Звезда для врача

Джулс проснулся от звука телефонного уведомления. Он протянул руку к тумбочке, не открывая глаз, и нащупал экран. Одно сообщение, от неизвестного номера. Он приоткрыл один глаз и прочитал: «Ты ещё спишь, доктор? А я уже сочиняю новую песню. Хочешь послушать?» Он улыбнулся, чувствуя, как всё внутри потеплело. Ответил сразу, забыв о том, что не пишут так быстро, чтобы не казаться слишком заинтересованным. «Я только проснулся. И да, я хочу послушать. Или это будет нашим вторым свиданием?» Старлин ответила через пару секунд: «Второе свидание — это звучит серьёзно. Я за. Приходи сегодня вечером. Я покажу тебе свою студию. Попозже скину локацию» Джулс отложил телефон и уставился в потолок. Он работал в неотложке, он видел смерть и страдания, он привык принимать быстрые решения. Но сейчас он чувствовал себя подростком, который не знает, что надеть на свидание. Он встал, принял душ, заварил кофе и сел на кухню, глядя в окно. Город просыпался, машины уже заполняли улицы, а он думал о ней — о её голосе, о её улыбке, о поцелуе у её подъезда. Он не помнил, когда в последний раз так ждал вечера. Старлин встретила его у входа в старый индустриальный комплекс, переделанный под арт-пространство. Она была в простой футболке и джинсах, и выглядела так же естественно и прекрасно, как вчера. — Ты пришёл, — сказала она, улыбаясь. — Я же обещал. Она провела его по коридору в свою студию — просторное помещение с высокими потолками, звукоизоляцией на стенах, микрофонами и инструментами. Посередине стоял старенький рояль, а на столе валялись ноты. — Здесь я пишу, — сказала она, обводя рукой пространство. — Это моё убежище. Джулс огляделся. — Здесь чувствуешься… ты. Я не знаю, как это объяснить. — Это лучший комплимент, который я слышала, — улыбнулась она. — Садись. Она взяла гитару, висевшую на стене, села на стул напротив него, и начала играть. Мелодия была тихой, почти грустной, но в ней чувствовалась надежда. Она запела, и её голос заполнил комнату — чистый, хрипловатый, проникающий прямо в душу. Джулс слушал, не дыша. Она пела о человеке, который увидел её настоящую, когда все остальные видели только маску. О том, как одна встреча может изменить всё. О том, как трудно снова учиться доверять. Когда она закончила, повисла тишина. Джулс не мог произнести ни слова. — Тебе понравилось? — спросила она тихо. — Старлин… — начал он, и его голос сел. — Это не просто понравилось. Это… это лучшее, что я слышал. Она поставила гитару и подошла к нему. — Ты вдохновил меня на эту песню. — Я? — Ты. Когда ты смотрел на меня в больнице, я почувствовала, что могу быть собой. Я хочу, чтобы ты знал: ты не просто спас мою жизнь. Ты дал мне причину жить. Джулс поднялся и взял её лицо в ладони. Он смотрел в её глаза, и в них не было ни тени сомнения. — Я хочу, чтобы мы попробовали, — сказал он. — Я не знаю, что будет, но я не хочу упустить это. — Я тоже, — прошептала она. Он поцеловал её — мягко, но уверенно, и она ответила ему так же страстно, как вчера у подъезда. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, и она запустила пальцы в его волосы, углубляя поцелуй. Они остановились только когда им обоим нужно было вдохнуть. Джулс прислонился лбом к её лбу и прошептал: — Я не знаю, как это будет работать. Моя работа — это хаос. Моя жизнь — это смены, ночные дежурства, экстренные вызовы. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за этого. — Джулс, — она коснулась его губ пальцами. — Я тоже не подарок. Я та, кто чуть не разрушила себя. Я всё ещё учусь жить. Но я хочу делать это рядом с тобой. Даже если это будет сложно. Он сжал её руку и поцеловал кончики её пальцев. — Тогда давай попробуем. Они сидели в студии ещё долго: она играла ему другие свои песни, он рассказывал о работе, о своих пациентах, о том, как трудно иногда сохранять человеческое лицо. Она слушала, задавала вопросы, и между ними возникало что-то большее, чем просто притяжение — возникало доверие. Когда стемнело, они вышли на крышу здания. Город внизу сверкал огнями, а небо было чистым, усыпанным звёздами. — Спасибо, что пришёл, — сказала Старлин, глядя на горизонт. — Ты не представляешь, как много это для меня значит. — Я буду приходить, — ответил Джулс. — Каждый раз, когда ты позовёшь. Она повернулась к нему, и в свете городских огней её глаза блестели. — Тогда я буду звать тебя каждый день. Он обнял её, и они стояли так, глядя на ночной город, чувствуя, как этот момент становится началом чего-то настоящего. Ветер дул в спину, но им было тепло — потому что они были вместе. Дома, лёжа в постели, Джулс смотрел на их переписку и улыбался. Он знал, что завтра будет новая смена, что его ждут пациенты и трудные решения. Но сейчас, в эту минуту, он чувствовал себя по-настоящему живым. Он написал ей перед сном: «Ты уже научила меня ждать вечера. А это многое значит.» Ответ пришёл мгновенно: «А ты научил меня надеяться. Так что мы квиты. Спокойной ночи, мой врач.» Он улыбнулся и ответил: «Спокойной ночи, моя певица.»