тень, холодное безразличие. Она моргнула снова. Лицо Пэнси перед ней расплылось, а затем стало чётким — и совершенно безразличным. — Спасибо за сок, — сказала Гермиона ровно, вежливо, бездушно. Она поднялась, собрала книги и ушла, не оглядываясь. Пэнси смотрела ей вслед с довольной улыбкой. На следующее утро Драко нашёл её в Большом зале. Он подошёл к гриффиндорскому столу, как делал это каждое утро. В руках — книга по рунам, та самая, которую она хотела. Он держал её так, будто это был пропуск к ней. — Грейнджер, — сказал он мягко, с надеждой. — Я принёс тебе ту книгу, о которой мы говорили. Она подняла на него взгляд. Пустой. Никакой. Он не увидел в нём ни тепла, ни боли, ни злости. Только отстранённую вежливость. — Спасибо, — сказала она ровно, принимая книгу. Как незнакомцу. И отвернулась к завтраку. Драко замер. Пальцы, протянутые к книге, дрогнули. Он попытался снова. — Гермиона, может быть, мы сможем поговорить сегодня вечером? — Извини, я занята. В голосе не было ни злости, ни сожаления. Только лёд. Он отошёл. Земля уходила из-под ног, но он не знал, что она уже не видит его. Что в её сознании он превратился в тень, едва различимую и безразличную. Он не знал о зелье. Но он чувствовал, как что-то внутри него ломается. *** Драко спустился в подземелье и прошёл в студенческую гостиную Слизерина. Вид его напоминал рыбу-ежа, которую сдули, но иглы остались. Бледная кожа, колючий взгляд и недовольно приподнятые вверх губы — отпечаток привычек прошлого. Он чувствовал, как в груди всё ещё пульсирует злость на самого себя — за то, что не может перестать думать о ней, за то, что позволяет её тени заполнять каждую свободную секунду. Студенты, встречающиеся на пути, уже привыкли к такому виду Малфоя и старались не попадаться на глаза, обходя его по более широкой траектории. Он шёл по коридору, и его шаги эхом разносились по каменным сводам — тяжёлые, размеренные, будто каждый шаг давался с трудом. Зайдя в гостиную, он вальяжно сел в кресло, погружаясь в свои мысли, сохраняя отстранённый и холодный вид. Он смотрел на огонь в камине, но не видел его — перед глазами всё ещё стоял образ Гермионы, равнодушно отвечающей утром за завтраком. Его пальцы сжались на подлокотнике кресла, костяшки побелели. — Драко! — услышал он знакомый голос. Рядом, на диван, грациозно присела темноволосая девушка с короткой стрижкой, перекинув ногу на ногу. Она улыбнулась той улыбкой, которая очаровывала многих, и смело продолжила: — На тебе лица нет. Неужели на завтрак тебе не досталось десерта? Она оперлась о подлокотник и смотрела в упор на него. Её глаза были внимательными, цепкими — она видела больше, чем он хотел бы показывать. Он недовольно перевёл на неё взгляд, но в голосе чувствовалась тёплая нота. — Пэнс, не доставай. Нет настроения. Он буркнул это устало, чувствуя, как слова застревают в горле. Он знал, что она не отстанет, но надеялся, что сегодня ей надоест быстрее. — Ну ты же знаешь, я не отстану, пока ты мне не расскажешь, — она хитро прищурилась, навалившись на подлокотник дивана. Её голос стал ниже, почти заговорщицким: — Что или кто занимает твою голову так сильно, что ты последние дни выглядишь так, словно слизней наелся? Драко усмехнулся, вспомнив, как Рон на втором курсе блевал слизнями. Но потом он вспомнил, почему это вообще произошло, и стал ещё темнее тучи — ведь именно он тогда обозвал Гермиону. От этого воспоминания внутри кольнуло острой иглой вины. Пэнси наблюдала, как на его лице сменяли друг друга эмоции, и вопросительно подняла бровь. Её пальцы слегка постукивали по подлокотнику в такт её мыслям. — Кажется, я угадала. — Она засмеялась, несмотря на его мрачный вид. В этом смехе не было насмешки — только понимание, которое