Глава 1. Dark clouds и Oxygen (Augen)
12 июля 2026 г., 11:32
Примечания:
Здесь будет две песенки, слушать можно в любом порядке. Приятного чтения!)
– Территория оцеплена! Вход запрещён! Вы не видите? – охранник с красным лицом опирался на полицейскую машину одной рукой, а второй придерживал чёрный зонт.
– Я журналист! У меня разрешение на вход, – невысокий молодой человек постарался вытянуться, чтобы стать выше и (наверное, он так думал) страшнее. По его голубому зонту стучал дождь. В глазах переливался фиолетовый гнев, светлые брови хмурились.
– Какое нахрен разрешение? Вход только для полиции! Если вы продолжите, я буду вынужден задержать вас, – охранник тоже выпрямился и звякнул наручниками на поясе. Он вытянул руку, пока мягко останавливая молодого журналиста от прохода к дому. Тот отошёл на шаг, отряхнул бежевый плащ и заглянул в сумку, намереваясь предъявить международное удостоверение журналиста.
– Повторяю. Я, Тино Вайнямёйнен, член Международной Ассоциации Журналистов, требую про... – он запнулся на полуслове и оглянулся. За его спиной остановился чёрный внедорожник с тонированными окнами. Из машины вышли двое мужчин. Тино щёлкнул фотоаппаратом. Один из мужчин широко и белозубо улыбнулся и хлопнул зонтом, второй прикрыл лицо рукой от дождя, зонта при нём не было.
– Хенрик Хансен, частный детектив, – Хенрик продолжал приветливо улыбаться, его загорелое веснушчатое лицо и светлые, безумно уложенные вверх волосы совершенно не подходили унылым осенним пейзажам шведского севера. – А это мой коллега, Бервальд Оксеншерна, пастор церкви святой Клары, экзорцист. У нас разрешение из Стокгольма, – он сунул охраннику бумажку. Тот понимающе хмыкнул, отходя.
Щелкнул затвор фотоаппарата. Хенрик махнул в камеру, Бервальд тоже обернулся. Его холодный, усталый взгляд сквозь линзы прямоугольных очков скользнул по лицу журналиста и тут же снова обратился к дому. Быстро вернулся к молодому человеку. Завис. Тино Вайнямёйнен стоял с фотоаппаратом в одной руке и внимательно смотрел на Бервальда. Пастор уже где-то видел эти фиолетовые глаза. Он быстро отвернулся и спешно прошёл мимо журналиста к дому. Всё в этом месте было пропитано ненавистью и тёмной энергией. Вайнямёйнен хотел было снова потребовать пропустить его, но в этот раз выбрал обходную тропу. Он уверенно обратился к Хенрику:
– Хенрик Хансен, разрешите сопровождать вас для придания событию и вашей работе огласки. Я Тино Вайнямёйнен, представляю Международную Ассоциацию Журналистов, – голос финна был вкрадчивым и достаточно громким, чтобы уже прошедший мимо мужчина его хорошо слышал. Профессия оставила на нем заметный отпечаток, ведь людей он понимал отлично, особенно человеческие слабости и мрачные склонности.
Хенрик солнечно улыбнулся и обратился к охраннику:
– Парень с нами, – луч этой улыбки достался Тино.
Бервальд помрачнел и сухо выдавил из себя, говоря исключительно Хенрику и нервно поправляя уже мокрые очки:
– Нечего там придавать огласке, – его тон был таким, что сказанное легко можно было спутать с прямым оскорблением журналиста.
– Да брось, глядишь, это поможет делу.
Охранник недовольно пропустил Тино, предварительно посмотрев его удостоверение. Они втроём зашли в дом: журналист в бежевом плаще, экзорцист – в чёрном длинном, так напоминающем пасторский талар, и следователь в куртке коричневой кожи. Сердце финна быстро застучало, когда в нос ударил запах уже начинающей разлагаться плоти, он осторожно включил диктофон.
– Благо в этой глухомани догадались ничего не трогать, пока место не осмотрят профессионалы, – Хенрик довольно обошел гостиную. Его совершенно не смущал запах и вид крови, они видели не одну жуткую картинку за время негласного партнёрства с Бервальдом. – Что думаешь?
– Странно... – Оксеншерна задумчиво стоял на пороге, не проходя внутрь. Он медленно протирал очки, закрыв глаза и погружаясь в темную энергию этого дома. Тино тоже так и не решился войти в гостиную, при свете серого дня кровавая комната казалась насмешкой.
