Наследие Фредбера: Сломанные куклы

Тишина, которая повисла в зале, была тягучей и тяжёлой, как густой дым. Чарли сжимала в руке кусок металла, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Искажённые аниматроники приближались сзади, их механизмы скрежетали, их красные глаза горели в темноте, как угли. Уильям стоял перед мостом, преграждая им путь, его фиолетовые глаза сверкали с насмешливой уверенностью. В этот момент тишину пронзил звук. Он был высоким, пронзительным, почти детским — мелодия, которую невозможно было спутать ни с чем другим. Она доносилась откуда-то сверху, из тьмы, и с каждым мгновением становилась всё громче, заполняя собой всё пространство. Там-там-там-там-там... Чарли замерла. Она узнала эту мелодию. Это была песенка Фокси — та самая, которую играла карусель в старой пиццерии, когда она была маленькой. Но сейчас она звучала иначе — зловеще, насмешливо, почти издевательски, как будто кто-то специально хотел напомнить им о прошлом. И затем раздался смех. Низкий, раскатистый, металлический. Смех Фредди. — Что это? — спросила Джессика, её голос дрожал. — Я не знаю, — ответила Чарли, чувствуя, как внутри неё зарождается странное предчувствие. Они повернули головы в сторону звука. Из темноты, с другой стороны зала, начали появляться фигуры. Они двигались плавно, уверенно, их механизмы работали почти бесшумно. Они были старыми, потрёпанными, но в их движениях чувствовалась сила и решимость. Их глаза горели тёплым, почти человеческим светом. Фокси. Чика. Бонни. Фредди. Они шли вперёд, и их шаги эхом разносились по залу. Они не были искажёнными — они были настоящими. Те самыми аниматрониками из детства. И они напали на искажённых. Фокси прыгнул на искажённого Волка, вонзая свой крюк в его металлическую плоть. Его движения были быстрыми и точными, как у хищника. Чика схватила искажённую версию себя и с силой швырнула её в стену, отчего та разлетелась на куски. Бонни ударил искажённого Фредди своей гитарой, разбивая его механизмы на части. Фредди схватил искажённого Бонни и начал разрывать его на части. Звуки битвы были ужасающими. Треск рвущихся тканей механизмов, скрежет металла о металл, лязг разбивающихся деталей. Искажённые аниматроники сопротивлялись, но главная четвёрка была слишком сильной. Они рвали их на части, как бумагу, и от искажённых оставались только груды металлолома. Битва была жестокой и быстрой. Настоящие аниматроники не сдерживались. Они были сильнее, быстрее, и они знали, что делают. Чарли смотрела на это с открытым ртом. Она не могла поверить своим глазам. — Это... это они, — прошептала она. — Они пришли. Сам Уильям замер, глядя на происходящее. Его глаза расширились от неожиданности, и на его лице впервые появилось замешательство. Он сделал шаг назад, его фигура слегка дрогнула, как будто он не знал, что делать. — Что это? — спросил он, и в его голосе впервые послышалась неуверенность. — Почему они здесь? Они не должны быть здесь. Аниматроники закончили с искажёнными. Они стояли среди обломков, их глаза горели тёплым светом. Они повернулись и направились к мосту. В этот момент раздался смех. Он был тихим, почти незаметным, но в тишине зала он прозвучал как гром. Чарли перевела взгляд с аниматроников на Уильяма. И в тот момент, когда она посмотрела на него, она увидела это. За его спиной, в темноте, мелькнули два фиолетовых глаза. Они горели ярко, неестественно, и в них не было ни капли сомнения. Они были холодными, пронзительными, и они смотрели на Уильяма с такой ненавистью, что Чарли почувствовала, как у неё мурашки пробежали по спине. А затем она увидела силуэт. Он был высоким, стройным, держал в руке топор, который блестел в тусклом свете фонарей. И затем раздался голос. Роботический, механический, но с отчётливым британским акцентом. Он звучал артистично, почти театрально, с лёгкой насмешкой, которая проникала в самую душу. — Ну привет, папуленька. Уильям резко обернулся, но было слишком поздно. Топор взметнулся в воздухе и обрушился на него с такой силой, что звук удара разнёсся по залу. Удар был сильным, точным. Уильям отлетел в сторону и упал на пол, его костюм Спрингтрапа заскрипел, а из механизмов посыпались искры. Чарли замерла, глядя на фигуру, которая стояла на месте Уильяма. Её сердце забилось быстрее, когда она узнала его. Майкл. Он стоял перед ними, его глаза горели фиолетовым, а на лице застыла та самая безумная, артистичная улыбка, которую Чарли видела в ту ночь, когда он убил своего отца. Он был в тёмной одежде, его руки были испачканы маслом и кровью, а в руках он держал топор, который всё ещё блестел в тусклом свете. Его волосы были растрёпаны, и он выглядел как безумный актёр, который только что вышел на сцену. Он посмотрел на ребят, и в его глазах мелькнула искра. