Пока она будет рядом

— Хорошая девочка… Духота застыла в воздухе, осела едва заметными каплями пота на её лбу. Она делает глубокий вдох и проходится языком по пересохшей нижней губе, морщится, когда слюна попадает в трещинки сухой кожи. Давно пора остановиться. — Продолжай… Она нервно дёргает рукой, чувствуя, как скручивает от усталости пальцы. Хриплый шёпот обжигает ухо, и от этого духота, висящая в комнате, кажется, только усиливается. И она не выдерживает, тихо хнычет, ощущая, как чужие холодные пальцы забираются под тунику и бегут по спине, провоцируя сладко-приятную дрожь во всём теле: — Леонора, я не могу больше… Она пытается отклониться назад и всхлипывает от безысходности, когда чужие руки не дают сделать этого, наоборот, заставляют прижаться грудью к столу. — Нет. Ещё двадцать билетов, Софи, — шепчет на ухо голос. — Я устала… — скулит Софи, сжимая руки на коленях. Роняет голову на стол. Часы, стоящие на столе, отстукивают секунды, громко, попадая в такт с ударами её сердца. Свет настольной лампы больно режет глаза, отпечатывается на сетчатке невыносимо ярко, щеке неудобно на жёсткой шершавой поверхности стола. Сейчас бы гулять на улице, где дует прохладный летний ветерок, где крики, смех, яркие неоновые вывески и разговоры, или лежать с Леонорой в кровати, накрывшись пледом, потягивать холодный чай из трубочки и смотреть какой-нибудь глупый сериал, но… — Двадцать билетов, Софи, — голос неумолим. — Это насилие, — выстанывает Софи, пока мягкие руки аккуратно сжимают и массируют её плечи. — Всего лишь нежелание твоего отчисления, — голос издевается, долбит по ушным перепонкам. — Ты же не отчислишь меня из своего же университета?.. — выдыхает Софи, выворачиваясь из-под её рук. Разворачивается на стуле к стоящей за спиной женщине, смотря с надеждой, и та отвечает усмешкой. — Я – нет, а те, кто будет принимать у тебя – вполне себе, если ты хотя бы что-то не выучишь. Софи, это последняя пересдача, — голос становится жёстче. — Я не могу-у… — В таком случае, можешь сегодня спать на диване. Или за этим столом. Как тебе удобно. Можешь вообще не спать, — мурчит Леонора, наклоняясь ниже, снова сжимая её плечи. — но ко мне в кровать даже не вздумай приходить, пока всё не выучишь. — Ты садистка. Леонора цепляет коротким ноготком её подбородок. — Безусловно, — мягким шёпотом подтверждает она. — ты только сейчас поняла?.. Они смотрят друг другу в глаза ещё пару секунд. Софи моргает, просяще заглядывает в глаза, пытаясь разжалобить Леонору, но это, очевидно, невозможно. — А можно один поцелуй?.. — она пытается приподняться, ухватиться за чужие плечи, но её безжалостно придавливают к стулу, а самая невыносимая в мире женщина наклоняется ещё ниже, дразня горьким ароматом духов, и соблазняющим хриплым голосом выдыхает на ухо: — Один билет – один поцелуй. Софи хочет умереть. * * * Софи кажется, что она запомнила свой почерк навсегда. Каждая черточка, каждая размашистая завитушка – всё это въелось в память, отпечаталось где-то в сознании ярко-чёрным по белому. От этого контраста уже режет глаза, текстура бумаги на ощупь невыносима, Софи откидывается на стуле, закрывает глаза и мечтает о том, как красиво будут гореть эти конспекты. — Ты учишься или медитируешь?.. Леонора сидит на диване у неё за спиной, завернувшись в плед, и читает какую-то книгу. Софи почти рычит от бессилия. Но сдерживается и лишь выдыхает: — Я выучила. Од-дин билет. Я выучила один билет. Ну вот. Уже заикается. Ещё немного – и задёргается глаз. И там она и вовсе грохнется в обморок – от истощения. — Да? — с ядовитой