На свет твоей души.

Переступив порог своих покоев, Таймия закрыла дверь и так и осела по ней на пол. Спиной прижавшись к холодному дереву, она обхватила колени руками и уставилась в пустоту. Тяжёлый вздох вырвался из груди, будто она несла на плечах невидимый груз, который с каждым днём становился всё тяжелее. Она уже давно начала ощущать, что больше себе не принадлежит, что её жизнь давно перестала быть её собственной. И теперь дата, когда её золотая клетка закроется навсегда, была известна. За последние годы её всё реже видели улыбающейся. Даже Рейнира, которая всегда была рядом, месяцами ждала дня, когда у сестры будет хорошее настроение. Рейнира искала её взгляд за ужином, пыталась поймать улыбку, которой давно уже не было, но Таймия оставалась отстранённой, словно её душа жила где-то в другом месте. Если Химера была прекрасной куколкой в усыпанном золотом платье, то Таймия всё больше напоминала фарфоровую вазу, трещина на которой с каждым днём становилась всё больше, норовя вот-вот расколоть её пополам. Её подруги, что раньше часто смеялись с ней в дворцовом саду или гуляли вместе по площади внутреннего двора замка, стали постепенно исчезать из её жизни, растворяясь в её собственной тьме. Дочь герцога неустанно слала ей приглашения на чай, надеясь хоть на мгновение вернуть ту прежнюю Таймию, но приглашения оставались без ответа. Сёстры дипломатов, что бывали во дворце, были отправлены Таймией гулять без неё. Даже самые близкие теперь не могли достучаться до её сердца, и она отгораживалась от них стеной холодного молчания. А самым «любимым» занятием Таймии стали бесконечные приглашения от молодых людей, которых, как сказал король, нельзя было игнорировать, пока не объявлена помолвка. Она не игнорировала их — она приходила, но с большим опозданием, бросала пару унизительно-обидных комментариев и уходила, не оставив надежды на ещё одну встречу. Её слова были острыми, как лезвия, и в них чувствовалась такая горечь, что никто не решался приблизиться к ней во второй раз. Два месяца назад в городе Таймия сидела на лавочке в парке, разговаривая с девушкой её возраста — дочерью торговца, которую она случайно встретила и с которой ей было легко и просто. Они говорили о пустяках, смеялись, и на мгновение Таймия почувствовала себя почти счастливой. Но этот миг был прерван, когда к ним подошли молодые люди — двое юношей в дорогих камзолах, с самоуверенными улыбками. — Добрый вечер, леди, — сказал один из них, делая шаг вперёд. — Не хотите прогуляться с нами вдоль парка? Сегодня такой чудесный вечер. Таймия подняла на них глаза, и в её взгляде мелькнула холодная усмешка. — Боюсь, вы ошиблись, — ответила она, откидываясь на спинку скамьи и смотря на них с превосходством. — Я не гуляю с теми, кто не умеет отличить парк от своей гостиной. Или вы думаете, что ваше общество может сравниться с ароматом вечерних роз? — Мы просто хотели… — Вы просто хотели показаться интересными, — перебила Таймия, поднимаясь. — Но, увы, вам это не удалось. Моя подруга и я предпочитаем наслаждаться тишиной в одиночестве. Если вы не против, мы продолжим нашу беседу без вашего участия. Юноши переглянулись, их лица побледнели. Они пробормотали что-то невнятное и поспешно удалились, оставив Таймию и её спутницу в тишине. Девушка смотрела на Таймию с восхищением и лёгким страхом, но Таймия уже снова погрузилась в себя, как будто ничего не произошло. Внутри неё была пустота, которую не могли заполнить ни прогулки, ни разговоры, ни даже те редкие моменты свободы, которые она позволяла себе. В то же время в гостиной своего дома сидел Эл. Настроение у них с Таймией было одно на двоих — тяжелое, давящее, словно невидимая рука сжимала шею, не давая вздохнуть полной грудью. Он сидел в кресле, глядя на огонь в камине, и его мысли блуждали где-то далеко, не касаясь реальности. Марк что-то щебетал рядом, рассказывая о своих успехах в магии или о новой книге, которую он нашёл в библиотеке, но Эл не слушал. Его взгляд был устремлён в одну точку, а пальцы машинально поглаживали кольцо на указательном пальце. — Сегодня