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на них, и они сразу всё поняли. Чарли почувствовала, как её ноги начинают двигаться сами собой. — Бежим! — крикнула она, и они бросились к мосту. Они бежали по металлическому мосту, который скрипел и раскачивался под их ногами. Чарли чувствовала, как ветер свистит в ушах, как сердце колотится где-то в горле. Когда они перебежали на другую сторону, она обернулась. Аниматроники уже стояли рядом с ними — они перешли мост сразу за ребятами. — Ты не мой сын, — сказал Уильям, и его голос был низким и шипящим, как у змеи. — Ты никогда не был моим сыном. Ты был ошибкой. Жалкой, слабой ошибкой, которую я должен был уничтожить ещё тогда. Майкл усмехнулся, и его улыбка была холодной и артистичной. Его глаза горели фиолетовым, и он смотрел на отца с насмешкой. — Ошибкой? — переспросил он, делая шаг вперёд. — Ты называешь меня ошибкой? Но посмотри на себя, отец. Ты стоишь здесь, сломанный, в этом дурацком костюме, который ты сам создал. А я стою над тобой. Кто из нас ошибка? — Ты ничего не понимаешь, — сказал Уильям, и его голос дрожал от злости. — Ты никогда не понимал. Я создавал великие вещи. Я создавал бессмертие. А ты... ты просто жалкая пародия на человека. — Пародия? — Майкл рассмеялся, и его смех был громким, почти безумным. — Ты называешь меня пародией? Но кто из нас сейчас стоит в костюме, который его же и убил? Кто из нас пытался стать бессмертным, а стал просто ещё одной игрушкой в своей же игре? Уильям зарычал и сделал шаг вперёд, его глаза горели яростью. — Ты не имеешь права говорить мне это! — закричал он. — Ты всегда был слабым! Ты никогда не был достоин быть моим сыном! Майкл усмехнулся, и его улыбка стала ещё шире. — Слабым? — переспросил он. — Ты называешь меня слабым? Но кто из нас сейчас стоит на коленях, а кто стоит над ним? Он достал из кармана коробок спичек. Медленно, почти театрально, он открыл его и вытащил одну спичку. Затем он провёл ею по коробку, и она зажглась, освещая его лицо жёлтым светом. Пламя заплясало на кончике спички, отражаясь в его фиолетовых глаза. Уильям замер. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что собирается сделать Майкл. — Ты не можешь, — сказал он, и в его голосе впервые послышался страх. — Ты не можешь это сделать. Это безумие! — Безумие? — переспросил Майкл, и его голос стал тихим и спокойным. — Ты говоришь о безумие? Ты, который убивал детей? Ты, который пытался стать богом? Ты, который уничтожил всё, что было дорого мне? Ты не имеет права говорить о безумии. Ты сам его создал. — Майкл, прошу тебя... — начал Уильям, но Майкл перебил его. — Прошу? — сказал он, и его голос стал почти насмешливым. — Ты просишь пощады? Но ты никогда не давал пощады никому. Ты никогда не останавливался. Так почему я должен остановиться? Он поднял спичку, и пламя заплясало на её кончике. Его улыбка стала шире, и он смотрел на отца с холодной решимостью. — Ты всегда думал, что я слабый, — сказал он, и его голос стал почти шёпотом. — Ты всегда думал, что я не смогу тебя остановить. Но посмотри на себя, отец. Ты умираешь. А я стою здесь, и я смотрю на тебя. И знаешь, что самое смешное? Я даже не чувствую себя виноватым. Он разжал пальцы, и спичка упала на пол, прямо в лужу бензина, которая покрывала весь зал. — Ой, — сказал Майкл, и его голос был почти издевательским. — Кажется, я её уронил. Всё-таки могу. Пламя мгновенно вспыхнуло, и огонь начал распространяться по полу. Уильям закричал, но его крик потонул в звуке ревущего пламени. — Ты... ты не можешь... — прохрипел он, пытаясь отступить, но огонь уже окружил его со всех сторон. — Я могу, — сказал Майкл, и его голос был холодным и спокойным. — Я всегда мог. Просто ты не хотел этого видеть. Он развернулся и пошёл по мосту вперёд, к ребятам. Его шаги были уверенными, и он не оборачивался. За его спиной пиццерия начинала гореть, и пламя поднималось всё выше и выше. Когда он перешёл на другую сторону, все уже ждали его. Аниматроники стояли рядом с ребятами, их глаза горели тёплым светом. Чарли смотрела на Майкла, который подошёл к ним, его глаза медленно переставали светиться. — Пошли, — сказал он, проходя мимо них. — Нам нужно убираться отсюда. Они бросились к выходу. Вся пиццерия горела. Огонь пожирал стены, потолок, всё, что было внутри. Они выбежали на улицу, и ночной воздух ударил им в лицо, прохладный и свежий. Чарли остановилась и повернулась назад. Здание горело, и пламя поднималось высоко в небо, освещая всё вокруг. Она посмотрела на Майкла, который стоял рядом с ней, и увидела, как он глубоко вздохнул. — Ты в порядке? — спросила она. Майкл кивнул, но ничего не сказал. Его лицо было уставшим, но спокойным. В