недоверчивостью спрашивает голос у неё за спиной. — ну расскажи. Софи резко встаёт, едва не отшвыривая стул. — Рассказывать я буду преподавателю, — цедит она, делая пару шагов к Леоноре. Та лишь слегка приподнимает бровь. — а что касается тебя… Оставшееся между ними расстояние она преодолевает почти бегом, а Леонора лишь опускает книгу. Ухватившись за спинку дивана, оседлав чужие бёдра, Софи победно целует – Леонора бы не успела её остановить. Её губы оказываются самыми мягкими и самыми потрясающими на свете, и Софи тонет в ощущениях, не стараясь сдерживать тихий скулёж. Леонора слегка запрокидывает голову, позволяя вжаться животом в свою грудь, и Софи постанывает в поцелуй, крепко сжимая коленями чужие бёдра – от Леоноры вкусно пахнет персиковым гелем для душа, у Леоноры такие невыносимо приятные, влажные от воды волосы – Софи прячет в них свои сухие уставшие руки и мечтает навсегда остаться в этом мгновении. Но поцелуй заканчивается, а за ним следует лёгкий укус в плечо. Потом посильнее. — Наглая девчонка. — Я же вы-ыучила… — она тыкается носом в холодные волосы, вдыхая запах шампуня, а чужие ногти слегка царапают кожу спины. — Откуда я знаю?.. может, ты меня обманываешь?.. — недовольно фыркает Леонора, ёрзая на диване. Софи наклоняется ниже, трётся носом о её шею. — Когда я обманывала вас, леди Лессо?.. Она не видит, но чувствует, как Леонора улыбается на это обращение, чужие руки на спине притягивают её ближе, и крышу сносит окончательно. — Леонора, пожалуйста, пойдём спать… пойдём спать, Леонора… — шепчет она, задыхаясь, покрывая судорожными поцелуями щёки, подбородок, шею, — пожалуйста, вместе… — гладит большими пальцами крылышки тонкого носа, прижимается лбом к чужому лбу. — вдвоём… под одеяло… спать… Леонора останавливает её, накрывая её щёки руками. — Заманчивая идея, но нет. Обхватывает поперёк груди и снимает с себя, как котёнка. Перекладывает на диван. И Софи остаётся одна, смотря, как она удаляется на кухню. — Поспи двадцать минут, чтоб отдохнуть. И учи дальше. Слышишь? Ты вылетишь, Софи. А Софи чувствует, уткнувшись носом в кожаную обивку дивана, что ей по-е-бать. Ей бы любимую женщину рядом, и спать. Спа-ать. * * * В полчетвёртого утра – кажется, сейчас полчетвёртого, – она встаёт из-за стола, шатаясь, кое-как доходит до кухни. Горит только мягкая подсветка, тянущаяся по краю потолка, но Софи всё равно мучается, скулит и прикрывает глаза: головная боль даёт о себе знать. Опирается руками о раковину, плещет себе в лицо холодной водой из-под крана. Закрывает глаза, ощущая, как капли стекают по лицу, по шее и, огибая ключицы, по груди. Холодная вода слегка отрезвляет. Софи обводит мутными глазами кухню и фокусируется на недопитой кружке ромашки. Подходит к ней и, подняв чайник уставшей рукой, доливает в кружку горячей воды, щурясь на бултыхающийся пакетик. А потом чьи-то тёплые и мягкие руки обхватывают её сзади, смыкаясь на животе. Софи жмурит глаза, пытаясь подавить улыбку, и тихо сопит: — Чего не спишь? — Не смогла уснуть без тебя, — честно признаётся Леонора тихим вибрирующим шёпотом. Ставит подбородок на её голову. — Который час? — Полчетвёртого, — тем же шёпотом отвечает Софи. Они стоят, уютно обнявшись, и почему-то кажется, что нужно вести себя тихо, хотя кроме них в квартире нет никого. И Софи всё же немного оттаивает, отдаваясь теплу властных, но заботливых рук. — Идите спать, леди Лессо. Кому-то завтра на работу. — М-м, — мурчит Леонора, потираясь носом о её шею. — переживу. А как твои успехи?.. Софи молчит, накрывает кружку ладонями, а Леонора накрывает