бал во дворце и праздник в городе, пойдёшь? — спросил Марк, отрывая его от размышлений. Эл поднял голову, и в его глазах мелькнула тень раздражения. Он хотел ответить отказом, но слова застряли в горле. Он чувствовал, что больше не способен выносить собственные мысли, которые, как рой назойливых насекомых, кружились в его голове, и решил, что прогулка поможет ему проветриться. Он поднялся, накинул поверх рубашки первый попавшийся под руку пиджак и направился к выходу. Сегодня ему было особенно неспокойно. На указательном пальце его правой руки поблескивало кольцо — не простое, а особенное, с камнем, в котором была частичка его души. Обычно оно сияло ровно, но сегодня камень то и дело поблескивал, вспыхивая странными, тревожными отблесками. Эл нахмурился, разглядывая его. Кольцо было простым, но изящным: золотое с голубым камнем по центру и тонкими узорами в виде ветвей вишнёвого дерева, оплетавшими всю его поверхность. — Что творится с кольцом, — пробормотал он, ощущая, как внутри закипает тревога. — Опять какая-то чертовщина. Он вышел на улицу, и холодный вечерний воздух коснулся его лица, принося долгожданное облегчение. Он направился к центральной площади, надеясь, что шум города отвлечёт его от мыслей и успокоит тревогу. Но чем ближе он подходил к центру, тем сильнее нарастало беспокойство. Когда он достиг площади, то остановился у фонтана, и его сразу же начали окружать прохожие. Кто-то узнавал его, кто-то просто хотел заговорить с таинственным незнакомцем, и Эл почувствовал, как привычное раздражение начинает закипать внутри него. Он уже начал жалеть, что пришёл, как вдруг его взгляд упал на приближающуюся тройку девушек. В центре, как всегда, сияла Химера в окружении двух неизвестных леди, и она уже заметила его. Эл мысленно вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Господи, за что мне такое наказание», — подумал он, уже прикидывая, куда бы ему смыться, чтобы избежать встречи. Но Химера была быстрее. Она уже махала ему рукой, и в её голосе слышалась радость, которая была ему чужда. — Алан! — окликнула она. Он остановился, понимая, что бежать уже поздно. «Чёрт, — выругался он про себя. — Поздно». В комнате Таймии было темно и прохладно. Она залила камин водой из вазы, вылив всё содержимое в огонь, и вместе с водой в камин полетели цветы — прекрасные белые розы, которые кто-то поставил в её покоях сегодня утром. Лепестки некоторых цветков почернели от горячих углей, и по комнате разнёсся запах гари и увядших лепестков. Таймия стояла у камина, глядя на тлеющие угли, и чувствовала, как внутри неё поднимается странное, почти забытое чувство свободы. «Раз уже это мой последний миг свободы, — подумала она, — проведу его так, как сама пожелаю». Она подошла к шкафу и достала из-за запертого сундука платье, в котором обычно выходила в город. Простое, тёмное, незаметное — в нём она могла раствориться в толпе и стать никем. Она быстро переоделась, затянула шнуровку на платье и, накинув тёмный плащ с капюшоном, бесшумно исчезла из замка по своему привычному маршруту. На улицах города ей стало легче дышать. Воздух здесь был другим — свежим, живым, наполненным голосами и смехом. Таймия оживилась, чувствуя, как напряжение, которое годами давило на её плечи, начинает отпускать. Она направилась прямо в центр, где сейчас пели музыканты и бурлила жизнь, где на площади было шумно и многолюдно. И до поющего фонтана оставался всего один поворот, как вдруг из-за угла совершенно неожиданно появились двое патрульных. Она замерла, сердце на мгновение пропустило удар. «Ну вот, сейчас попросят документы, которых у меня, конечно же, нет! — пронеслось у неё в голове. — Что за напасть…» Но к её сожалению, они пришли не за тем. И это было хуже всего. Прямо за поворотом, у самого фонтана, стоял Эл. Он слушал Химеру с таким видом, будто его душа уже давно покинула тело, оставив лишь физическую оболочку, которая вежливо кивала в такт её бесконечному рассказу. Он смотрел куда-то мимо неё, в сторону прохожих, которые сновали по освещённой гирляндами площади, и его мысли