На свет твоей души.

Таймия на секунду опешила. Незнакомец был ангельски красив. Его платиновые волосы, небесно-голубые глаза и чуть насмешливая улыбка заставили её на мгновение забыть, где она находится. Она моргнула, пытаясь собраться с мыслями. —Алан Хоуп, — представился он, слегка склонив голову. — Можно просто Эл. Он замолчал, ожидая, что она назовёт своё имя. Но незнакомка молчала, глядя на него с лёгким вызовом. В воздухе повисла пауза, и Эл, чуть приподняв бровь, спросил: — А ваше имя? — Это информация доступна не для всех, — ответила она, и её голос звучал сухо, почти ледяно. Она уже собралась обойти его и пойти на праздник, но вдруг поймала себя на мысли, что не очень-то и хочет туда спешить. Что-то в этом незнакомце заставляло её остаться, хотя разум твердил, что нужно уходить. — Позвольте хотя бы проводить? — спросил он, и в его голосе послышался сарказм. — Или это тоже доступно не для всех? Таймия уловила его интонацию и едва слышно засмеялась. «Интересно» — подумала она, и на мгновение её лицо озарилось улыбкой, такой редкой и тёплой, что Эл на миг потерял дар речи. — Я сделаю исключение, — сказала она, и в её голосе появились лёгкие, почти игривые нотки. Эл подставил ей плечо, и её рука невесомо легла на его предплечье. Они двинулись в сторону дворцовой площади, и Таймия чувствовала, как внутри неё разливается тепло, которого она не испытывала уже очень давно. Они шли по улице, мимо домов, мимо прохожих, которые смотрели на них с любопытством, и говорили о пустяках. Эл рассказывал ей о городе, о магах, которые жили здесь, о последних новостях, которые ходили по столице, а она слушала, изредка вставляя свои замечания. Смеялась, и в её глазах появлялись искорки, которых никто не видел уже много лет. Они шли и говорили, как старые друзья, которые наконец встретились после долгой разлуки. Химера стояла в тени, сжимая веер так, что её костяшки побелели. Она видела эту картину — как они идут рядом, как его рука касается её руки, как она смеётся, — и внутри неё закипала холодная ярость. Она хотела подойти, хотела крикнуть, но ноги не слушались, словно приросли к земле. Она понимала, что сейчас, в этот момент, она ничего не сможет сделать. Она развернулась и, не оглядываясь, пошла обратно во дворец, чувствуя, как холодный гнев проникает в её душу. Оказавшись в своих покоях, она не выдержала и побежала к матери. — Он ждал её! — выкрикнула Химера, врываясь в комнату Кассандры. — Он ждал Таймию! Они гуляли вместе! Он никогда на меня так не смотрел! Кассандра медленно подняла голову и посмотрела на дочь. Её взгляд был холодным и расчётливым, как всегда, когда она обдумывала что-то важное. — Если ты хочешь, чтобы он был твоим, избавься от неё, — сказала она, и голос её был тихим, но в нём слышалась сталь. Химера замерла на мгновение, осмысливая слова матери. Её сердце бешено колотилось, а в голове кружились мысли, одна темнее другой. Она кивнула и направилась в библиотеку. Она шла по длинным коридорам, чувствуя, как гнев и отчаяние подталкивают её вперёд. В библиотеке она нашла нужную книгу в разделе запретных знаний. Призыв демона. Она перелистывала пожелтевшие страницы, вчитываясь в строки, которые, казалось, были написаны кровью. — Часть души… — прошептала она, пробегая глазами текст. — Отдать часть души за исполнение желания. Она задумалась, готова ли она заплатить такую цену. Но перед глазами стояла картина: она идёт рядом с Аланом, и он смотрит на неё с той же нежностью, с какой смотрел сегодня на Таймию. Она закрыла книгу и вышла из библиотеки, направляясь в сад. Там, в тени старой беседки, она села, глядя на балкон, выходивший из