её ладони своими. Это с ней – совсем-совсем нечасто. Софи почти никогда не видит Леонору такой – не резкой, не грубой, не властной, отдающей бесконечные приказы и ставящей условия, которым нужно подчиняться – к этому Софи привыкла, Леонора проявляла так свою любовь. Но её Леонора могла быть и другой – мягкой, мурчащей, немного уставшей, и тёплой-тёплой, как растаявшее масло. Или как мягкий плед на их кровати, который она так любила. — Не заходи слишком далеко, — бормочет ей в шею Леонора, и Софи пытается подавить дрожь от чужого дыхания, но не может удержаться, чтобы не подколоть её. — Забавно от тебя это слышать. Леонора усмехается, заглядывает ей через плечо, и они всё ещё согревают и без того горячую кружку своими тёплыми ладонями. — Не сравнивай постель и учёбу, дорогая. Там разные правила. И если бы это был любой другой момент, Софи бы точно попросила свою Леонору наглядно продемонстрировать, какие правила действуют в постели, но сейчас… сейчас на кухне так темно и тихо, а сопение Леоноры показывает, что она уже почти спит, да и сама Софи не хочет в этой жизни уже ничего, кроме сна. Кроме тёплой кровати с сопящей Леонорой под боком. — Пойдём спать, — шёпотом предлагает она, и Леонора впервые молча соглашается, обнимая её слишком мягко и слишком – слишком – заботливо. * * * Может быть, это период сессии, может быть, что-то случилось с самой Леонорой, но то мягкое и тёплое чувство, возникшее ещё тогда, на кухне, полчетвёртого, возникает между ними снова, когда Софи приходит к ней ночью пару дней спустя. Падает на их кровать, прижимается к своей Леоноре, уткнувшись носом в подушку, и тихое “выучила?” мягким шёпотом заставляет сжаться на матрасе, подтянуть колени к груди, переворачиваясь набок. — Не сдам, я не сдам, — шепчет она, пока чужие заботливые руки обхватывают, притягивают к себе. Леонора фыркает на её заявление, мимолётно задевает её губы своими. — Всё ты сдашь. Я знаю. И Софи приходится напомнить себе, что в жизни есть вещи намного, намного важнее пересдач и билетов. Например, Леонора. Её Леонора. — Всё ты сдашь. Воздух вокруг по-прежнему душный, она никак не может устроиться поудобнее, не может найти себе место, ёрзает в тёплых женских руках и представляет, сколько всего они сделают вместе, когда это закончится. А пока можно и потерпеть. И удушающую жару, и заставляющую содрогаться головную боль, и эти отрывочные попытки вбить себе в сознание что-нибудь из билетов, – всё, всё можно потерпеть. Пока Леонора рядом, до тех пор, пока она рядом будет. * * * Софи ненавидит сессию, и ненавидит учить билеты, и только притворяется – притворяется в ночь перед экзаменом, что она готова. — Софи, прекращай, — сердито бормочет Леонора, открывая глаза, щурясь на неё, и Софи виновато поворачивается к ней. — невозможно с тобой спать, честное слово. Прекращай вертеться и паниковать, я уверена, что ты всё выучила. — Ещё бы я была уверена… Леонора, не долго думая, затыкает её подушкой. Прижимает подушку к её лицу и держит так пару секунд. — Успокоилась?.. Всё, я больше не хочу слышать ни одного слова о сессии до завтрашнего утра, поняла?.. Софи сердито моргает, отпихивая руками подушку. Морщит нос. — И какие же слова вы хотите от меня слышать, леди Лессо? — с издёвкой выдыхает она. В глубине тёмных глаз Леоноры сверкает тот самый – опасный и притягательный огонёк. Огонёк, который Софи так обожает. — Ты все-таки не даёшь мне заснуть, да, — тихо тянет Леонора, придвигаясь ближе, приподнимаясь на локтях. — хочешь, чтобы я… разозлилась?.. Сердце гулко ударяется где-то внутри, и Софи