– А что странного? М? Где-то тут есть заурядный демон, который предсказуемо выбрал своей жертвой пастора. – Хенрик внезапно внимательно посмотрел на Тино. – Молодой человек, вы разбираетесь в подобного рода преступлениях?
Тино быстро кивнул, он был бледным и слегка дрожал, но выглядел достаточно уверенно.
– Я пишу материалы о проникновениях демонов и работе экзорцистов, – он зачем-то подтянул сумку к груди и снова отпустил её. – Не так, как вы, конечно... – он улыбнулся, снова надавив на уже найденное слабое место – сейчас ему нужны материалы.
– Тогда позвольте рассказать вам кое-что занимательное. Все преступления, которые совершают демоны, одинаковые. Они чувствуют жажду крови, тоскуют по человеческой душе, которую не могут обрести сами, поэтому уничтожают и разрушают. Часто от их рук умирают или юные люди, или церковнослужители. Кто-то думает, что их влечет чистота, что правда в случае детей, но пасторы... Есть всякие. Я лично считаю, что им нравится издеваться над церковью, – Хенрик рассмеялся, довольный своей наблюдательностью. – Устраняются такие демоны тоже всегда одним и тем же способом, каким?
– Выслеживаются по остаткам темной энергии, – с готовностью протараторил Тино. – И уничтожаются словом божьим и святым оружием.
– Не совсем так, но суть правильная. Когда нападают на их след, то они сами показываются, для них мы пахнем... привлекательно. Тогда-то их и убивают силой молитвы. Оружие почти не нужно. Но для этого нужно знать, где искать следы, как они идут, короче, без хорошего сыщика не получится. Вы, я надеюсь, записываете? Или запоминаете?
Тино разулыбался и провел рукой по мягкой светлой чёлке. Он на мгновение перестал выглядеть как человек, которого окружают кровь и разорванные трупы, будто они болтали на лавочке в солнечном парке.
– Записываю.
– Тихо, – Бервальд поднял ладонь вверх и открыл глаза, надев очки. – Темнота рваная. Я не могу увидеть направление следов.
На какое-то время повисла напряжённая тишина.
– Это не обычный демон, Хенрик, – пастор посмотрел на товарища. – Возможно, несколько.
– Ерунда какая-то! Возможно, не демон, так что ли? – саркастично пошутил Хенрик, приподняв одну бровь. Бервальд уверенно кивнул. Следователь недоверчиво покачал головой.
– Это тоже часто случается, экзорцисты не всесильны, могут ошибаться. Иногда нужно подумать и головой простого человека. Тогда начинаю работать я, – Хенрик осветил улыбкой окровавленные стены, одергивая свою кожаную куртку.
Бервальд тяжело вздохнул и промолчал. Тино наблюдал за тем, как Хенрик Хансен медленно обходит комнату с какими-то приборами, вытащенными из кожаного чемоданчика. Он хмурил тёмные брови и совал свой длинный нос во все углы гостиной.
– Позвольте спросить, когда вы стали экзорцистом? – Тино осторожно пытался найти ключ к ещё одному спикеру, чтобы открыть дверцу в тайник заветной информации. Он посмотрел на мерцающие голубым глаза пастора.
Бервальд покосился на молодого человека рядом с собой. Они оба так и стояли на пороге.
– Давно, – строго ответил он, поспешно отвернулся и поправил очки.
– А было ли что-то, что вас к этому подтолкнуло? Когда я общался с другими людьми вашей профессии, то они часто делились "событием, которое изменило всё".
– Нет.
– Извините, не совсем понял, что нет? – Тино мягко и терпеливо улыбнулся, кажется, его собеседника нельзя назвать "спикером".
– Не было такого события.
Тино на мгновение подтормозил, выбирая тактику. Каждая реплика шведа будто ставила точку в их диалоге.
– Вы хотите сказать, что всегда знали, что станете экзорцистом, что в детстве об этом мечтали, может быть? – речь Тино внезапно сбилась, он смутился своей настойчивости.
Бервальд устало вздохнул и посмотрел в потолок. Кажется, он и правда пытался вспомнить. С потолка сорвалась запоздалая кровяная капля. Оксеншерна проследил за ней до самого пола. Тино внимательно изучал его лицо: прямой узкий нос, светлые ресницы и брови, острые скулы, тонкие напряжённые губы.
– Меня попросили, а потом... – он задумался.
– А потом? – с интересом подхватил Тино.