этот момент Чарли заметила, что главная четвёрка аниматроников — Фредди, Бонни, Чика и Фокси — стояли рядом с ними. Они смотрели на горящее здание, и их глаза горели тёплым светом. Майкл повернулся к ним. — Где Хелпи? — спросил он, и его голос был серьёзным. Аниматроники переглянулись. Затем Фредди сделал шаг вперёд и заговорил. Его голос был низким, но человеческим, почти тёплым. — Хелпи остался дома, — сказал он. — Мы не дали ему уйти. Мы сказали ему сидеть там, чтобы он не пострадал. — Он был очень расстроен, — добавила Чика, и её голос был мягким и заботливым. — Но мы объяснили ему, что это опасно. Он понял. Он сказал, что будет ждать тебя. — Он обещал вести себя хорошо, — добавил Фокси, и его голос звучал почти с улыбкой. — Но я слышал, как он ворчал, когда мы уходили. Он хотел пойти с нами. — Он сказал, что ты злой, если ушёл без него, — добавил Бонни, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я думаю, он просто переживал. Майкл улыбнулся, и его улыбка была тёплой и благодарной. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что позаботились о нём. Я знал, что могу на вас положиться. Чарли смотрела на эту сцену с открытым ртом. Она не могла поверить своим глазам. Аниматроники говорили. Они говорили человеческими голосами. И они заботились о Хелпи. — Они... они говорят? — прошептала Джессика, её голос дрожал от удивления. Она смотрела на аниматроников широко раскрытыми глазами. — Они всегда могли говорить, — сказал Сэмми, и его голос был спокойным. — Они просто не делали этого при посторонних. Я видел, как они разговаривали с Майклом. — И ты не сказал нам? — спросил Джон, его голос звучал удивлённо. — Думал, вы сами догадаетесь, — пожал плечами Сэмми. — Они достаточно очевидны. Чарли посмотрела на брата, и в её глазах было удивление. Она чувствовала, как всё внутри неё переворачивается. — Они просто ждали подходящего момента, — сказал Майкл, поворачиваясь к Чарли. — Они не хотели пугать вас. Они знают, что вы — друзья. — Это невероятно, — сказал Клэй, качая головой. — Я просто не могу в это поверить. Они не просто роботы. Майкл улыбнулся и посмотрел на главную четвёрку. — Искажённые аниматроники сильно их потрепали, — сказал он. — Но я починю их. Они справятся. Они всегда справляются. — Они дрались как настоящие герои, — добавил Джон, глядя на аниматроников с восхищением. — Ну, не совсем герои, — усмехнулся Бонни. — Но мы старались. — Ты ещё и шутишь? — спросила Джессика, удивлённо поднимая бровь. — А почему бы и нет? — ответил Бонни. — Мы всё равно победили. Чарли смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она повернулась к аниматроникам. — Вы говорите... как люди, — сказала она, и её голос звучал почти восхищённо. — Мы всегда говорили, — ответил Фредди, и его голос был тёплым и спокойным. — Просто мы ждали подходящего момента. — И вы дрались с ними, — добавила Чарли. — Вы спасли нас. — Мы просто сделали то, что должны были, — сказал Фокси, и его голос был почти скромным. — Это не было подвигом. — Это было подвигом, — сказал Майкл, поворачиваясь к ним. — И я горжусь вами. Он провёл рукой по плечу Фредди, и тот слегка наклонил голову, как будто кивая. — Они и правда хорошо подрались, — сказал Сэмми, улыбаясь. — Я никогда не видел ничего подобного. — Даже мы удивились, — добавила Чика. — Но это было весело. — Весело? — переспросила Джессика, её голос звучал недоверчиво. — Ну, в каком-то смысле, — ответила Чика. — Мы давно так не разминались. Майкл усмехнулся и покачал головой. Его глаза уже не горели фиолетовым, и он выглядел почти нормальным, если не считать бледности и усталости. — Пойдёмте домой, — сказал он, поворачиваясь ко всем. — Я хочу спать. И мне нужно проверить Хелпи. Он, наверное, уже волнуется. — Он будет рад тебя видеть, — сказал Фредди. — Он всегда рад, — ответил Майкл, и в его голосе слышалась тёплая улыбка. Он сделал шаг вперёд, и все последовали за ним. Чарли шла рядом с ним, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается. Она знала, что это не конец. Но сейчас она была рада, что они все живы. И что они были вместе. — Майкл, — сказала она, когда они отошли от горящего здания. — Ты как-то... странно говорил с ним. Майкл посмотрел на неё, и его глаза были уставшими, но спокойными. — Я просто устал, — сказал он. — Устал от него. Устал от всего этого. И я хочу, чтобы это закончилось. — Ты закончил это, — сказал Сэмми. — Ты остановил его. — Надеюсь, — ответил Майкл. — Надеюсь, что это действительно конец. Они шли в тишине, каждый думал о своём. Чарли смотрела на звёзды, которые начали появляться на небе, и чувствовала, как внутри неё растёт надежда. Она не знала, что будет завтра, но знала, что сегодня они выжили. И это было главное.