чувствует тепло внизу живота. Леонора сводит с ума, она злая, но зато своя, причиняет боль, но не делает больно. И это чертовски возбуждает. Мгновение спустя – Софи почти не успевает уловить этот момент, – Леонора уже сидит на ней, угрожающе нависая тёмным силуэтом. — Ну, — глубоким низким голосом произносит она, цепляя пальцем её подбородок. Софи немеет. — будешь спать?.. — задаёт вопрос свистящим шёпотом. Софи сглатывает, видя, как сверкают её глаза в темноте, в неярком свете фонаря с улицы. Пытается что-то ответить. И как раз в этот момент Леонора чуть приподнимается, дразняще трётся бёдрами о её бёдра. Софи снова чувствует это сладкое тепло, ощущает на себе тёплый, тяжёлый вес чужого тела и, не в силах ничего сказать, лишь слегка мотает головой. Леонора изучает её пристально, хищно, ещё пару секунд. У Софи покалывает кончики пальцев, она обожает, когда внимание этой женщины приковано к ней, она обожает, но не смеет двинуться, молча дожидаясь чужих приказов или действий. И Леонора действует. Холодные ладони ложатся на её грудь, и Софи сдерживает дрожь. — Можешь же лежать спокойно, когда захочешь, — мурчит Леонора с лёгким оттенком насмешки, и Софи, наконец, отмирает. Резко выдыхает, потом опять набирает воздуха – Леонора, наверное, может чувствовать участившееся биение её сердца под своими ладонями. Сдержать тихий скулёж не получается, когда женские руки начинают играться с её сосками через ткань лёгкой ночнушки. Леонора замечает это и кивает с какой-то ядовитой улыбкой, показывая, что разрешает. Софи запрокидывает голову, когда когда тонкие пальцы с короткими острыми ноготками выкручивают её соски, постанывает, когда чужое колено упирается между ног, и совсем теряет голову, когда холодный язык проводит по шее. — Леонора… я очень, очень… Язык исчезает, а чужая рука сжимается на горле. Несильно, но Софи распахивает глаза, хватая ртом воздух, жадно облизывает пересохшие губы, и слишком поздно замечает, как Леонора реагирует на этот жест. Чужие зрачки расширяются, и, кажется, она хотела что-то сказать, но Леонора наклоняется вниз и целует, жадно зацеловывает её губы, проводит по ним языком. Её колено, упирающееся прямо в клитор, дразняще поглаживает его, и Софи чувствует, что больше не может. Призывно стонет в поцелуй, заставляя Леонору отстраниться, побуждая её продолжить. Чужая рука на шее ослабляет хватку. — Что я тебе говорила насчёт Леоноры? Тон стальной, хватка стальная, а у самой – чуть сбившееся дыхание и та же жадность в глазах. Софи моргает. — Простите, леди Лессо. Ловит чужую ладонь и целует, желая извиниться перед своей Леонорой, за что та мягко гладит по щеке. — Хорошая девочка. Софи почти хнычет, сдерживаясь в самый последний момент, когда Леонора сползает с неё, и колено между ног исчезает. И тут же закусывает губу, когда женские руки забираются под ткань ночнушки, ложатся на бёдра. — Так что ты там говорила? — тихо спрашивает Леонора, наклоняется к её животу, ведёт носом от пупка до паха. — Я очень скучала, — выдыхает Софи, слегка нетерпеливо ёрзая на простыни. — Правда? — бормочет Леонора куда-то в низ живота, посылая мурашки по её коже. Софи сглатывает, раздвигает ноги чуть шире, но чужие руки не двигаются, всё так же лежат на её бёдрах. — Да, — Софи решает действовать решительнее. — я хочу, чтобы вы трахнули меня, леди Лессо. Леонора одобрительно мычит ей в живот, а потом наклоняется ещё ниже, трётся носом о её клитор, и Софи крупно вздрагивает, нетерпеливо ёрзая, сдерживает дикое желание ухватить Леонору за волосы, не дать ей отстраниться. Сдерживает, потому