– А потом он не смог остановиться нести людям праведный свет, – смех Хенрика был каким-то наигранным. – Ребята, у нас проблемы. Нет следа. Ложный уходит в сад, а там теряется. Не мог же он провалиться сквозь землю. Такое только в глупых фильмах бывает.
Бервальд уверенно кивнул. Тино нахмурился, он не узнал совершенно ничего нового. Нужно было спросить Бервальда о деле, а не о его жизни, ещё и так абстрактно, идиот. Ну и что растерялся? Но было так интересно, пастор казался увлекательным… предметом хотя бы для заметки.
– Тёмная энергия везде. Она до сих пор активна. Не пускает.
Они втроём прошлись по саду, без особых успехов осмотрели следы и почти сошедшее кровавое пятно. Бервальд сильнее помрачнел. Ему не удалось ничего увидеть. Темнота жужжала вокруг, как рой пчел, не давала разглядеть след демонической энергии.
– Что будете делать дальше? – не удержался Тино. Он уже несколько раз порывался предложить экзорцисту свой зонт, но это ощущалось слишком личным жестом.
Бервальд неопределенно хмыкнул.
– Опросим свидетелей, осмотрим город, наверняка энергия где-то копится сильнее. Найдем и уничтожим! – Хенрик ударил кулаком по ладони, зловеще ухмыляясь.
Тино немного нервно рассмеялся, посмотрев на эту улыбку.
– Очистим дом от скверны, – холодно возразил Бервальд.
– Да-да, и это тоже, – отмахнулся Хансен, – нам сейчас надо будет остаться в саду, Берв смущается, – Хенрик подмигнул журналисту. Тино выдавил из себя неловкий смешок. Оксеншерна холодно и пронзительно смерил следователя взглядом.
– Это для вашей безопасности.
Вернувшись в дом, пастор совершил ритуал очищения. Хенрик и Тино остановились у единственного не закрытого шторой окна. При чтении псалмов грани предметов, темные углы постепенно освещались. Кровь начала постепенно исчезать. Первой пропала омерзительная пентаграмма со стены. Тино приоткрыл рот – какая удача наблюдать это. Защёлкал фотоаппарат. Сильный монотонный голос заставлял все нечистое вернуться туда, откуда оно пришло. Длинные пальцы скользили по страницам священной книги. Фигура экзорциста подсвечивалась синим и фиолетовым, переливаясь. Гостиная осветились ярким голубым сиянием. Два человека у окна отвернулись, прикрывая глаза рукой.
– Позволите узнавать о том, как движется расследование? – Тино обращался к Хенрику, когда они уже стояли у машины, но краем глаза следил за Бервальдом, стараясь говорить максимально уважительно.
– Конечно-конечно, пускай все знают наше доброе имя, – Хенрик подмигнул, отдал Тино визитку и сел в машину, ловко закрыв зонтик. Бервальд немного пристальнее, чем раньше, оглядел Тино, задержавшись у входа. Что-то было в нём... чарующее, тянущее и пугающе знакомое. Он осторожно заглянул в лицо журналиста, в фиолетовых глазах у финна переливалось нечитаемое доброжелательное выражение, но улыбка была грустной. Пастор тут же отвернулся и сел на водительское место. Машина тронулась. Тино выключил диктофон и сделал несколько снимков дома.
* * *
В опросе свидетелей Бервальд и Хенрик разделились. Точнее, Бервальд отказался участвовать, его вид смущал говорящих, а вопросы задавать он не умел. Вместо этого он двинулся осмотреть город и, особенно, церковь.
Пастор впервые обратил внимание на каменные горы и густой тёмный лес вокруг. Короткий и серый осенний день быстро кончался, сумерки стремительно опускались, затапливая дороги и дома тягучей темнотой. Горы совсем исчезли из виду, опять зарядил дождь, будто стремясь смыть следы мерзкого преступления прошлой ночи. Экзорцист ходил по городу несколько часов. Темная энергия разрывала материю реальности в нескольких местах, но это не указывало на след демона. Скорее говорило о том, что равновесие было нарушено. Несколько раз Бервальд останавливался, направлял ладони на стены. Загорался тихий голубой свет, мерцал и гас. Мысли его крутились вокруг работы, но снова и снова возвращались к молодому человеку в бежевом плаще.
Они с Хенриком заняли два номера в одном из отелей для туристов горнолыжного курорта. Все отели стояли пустые – совершенно не сезон. В номер этой ночью он так и не вернулся. Побродив по городу, он сквозь усилившийся дождь двинулся к церкви.