раздражало Драко ещё больше. — Хорошо, я не буду тебя больше доставать. Она медленно поднялась, поправила мантию и, не спеша, прошла рядом с креслом Драко. Её шаги были лёгкими, почти танцующими, и она бросила как будто бы невзначай: — Я хотела поделиться слухами про популярную парочку Гриффиндора — Уайата и Грейнджер. Но раз ты не в духе, пойду перемывать им косточки с подругами. Драко ухватил её за запястье как раз в тот момент, когда она проплывала мимо, и потянул назад. Он чувствовал, как её кожа нагревается под его пальцами, как она замирает от неожиданности. Пэнси, добившись своего, просияла — её глаза блеснули торжеством. — О, теперь тебе стало интересно? — О чём ты? Что значит «популярная парочка»? — не выдержал он, смотря на неё с прищуром снизу вверх. Его сердце забилось быстрее, и он сжал челюсти, стараясь не выдать волнения. Она мягко опустилась на подлокотник его кресла, наклонившись почти к самому уху, соблазнительно предоставив обзору откровенное декольте. Он чувствовал её дыхание на своей шее, и это раздражало его ещё больше — не потому что ему было неприятно, а потому что сейчас он хотел думать только о Гермионе. — Что с тобой? Это обсуждают уже по всей академии, — прошептала она, и её голос был низким, интимным. — Из всего Гриффиндора это самая яркая пара. Их сватают ещё со времён перевода Уайата в Хогвартс. Эта грязнокровка умеет привлекать красавчиков, я даже завидую. Она хмыкнула, покосившись на него. Её пальцы скользнули по его плечу — лёгкое, почти невесомое касание, которое должно было казаться случайным, но Драко знал, что она всё делает намеренно. Драко сидел, посматривая на камин, в последней безуспешной попытке делать вид, что ему не сильно интересно. Огонь отражался в его глазах, но он не видел пламени — только её лицо, её губы, её глаза. Почему я не могу перестать думать о ней? — А сейчас, — она понизила голос до шёпота так, что Драко пришлось немного выпрямиться, чтобы услышать, — их всё чаще видят вместе. И говорили даже, что Джек уже признался Грейнджер. Он сжал зубы так, что его скулы стали выпирать ещё больше, делая лицо и взгляд более хищным. В груди вспыхнула глухая, жгучая ревность, которую он не мог контролировать. Он кашлянул, прочищая горло, и выровнял голос: — А тебе какое дело до их отношений? У нас на факультете тоже есть о ком посплетничать. Он повернул голову, посмотрев на неё, не беспокоясь из-за близости. Между их лицами оставалось не более ладони пространства. Он чувствовал её запах — дорогой парфюм с тяжёлой основой, бархатным многогранным ароматом со сладкими нотами, но сейчас он казался ему чужим. — Или ты уже соблазнила всех у нас и хочешь переключиться на гриффиндорцев? Пэнси, первой не выдержав такой соблазнительной близости, отвернулась и встала с кошачьей грацией. Её щёки слегка порозовели, но она быстро взяла себя в руки. — Не всех, — она многозначительно посмотрела на Драко, и в этом взгляде читалось больше, чем он хотел бы знать. — Но цели такой всё ещё не исключаю. Она засмеялась, уже направляясь в женскую спальню. Её смех звенел в тишине гостиной, и Драко чувствовал, как этот звук отдаётся в его груди. — Видела вчера Грейнджер в библиотеке, — сказала она напоследок, остановившись у двери. — На ней лица нет. Интересно, это Уайат разбил ей сердце или кто-то другой? Она ушла, а Малфой смотрел ей вслед. Он слышал, как её шаги затихают на лестнице, и чувствовал, как пустота заполняет комнату. Он уже догадался, что Пэнси поняла про его чувства к Гермионе. Но он понимал, что не может разделить с ней эту новость, и она злится от этого. Раньше он многое мог обсудить с ней, и она оставалась почти единственной, с кем он не встречался на факультете. Их отношения действительно были близкими, но для Драко это была просто дружба. А для Паркинсон? Он мог только догадываться: испытывает она к нему влечение, хочет поставить галочку в завоевании красавчиков, или просто злится, что он перестал общаться с ней так, как раньше. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед ним всё ещё стоял образ Гермионы — но теперь в библиотеке, с книгой в руках, хмурой складкой между бровей. И он знал: кем бы ни был этот Уайат, он не имеет права приближаться к ней. Потому что она принадлежит ему. Даже если она сама этого ещё не знает. *** День за днём он возвращался к гриффиндорской башне каждый вечер. Сидел на подоконнике, ждал, игнорируя недоуменные взгляды гриффиндорцев. Когда она выходила, он пытался заговорить. Она проходила мимо, не замечая. Или отвечала односложно, отстранённо. Однажды он коснулся её руки в пустом коридоре. Она отдёрнула её, словно обожглась, и посмотрела на него с холодным удивлением. Как на чужого. — Прости, я не хотела, — сказала она вежливо и ушла. Он смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри разрастается чёрная дыра. Но Драко Малфой не из тех, кто сдается и позволяет девушке диктовать правила игры. Он начал писать письма. Садился за стол в пустой гостиной, когда все уже спали, и выводил строки. «Гермиона, я не знаю, что произошло. Но я буду ждать. Я всегда буду ждать». Они возвращались нераспечатанными. Его отчаяние росло, он злился на нее, на себя, но не знал, что её сердце глухо к нему. Что каждое его слово разбивается о стену, которую она не видит. Я не перестану пытаться. Даже если ты холодна со мной. Он повторял это как молитву. *** На седьмой день зелье начало выветриваться. Гермиона проснулась с чувством, что что-то не так. В груди была странная пустота, но внутри неё, глубоко, начинало зарождаться что-то тёплое. Она не знала, что это. Не помнила. Но ей было неспокойно. Она вышла на прогулку к озеру — хотела подышать, проветрить голову. Джек ждал её у входа. Он был настойчив в последние дни, и она, чувствуя смятение, позволила ему взять её за руку. Они шли по берегу. Закатное солнце золотило их фигуры, и Гермиона смотрела на воду, пытаясь понять, почему внутри неё так пусто. Джек остановился. Повернул её к себе. — Гермиона, — сказал он, и голос дрогнул, — я люблю тебя. Я знаю, что ты сейчас не в лучшем состоянии, но я готов ждать, сколько нужно. Он наклонился, чтобы поцеловать её. В этот момент из-за деревьев вышел Драко. Он в эти минуты как раз шёл к озеру, чтобы найти её. Он больше не мог ждать. Семь дней пустоты, семь дней молчания. Драко должен был понять, что происходит. Должен был услышать её голос, даже если в нём будет холод. Он увидел их издалека. Джек держал её за руки. Он что-то говорил ей. Она не отстранялась. Что-то внутри Драко оборвалось. Он почти выбежал из-за укрытия, в несколько шагов оказался рядом. Схватил Гермиону за руку, притягивая к себе. Голос сорвался на крик: — Свалил от неё, Джек! Ты не имеешь к ней никакого отношения! Джек сделал шаг назад, но его взгляд был полон вызова. Он не убрал руку с её плеча. — У неё есть право выбирать, Малфой. Она не твоя собственность. Гермиона замерла. На мгновение всё вокруг остановилось. И в этот самый миг, когда Драко коснулся её руки, по её телу пробежала дрожь. Жаркая. Живая. Воспоминания хлынули в неё — как вода из рухнувшей плотины. Его серые глаза. Его голос. То, как он ждал её у башни каждую ночь. То, как он шептал её имя. То, как он сказал: «Я люблю тебя». Она вспомнила всё. И её сердце сжалось от раскаяния и боли. Она посмотрела на Драко. В этом взгляде больше не было холода. Только слёзы. И осознание того, как сильно она была одурачена. Она отпустила руку Джека и шагнула к Драко. Обхватила его ладони