были далеко-далеко. Химера, как всегда, была полна энергии — она жестикулировала, улыбалась, рассказывала какую-то историю, которая, казалось, никогда не закончится. Эл отвечал ей односложно, почти механически, и его голос звучал ровно, без тени интереса. — …а потом я сказала ей, что это просто возмутительно! — воскликнула Химера, вскидывая руки. — Ты представляешь, Алан? — Представляю, — ответил он, равнодушно разглядывая прохожих. — И она обиделась! Обиделась, Алан! Хотя я была абсолютно права… — Ммм. — Ты меня вообще слушаешь? — Да. — И что я только что сказала? — Да. Да — спокойно ответил он, даже не посмотрев на неё. Химера замерла, явно не зная, что ответить. Она открыла рот, чтобы продолжить, но Эл вдруг почувствовал, как кольцо на его руке дрогнуло, и что-то изменилось в воздухе. Обычно оно сияло ровно, но сейчас в камне заплясал и замерцал тонкий голубой свет, который показался ему странно настойчивым. — Алан? — окликнула его Химера. Но он уже не слышал её. Он приподнял руку, прищурился, стараясь разглядеть этот таинственный лучик. Он медленно повернул кисть в разные стороны, и луч послушно перемещался, всегда указывая в одну сторону, туда, где за углом виднелась узкая улочка. Эл нахмурился, чувствуя, как в груди зарождается смутное, но настойчивое предчувствие. — Ты куда? — крикнула Химера ему вдогонку, но он уже шёл быстрым шагом, не оглядываясь, туда, куда звала его душа, где-то внутри, он знал, что должен пойти. Завернув за угол, он увидел двух поддатых патрульных и девушку рядом. Она стояла к нему спиной, но он сразу понял — луч указывал именно на неё. В его груди что-то шевельнулось, и он почувствовал, что приближается к чему-то важному. Эл услышал их диалог, и в голосе девушки слышалась смесь раздражения и усталости. — Мы можем проводить, — сказал один из патрульных, явно стараясь казаться дружелюбным. — Да такому милому цветочку не стоит гулять одной, — подхватил другой. — Я же сказала: дайте пройти, — ответила девушка, и в её голосе прозвучали стальные нотки. — Я не нуждаюсь в сопровождении. Один из патрульных придвинулся ближе, и его голос стал вкрадчивым, почти интимным: — Ха-ха-ха, я же не кусаюсь. Эл замер на мгновение, разглядывая эту сцену. В его голове пронеслась мысль: «Надо оно мне? Улица проходная, ничего они ей не сделают». Но кольцо неустанно твердило, что он должен идти прямо к ним. И он, повинуясь внутреннему импульсу, подошёл к ним размеренным шагом и положил руку на плечо девушки. — Вот ты где, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я давно тебя ищу. Патрульный удивлённо уставился на него. — А ты ещё кто? Эл усмехнулся, переведя взгляд с одного на другого. — Я её сопровождаю, — сказал он, и в голосе его послышалась сталь. — А вы, может, пойдёте своей дорогой? Он шепнул короткое заклинание и едва заметно махнул ладонью. Патрульные замерли на мгновение, а затем, словно по неведомой воле, развернулись и зашагали в разные стороны, их лица были вытянутыми, а глаза — потухшими. Таймия вскинула бровь, чувствуя, как раздражение смешивается с удивлением. «Вот это удача! — подумала она. — Вместо двух назойливых солдат — один не внушающий доверия колдун. Просто мой день сегодня!» Она повела рукой, смахивая его руку, и, бросив через плечо сухую благодарность, двинулась прочь. — Стой-стой-стой! — раздался голос за её спиной. Она не обернулась, продолжая идти, но он нагнал её, и она раздражённо бросила: — Я спешу. — На праздник? — поинтересовался он, и в голосе его послышалась насмешка. — Да, — отчеканила она, и её голос звенел от нетерпения. Эл усмехнулся, и в его глазах загорелся озорной огонёк. — Праздник в другой стороне, — сказал он. Таймия резко развернулась, осознав, что действительно идёт не в ту сторону. Её щёки вспыхнули от досады, и она встретилась с незнакомцем взглядом. Глаза разной температуры смотрели друг на друга прямо в душу — её серые, почти белые, как лунный свет, и его голубые, как ясное небо. И он узнал их. Те же глаза, те, что он искал. Почти белые — цвета луны. Кольцо наконец успокоилось и засияло ровно.