Бервальд отпер двери небольшого, выкрашенного белым храма с острой часовне. Кое-где штукатурка на фасаде обрушилась, обнажая каменную кладку. Храм окружало кладбище. Внутри его встретил смотритель, уже собирающийся уходить домой на ночь. Мелькнула дальняя молния. Он без лишних вопросов передал временному пастору ключи. Вскоре его спину сожрала темнота ранней ночи. Прогремел гром. Шаги Бервальда гулко отражались от каменных стен, когда он прошёл к алтарю. Мужчина снял мокрый насквозь плащ и опустился на колени перед распятием. С его светлых волос капала вода, а очки запотели.
– Наставь меня на путь истинный, Господи, ибо не вижу и не знаю, куда идти, – зашептал он, закрыв бесполезные глаза. Молитва не складывалась. Какое-то время Бервальд сидел в полумраке, слушая дождь. Капли стучали по тёмным окнам. Он устало вздохнул. Предметы вокруг ярко осветились вспышкой молнии. Мысли снова вернулись к журналисту. Бервальд постарался во всех подробностях воспроизвести его образ, но он постоянно плавился, в нём не было ничего устойчивого, ничего, на что можно было бы опереться. От лица остались только фиолетовые глаза. Мягкий и грустный взгляд. Прогремело. Бервальд зажал переносицу. Где он уже мог видеть его? Не за тем они приехали в это место. Не об этом нужно думать. Он прожил больше тридцати лет своей жизни, не интересуясь людьми вокруг. Было служение, помощь страждущим…
Бервальд резко поднялся и несколько раз прошёлся туда-сюда у алтаря. Мысли наконец вернулись к работе. Где эта тварь прячется? Почему не показалась, когда он искал её в доме и в саду? Почему не появилась, когда он пытался почувствовать её в городе? Почему энергия была такой мерцающей, будто это и не демон вовсе? Будто их двое? Или даже трое? Что это за сущности? Бервальд устало опустился на скамью и откинул голову назад, убрав мокрые короткие волосы со лба ладонью. Своды церкви терялись во мраке. Раздался раскат грома. Он снял очки и положил их рядом, скрестил руки на груди. Ответов не было.
В горах скоро ляжет снег. Сюда поедут люди. Времени не так много. Сколько? Месяц? Полтора?.. Глаза Бервальда всё чаще надолго закрывались, а дыхание стало глубоким и размеренным.
***
Во сне он снова бесконечно шёл в полной темноте. Свет от его меча падал на руку, но дальше собственной руки Бервальд ничего не видел. Этот сон снился ему снова и снова уже много лет, с тех самых пор, как он стал экзорцистом. Иногда он слышал далёкий скрежет, будто кто-то сидит на краю мира и тоскливо водит коготком по стене. От этого звука на спине появлялись мурашки, но Бервальд упрямо продолжал идти вперёд. Раздался слабый тоскливый скрежет, будто на другом конце вселенной приоткрылась дверь. Повисла тяжёлая тишина. Бервальд сжал меч. – Здравствуй. Голос раздался ото всюду сразу. Он двоился, множился и рассыпался осколками. Пастор обнаружил, что у него самого голос исчез. Меч в руках ровно и слабо светился, делая руку голубоватой и призрачной. «Кто ты?». – У нас нет имени. Мы ждали тебя. Мы так давно ждали тебя. Бервальд сглотнул. У голоса нельзя было определить ни пол, ни возраст, ни тем более тональность или эмоцию. Это был голос сразу всех – и никого одновременно. На лбу Бервальда выступила испарина. Он разрубил темное пространство перед собой. «Покажись!». Голос мягко рассмеялся, неожиданно став очень человеческим, но все таким же неуловимым. Бервальд соскочил со скамьи в храме, резко проснувшись. В руке осталась тяжесть меча – он и правда был в руке, совсем как во сне. Пастор обернулся на дверь. Внутри прихода все ещё было темно, только слабо светилось оружие. Что-то скреблось возле входной двери.***