что после такого экзамен она завтра будет сдавать стоя, а спать сможет только на животе. Леонора чуть выпрямляется. — Это и я собираюсь сделать, дорогая, — шепчет она, и её рука наконец сдвигается. Леонора проводит пальцем между её половых губ. — Какая мокрая, — мурчит, с удовольствием облизывая палец, и Софи готова кончить от одного только этого жеста, от одного только этого голоса. — люблю, когда ты так сильно меня хочешь. Леонора наконец рывком раздвигает её ноги и поднимает голову. — Ты помнишь правила, дорогая. Ни одного слова больше. Два пальца резко входят, растягивая, и Софи всхлипывает, прижимая ладонь к губам, всхлипывает от того, как хорошо это ощущается, от того, как сильно она скучала, скучала по пальцам Леоноры внутри себя. Та тем временем останавливается, поднимает голову, оглядывает её пристально. Чуть изгибает брови. — Что, быть с тобой понежнее, м-м?.. От этого низкого вибрирующего мычания Софи с силой прикусывает губу, сжимается вокруг чужих пальцев, и Леонора всё понимает по её глазам. — Ты чёртова мазохистка, дорогая, — шепчет, резко добавляя третий палец. Лёгкая боль всё же возникает на мгновение где-то внутри, но в ту же секунду проходит, стоит Леоноре чуть согнуть пальцы, аккуратно надавливая. Софи приоткрывает рот, грудь вздымается от напряжения. Хочется глубже, больше, но просить нельзя, касаться себя тоже нельзя, и ей остаётся только схватить подушку, прижать к лицу, заглушая стоны. Леонора смотрит на неё с хищной усмешкой, позволяя себе лишь лёгкие толчки, Леонора улыбается, наблюдая за тем, как Софи глухо стонет в подушку, пытается насадиться поглубже, сжимаясь вокруг её пальцев. Толчки усиливаются. — Убери её, — снова мурчит Леонора, ухватив подушку за край. — хочу тебя слышать. Не подчиниться нельзя. Софи отшвыривает подушку в сторону. Лицо горит, она облизывает пересохшие губы, жмурится, подаваясь бёдрами навстречу Леоноре, но слышит ещё один приказ. — Смотри на меня, дорогая. Леонора нависает над ней, не прекращая толчков, и Софи встречается с ней глазами. До безумия хочется пропустить через пальцы мягкие шелковистые волосы, позвать её по имени, но – нельзя. У Леоноры свои правила, и если Софи хочет сегодня кончить, ей нужно им подчиняться. На глазах выступают слёзы. Леонора смотрит прямо на неё, и рука её ложится на щёку Софи в ласковом жесте. — Хорошая девочка, — мягко шепчет она, а пальцы совершают особо сильный толчок. — молодец… Софи скулит, бессильно запрокидывает на мгновение голову, а потом Леонора склоняется ниже – и целует. Поцелуй получается какой-то рваный, горячий, почти судорожный. Софи ощущает её холодные губы на своих, срывается на резкие вздохи при каждом новом толчке. Стонет, мычит в поцелуй, не разрывая его, ощущая вибрацию воздуха между ними. Она почти не может двигаться, прижатая Леонорой к кровати, поэтому лишь слегка ёрзает, чувствуя, что потеет. Воздух душный, Софи задыхается, волосы путаются на подушке, она насаживается сильнее, и уже в тот момент, когда чувствует, что оргазм близко, пальцы вдруг исчезают, и Леонора рывком отстраняется. Софи почти плачет. Упрямо стискивает зубы, но жалобный всхлип всё же вырывается наружу. Запрокидывает голову, жадно вдыхая, закрывает лицо руками, чтобы Леонора не видела его жалкого выражения. Чёртова садистка. Леонора отцепляет её руки от лица, а уши режет новый приказ: — Подрочи. Софи распахивает глаза. Леонора смотрит на неё с ожиданием и нетерпением, а губы у неё подрагивают в улыбке. Софи медлит ещё пару секунд – вдруг она издевается?.. – но возбужение слишком сильно, она не хочет