своими. Пальцы дрожали. — Драко... — Голос сорвался. — Я помню. Я всё помню. — Она смотрела в его глаза, и слёзы текли по щекам. — Это было зелье. Пэнси напоила меня. Драко замер. Не верил своим ушам. Смотрел на неё, на её слёзы, на её дрожащие пальцы. Она помнит. Она всё помнит. Это не она — это было зелье. Его руки сжали её пальцы — крепко, до боли. В глазах мелькнула смесь облегчения и ярости. Он притянул её к себе, не обращая внимания на Джека. Уткнулся носом в её волосы, вдыхая её запах. Голос дрогнул, когда он заговорил: — Я разберусь с ней. Но сначала... Он замолчал. Отстранился ровно настолько, чтобы видеть её глаза. И поцеловал её. Он не закрыл глаз. Смотрел на неё, словно боялся, что она снова исчезнет. Словно подтверждая себе, что она снова его. Гермиона ответила на поцелуй. Её руки обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Она целовала его так, будто хотела вернуть каждую потерянную секунду. Когда он отстранился, её дыхание было сбитым. Но она улыбалась — впервые за неделю. Они стояли на берегу, и закат золотил их лица. Драко всё ещё держал её за руки, будто боялся, что она может исчезнуть. Тишина между ними была полной, но уже не той холодной пустотой, что разделяла их всю неделю. Гермиона глубоко вздохнула и повернулась к Джеку. Он стоял рядом, с окаменевшим лицом. Она встретила его взгляд — мягко, но твёрдо. — Джек, ты хороший человек. — Она говорила спокойно, стараясь не ранить его. — Я ценю твои чувства. Но то, что я сейчас чувствую к Драко... это не результат зелья и это не мимолётное увлечение. Она сжала пальцы Драко, чувствуя его тепло. — Я люблю его. Я наконец понимаю это с полной ясностью. Прости, если я дала тебе ложную надежду. Ты найдёшь свою любовь. Но это не я. Джек сжал челюсти. Ничего не ответил. Только коротко кивнул, развернулся и ушёл. Его шаги были быстрыми, резкими. Он не оглянулся. Когда он скрылся из виду, Драко медленно выдохнул, будто держал дыхание всё это время. Он поднял руку и коснулся её щеки. Большим пальцем провёл по скуле. — Я думал, что потерял тебя, — сказал он тихо. Голос дрогнул. — Я не знал, что Пэнси способна на такое. Он встретил её взгляд и удержал. — Я не прощу её. Я хочу, чтобы ты знала: я сделаю так, чтобы она ответила за это. Они пошли вдоль берега. Руки переплелись, пальцы сжимались и разжимались в такт шагам. Она рассказывала ему, что произошло в библиотеке. Как Пэнси подошла к ней. Как протянула стакан с соком. Как её мысли начали стираться. Он шёл молча, но его челюсть была сжата. В глазах горел холодный огонь. Когда она закончила, он остановился. Посмотрел на неё. — Я не оставлю ее в покое, пока она не ответит за это, Грейнджер. — Голос стал твёрже. — Я обещаю тебе. Несмотря на то, что она мой друг. Он помолчал, затем добавил тише: — Но сначала... позволь мне просто побыть с тобой. Она кивнула. И они пошли дальше — уже легче, свободнее. Разговаривали о книгах, о её родителях, о том, как он любит зиму в Хогвартсе, когда всё покрывается снегом и становится тихо. Когда он провожал её до башни, она с долей сожаления сказала, что скоро уедет к родителям на рождественские каникулы. Он сжал её руку, привлекая внимание. — Гермиона... — Он помедлил, затем улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты знала: я буду ждать тебя, сколько бы времени это ни заняло. Даже если у тебя будут долгие каникулы без меня. — Я буду скучать, Драко. — Она поджала губы. — Но обещаю вернуться так быстро, как только смогу. Он поцеловал её в лоб. Легко, почти невесомо. — Я буду ждать. Через пару дней Гермиона случайно услышала разговор двух слизеринок в библиотеке. Они шептались о том, что в их гостиной произошло что-то странное. Несколько девушек, включая Пэнси Паркинсон, внезапно