Хенрик, в отличие от товарища, не спешил вылезать из машины под дождь, он докатил до самых дверей полицейского участка. Девушка с длинными пепельными волосами не сразу передала Гилберту Байльшмидту о посетителе, твердя, что никаких частных детективов они не знают и не ждали. – Суперинтендант Байльшмидт, чем могу быть полезен? – Гилберт протянул Хенрику руку. – Хенрик Хансен, частный детектив. Я занимаюсь расследованием убийства в доме на Горном шоссе, мы прибыли из Стокгольма с экзорцистом сегодня утром, – детектив озарил коллегу улыбкой, но тот оставался достаточно мрачным. Они пожали руки. Хенрик невольно напрягся, заметив красноватый цвет глаз нового знакомого, но вскоре сложил 2+2 – полицейский был альбиносом. Для следователя это было тем более неприятно, что похожий цвет глаз он раньше видел только у демонов. – Мы вызывали из Стокгольма только экзорциста, – Гилберт выдал это возражение, уже делая рукой приглашающий жест у открытой двери своего кабинета. – Да-да, верно, но мы работаем в паре. Это эффективнее, – Хенрик прошел в кабинет и тут же развалился на стуле рядом со столом, закинув ногу на ногу. – Собственно, у меня есть всего пара вопросов и предложение о сотрудничестве. Гилберт сел за свой стол и положил подбородок на замок из рук, внимательно рассматривая человека напротив. Очень уж модно одет, это будет непростое сотрудничество. – Я слушаю. – Во-первых, есть ли у вас снимки с места преступления? Чем раньше они сделаны, тем лучше. Во-вторых, успели ли вы поговорить со свидетельницей? В-третьих, есть ли какие-то предположения или что-то, что нам может быть полезно? – Хенрик загибал пальцы, улыбаясь с чувством собственной важности и некоторого превосходства. Уголок губ Гилберта нервно дёрнулся. – Сначала у меня есть один вопрос. Почему демон ещё не обезврежен? Обычно это занимает у опытных экзорцистов пару часов, – теперь уже Гилберт сел увереннее, вытаскивая пачку сигарет из нагрудного кармана. – Мой напарник сказал, что это не обычный демон, в этом и дело. Пока мы даже не уверены, что это именно демон. Так бы я и не обратился к вам, суперинтендант. Обычно мы за пару минут справляемся, но здесь что-то не так, – Хенрик покачал головой и вытащил свои сигары и газовую зажигалку с гравировкой, протянул Гилберту, тот покачал головой. По взаимному согласию они закурили. – Допустим, – Гилберт нервно пожевал сигарету. Он поднялся и вытащил одну из папок со стеллажа. Стоит заметить, что в документах у него был идеальный, даже пугающе идеальный порядок. Он раскрыл папку перед детективом. Пока Хенрик просматривал фотографии и делал какие-то записи в кожаной записной книжке, суперинтендант продолжил: – Со свидетельницей мы не говорили, врач пока не разрешает. Женщина лишилась детей и супруга. Я надеялся заехать в больницу завтра. Вы должны бы и понимать такие вещи. А другие сведения… – Гилберт сделал последнюю затяжку и потушил сигарету на середине, нервно дёрнув плечом. – Я раньше не сталкивался с преступлениями такого… рода. Сегодня я просмотрел похожие случаи. Со взрывом и пентаграммой. В новостных сводках за последние пять лет в Швеции не происходило ничего подобного. Был случай в России, но больше десяти лет назад. Убит тоже пастор, тоже был взорван, тоже есть пентаграмма, но произошло это в церкви и при толпе людей. – Ага, а можно глянуть полный материал? Тот, кого мы ищем, похоже, любит внимание. Но почему так долго никаких преступлений… – Хансен будто говорил сам с собой, медленно выдыхая дым в сторону. Гилберт протянул ему распечатку материала из той же папки. – Это пока всё, что мне известно. Какое сотрудничество вам нужно? – Давай на «ты», по рукам? Гилберт раздражённо кивнул. Ему чертовски не нравилось ощущать формальное превосходство детектива, ведь опыта у того было явно больше. – Мне нужно сопровождение в морг, останки ведь были изъяты сегодня утром сразу после нашего визита, я надеюсь? Нужно заключение мед. экспертизы. Нужен ордер на допрос свидетеля и ордеры на обыск, если потребуется. И твое участие и доброе отношение, конечно, – Хенрик подмигнул в конце, снова с удовольствием затянувшись. – Я довезу до морга и подожду в машине, – грубо ответил суперинтендант. – Ты боишься крови? – детектив поднял брови, искренне удивившись. – Нет, я не переношу нашего суд.мед.эксперта, – раздражённо прошипел Байльшмидт. Через полчаса они уже входили в помещение морга. Пахло формалином, хлоркой и то ли крепким алкоголем, то ли спиртом. Гилберт шёл первым, всем своим видом показывая, что он готов добавить в это место ещё один труп.