больше ждать, сдерживаться, и тянет руку вниз, между ног. Леонора чуть отодвигается, следя за каждым её движением, и с явным наслаждением повторяет приказ: — Дрочи и смотри на меня. От этого почти срывает крышу. Три пальца, так горячо и мокро, Софи убирает их почти полностью и вгоняет снова, срываясь на громкие пошлые стоны. Леонора смотрит на неё с жадностью, и Софи даже не испытывает смущения, так грубо и громко удовлетворяя себя на её глазах. — Молодец… — шепчет Леонора, то и дело облизывая пересохшие губы. — давай, ещё… сильнее… Софи сжимается вокруг своих пальцев, готовая кончить, но Леонора вдруг перехватывает её руку. — Я хочу сама, — шепчет она, и, прежде чем Софи успевает что-то возразить, двумя глубокими толчками доводит её до оргазма. Софи запрокидывает голову, приоткрывает рот в немом крике. Сладкая судорога скручивает тело, и какое-то время она ничего не видит и даже не понимает, где находится. Потом обмякает на кровати, пытаясь отдышаться, чувствует дуновение холодного воздуха, вытирает рукой пот со лба. Вторая рука всё ещё блестит от её выделений. — Оближи, — едва слышно выдыхает Леонора, придвигаясь к ней чуть поближе. Софи обхватывает пальцы губами, слабо посасывая. Сил не остаётся ни на что, даже на то, чтобы приподняться на локтях. Облизав пальцы, вынимает их изо рта, и Леонора тут же прижимается к ней лбом, мелко и мягко целует в губы, поглаживает щёки. — Моя хорошая, послушная девочка, молодец… — срываются с губ слова похвалы, и Софи млеет от удовольствия. — понравилось? — тихо уточняет Леонора, поглядывая с лёгким беспокойством. Софи кивает, обнимает её за шею. — Но иногда ты грёбаная садистка, — рычит ей на ухо, и Леонора усмехается ей в плечо. — А ты знала об этом с самого начала. Софи даже не хочет с ней спорить, растекается по кровати, чувствует, как Леонора ложится рядом. — Всё? Расслабилась? Теперь будешь спать? — Буду, — бормочет Софи и жмётся к своей Леоноре, покрывая поцелуями тонкие пальцы, которые ещё совсем недавно трахали её на этой постели. Закидывает на неё ногу, трётся щекой о тёплое женское плечо. — Спокойной ночи, леди Лессо, — мягко шепчет она, уже засыпая, чувствуя приятный запах дорогого крема для тела и шампуня для волос, исходящий от женщины. — Спокойной ночи, дорогая. * * * — Ты никуда не пойдёшь в этой развратной юбке. — С чего вдруг она развратная? — С того. Посмотри на себя в зеркало. Ты выглядишь как шлюха, дорогая. Софи с сомнением смотрит на себя в зеркало. Юбка и правда коротковата, но Софи не считает это проблемой. Потом сталкивается в зеркале глазами с Леонорой и читает в них неодобрение пополам с жадностью. Губы против воли подрагивают в улыбке. — Нравится тебе?.. Та сжимает челюсти. — Ещё одно слово, Софи, и пойдёшь вообще без неё. — У-у, какая угроза, — посмеивается она, всё ещё поглядывая на Леонору в зеркало. — тебе так ещё больше нравится?.. Та качает головой, массирует виски, морщится. — Всё, Софи, прекращай. Ты идёшь на экзамен, а не в клуб. Переоденься. Софи вздыхает. Конечно, Леонора права, отчасти права, – ведь она прекрасно знает, как уязвимо Софи чувствует себя без своего привычного образа, – но она права, и сейчас лучше переодеться. Софи разворачивается, подходит к Леоноре вплотную, чтобы немного подразнить, встаёт на носочки туфель, хватаясь за чужие плечи, прижимается бёдрами к чужим бёдрами. — Признай, что ты просто не хочешь, чтобы экзаменаторы смотрели на меня. — В таком виде – безусловно, не хочу, — рычит Леонора, но самообладание подводит её – и женские руки чуть задирают юбку, жадно сжимают бёдра, затем