покрылись густыми волосами на лице и теле. Словно их искупали в зелье повышенной волосатости. Гермиона нахмурилась. Лекари в лазарете с трудом снимали эффект. Виновник так и не был найден. Она не могла не улыбнуться уголками губ. Она сразу поняла, чьих рук это дело. И не могла осудить его. Он защищал её. Пусть и таким образом. *** Гермиона нашла Драко после занятий у Чёрного озера. Он сидел на берегу, глядя на воду. Обернулся на звук её шагов, и его лицо осветилось улыбкой, когда он увидел, что это она. — Драко, — сказала она, прищурившись, но в голосе звучала скорее улыбка, чем обвинение. — Это ты устроил переполох в слизеринской гостиной? Он склонил голову набок, сохраняя невозмутимое лицо с толикой удивления. — Я не знаю, о чём ты говоришь, Грейнджер. Но не выдержал. Рассмеялся — тихо, довольно. — Но если бы я знал, — добавил он уже тише, — я бы сказал, что она заслужила это. Она тронула тебя — и она ответила за это. Он встретил её взгляд. — Я бы сделал это снова, даже если тебе не нравится такой способ. Тем более, что это временно — помучается неделю и все пройдет. Но она поймет, что тебя нельзя трогать. Гермиона подошла ближе, присела рядом с ним на траву. Поправила мантию. — Я не стану тебя осуждать. — Её голос стал мягче. — Но в следующий раз... давай придумаем план вместе, прежде чем устраивать хаос. Он посмотрел на неё. Серые глаза блестели в свете заката. — Обещаю. — Он помолчал. — Но только если ты пообещаешь, что никогда не будешь смотреть на меня так, как смотрела тогда. Под действием зелья. Она встретила его взгляд. Пальцы легли на его ладонь. — Обещаю, — прошептала она. Он наклонился и коснулся губами её лба. Они сидели на берегу и смотрели на закат, зная, что теперь у них есть время. Чтобы быть вместе. *** Зима была в самом разгаре. С каждым днём снегопады становились гуще, воздух — холоднее. Гермиона знала, что скоро уедет к родителям в Лондон. Мысль о встрече с семьёй приносила радость. Мысль о разлуке с Драко — боль. В последний вечер перед отъездом они стояли у входа в Хогвартс. Снег кружился вокруг них, оседая на плечах и ресницах. Драко держал её за руки и говорил что-то тёплое, но она смотрела на него так, будто хотела запомнить каждую его черту. Он прервался на полуслове, заметив её взгляд. Притянул к себе, крепко обнимая. Голос стал тихим, низким. — Я отпускаю тебя только потому, что знаю: ты вернёшься. — Он погладил её по спине, уткнувшись носом в волосы. — Я буду ждать тебя у этого самого входа в первый день нового семестра. И я буду скучать. Он помолчал, затем добавил: — Скажи мне, что ты тоже будешь скучать, Грейнджер. Гермиона стояла в его объятиях, и снег кружился вокруг, оседая на ресницах, плечах, макушке. Она прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие. Голос дрогнул, когда она ответила: — Я буду скучать, Драко. Каждый день. Каждую минуту. Она провела ладонью по его щеке. Пальцы дрожали. — Ты даже не представляешь, как я буду считать дни до нашей встречи. Он притянул её ближе, шепча в волосы: — Ты уверена, что туда нельзя посылать сов? Она кивнула расстроенно. — Да, к сожалению. Эта территория, как и многие другие, теперь под Запретом. — Она сдвинула брови почти в отчаянии. — Но ничего. Я обязательно вернусь, Драко. К тебе. Он поцеловал её в висок, и она почувствовала, как его дыхание согревает её щёку. Он отпустил её — зная, что так будет правильнее. Она шагнула к воротам. Обернулась. — Я вернусь, — сказала она громче, чтобы он слышал сквозь снег. — Я обещаю. Он стоял у входа, руки в карманах, и снег оседал на его волосах. На губах играла лёгкая улыбка — грустная, но уверенная. — Я буду ждать, — сказал он. И она ушла, чувствуя, как его взгляд провожа ет её до самого поворота.