ягодицы. Софи вздрагивает, трётся носом о чужую щёку. — Признай, — шепчет в холодные губы, игриво посматривая на свою Леонору. — признай, что ты просто ревнивая сучка, которая сходит с ума, если кто-нибудь хотя бы посмотрит на меня. Та не остаётся в долгу. — Признай, что ты просто жадная до внимания шлюшка, которая обожает, когда люди смотрят на неё и оценивают, — шепчет Леонора в ответ и чуть прикусывает её нижнюю губу. — Признаю, — задыхаясь, отвечает Софи, слегка склоняя голову. — но я ведь твоя. Леонора сверкает глазами и накрывает её губы в грубом поцелуе. Софи легко отдаётся ей, стискивая руками её талию, целует развязно и мокро, ведёт языком по чужим губам. Они отстраняются с громким неприличным чмоканьем. — Быстро переоделась, — шепчет Леонора, облизывая губы. — пока я не сняла с тебя эту чёртову юбку. Софи бы с удовольствием продолжила дразнить и соблазнять свою Леонору, чтобы посмотреть, что будет в конце, когда та всё же потеряет самообладание, но, запоздало вспоминает Софи, думать она сейчас должна об экзамене и билетах. Юбка заменена на более классическую, чёрную до колен, и Софи возвращается в коридор с чуть испортившимся настроением. — Вот, вот это более подходящий вид для студентки, — Леонора комментирует и её юбку, и выражение её лица. — всё, ты готова? — Надеюсь, — тяжело вздыхает Софи, прокручивая в голове билеты. — только бы сдать… — Если не сдашь… — угрожающе начинает Леонора. — …бросишь меня? — жалобно спрашивает Софи, поднимая с пола сумку. Леонора сверкает глазами. — Я сейчас наказание удвою за такие предположения, — предупреждает она. Софи нервно смеётся, целует её в щеку, роняет голову на чужое плечо, пряча глаза. Леонора смягчается, ласково гладит её по волосам. — Всё сдашь. Всё сдашь, и у нас наконец будет больше времени вместе. Мы столько всего запланировали… Софи старательно кивает в чужое плечо. Делает глубокий вдох, отстраняясь. — Всё. Давай. Напиши, как закончишь. * * * Леонора встречает её у двери – злая и нервная. Стоит, скрестив на груди руки. — Почему не отвечаешь на звонки?! Софи не реагирует ни на слова, ни на сердитый тон, несётся к ней от двери, с визгом с разбега прыгает в чужие руки. — Сдала! Леонора успевает поймать. Софи обхватывает её ногами, и Леонора, охнув, прижимает её к себе, крепко обнимает за талию. — Сдала?.. — чуть отклоняется, пытается заглянуть ей в лицо. — ну слава богу, Софи, ну… — она вздыхает с явным облегчением и снова сдвигает брови, видимо, собираясь высказать ей по поводу звонков и телефона, но Софи не даёт ей этого сделать – прижимается к ней всем телом, целует в губы, задыхаясь, вздрагивая от радости и возбуждения. Леонора отвечает, делает пару шагов к стене, прижимает к ней Софи, и опускает её через пару секунд, разрывая поцелуй. — Тяжёлая, — с едва заметной улыбкой бормочет она, ласково проводит по её волосам. — молодец. Я в тебе не сомневалась. Софи обхватывает её руками за шею, широко улыбаясь. Она довольна не столько тем, что сдала, сколько реакцией Леоноры. Поэтому и неслась так быстро домой, забыв про телефон, чтобы сказать ей это в лицо, чтобы посмотреть на её реакцию. Жизнь с Леонорой – она такая: стараться изо всех сил, делать больше, чем от тебя ждут, чтобы жадно поймать крохотную искорку одобрения в чужих глазах, увидеть мимолётную улыбку. — Пойдём сегодня в кино? Или в клуб? Я так по тебе соскучилась, — выдыхает Софи ей в шею, укладывая на плечо голову, блаженно жмуря глаза. Леонора медлит пару секунд. — Хорошо. Пойдём. Ты заслужила, — гладит светлую макушку. — я тоже по тебе скучала, Софи.