спальни Таймии. Она хотела точно знать, во сколько та явится. Чтобы начать, когда всё будет готово. Вечер в роще около дворцовой площади был особенно красив. Гирлянды, переплетаясь с ветвями деревьев, создавали мягкий, тёплый свет, а фонарики мерцали, словно живые светлячки. Клумбы с цветами выглядели не просто живыми, а волшебными — казалось, что каждый лепесток дышит, переливается и играет в свете огней, создавая ощущение, что ты попал в сказку. Они шли по роще, и мягкий свет гирлянд отражался в глазах Таймии, делая их ещё более глубокими и таинственными. Воздух был наполнен ароматами цветов и летней ночи, а их разговор лился легко и свободно, как будто они знали друг друга целую вечность. Подходя к самому окончанию аллеи, они оказались на шумной улице, где торговые лавки пестрели яркими вывесками и зазывали прохожих разнообразными товарами. К ним тут же приблизился мальчишка с подносом, перекинутым через плечо, на котором лежали небольшие амулеты и подвески. — Амулеты! — выкрикнул он, сверкая глазами. — Защитные амулеты! Оберегают от любого колдовства! Дёшево и надёжно! Эл мельком взглянул на товар и усмехнулся, покачав головой. — Если бы это действительно работало, — сказал он, возвращая амулет мальчишке. — Просто безделушка. —Ты его очень расстроил—сквозь неудержимый смех сказала Таймия. Мальчишка обиженно надулся и поспешил к другим прохожим, а Эл и Таймия двинулись дальше, проходя мимо палаток и ларьков. Вдруг Таймия остановилась, и её взгляд упал на одну из лавок, где на прилавке лежали румяные карамельные яблоки. Она на мгновение задумалась, и ей вспомнился прошлогодний визит в этот же самый городской район. Решив поделиться воспоминанием, она улыбнулась и повернулась к Элу. — Знаешь, в прошлом году я была здесь с подругой, — начала она, и в её голосе послышалась тёплая ностальгия. — Мы купили карамельные яблоки. Было так смешно — мы обляпались карамелью с ног до головы, а потом пытались отмыться у фонтана. И, кстати, вот она, та самая лавка. Эл проследил за её взглядом и улыбнулся. — Какое совпадение, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Я вот, честно говоря, никогда не пробовал их. Таймия посмотрела на него с неподдельным изумлением. — Как?! — воскликнула она. — Ты не представляешь, от чего отказываешься! Это же настоящее искусство — сочетание хрустящей карамели и сочного яблока. — Тогда, может быть, пора это исправить? — предложил Эл, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. Он купил два яблока, и они, взяв их в руки, продолжили прогулку. Через несколько минут они уже сидели на пустой улочке у фонтана, отмывая липкую карамель от рук и смеясь над своей неловкостью. Время пролетело незаметно, и когда на небе начали проступать первые лучи рассвета, Эл снова посмотрел на неё. — И всё же, как тебя зовут? — спросил он, почти шёпотом. — Не могу сказать, — ответила она, опуская взгляд. — Тогда я угадаю, — предложил он, и в его глазах загорелся озорной огонёк. — Элизабет? — Нет. — Агнесс? — Мимо. — Изабель? — Ты далеко, — усмехнулась она. — Тогда Беатрис? Магдалена? Вивиан? — Почти, но нет, — сказала она, и её улыбка стала мягче. Эл перебрал ещё несколько имён, но каждый раз она отрицательно качала головой. Наконец он сдался, вздохнув с лёгкой улыбкой. — Ты слишком загадочна для простых имён, — сказал он. — Но я всё равно узнаю. Когда-нибудь. Таймия ничего не ответила, только улыбнулась. Но в её глазах мелькнула тень грусти, потому что она знала — он никогда не узнает её настоящего имени. И это разрывало её изнутри. — Спасибо, — сказала она. — Я давно не чувствовала себя так легко. Время остановилось, и в этот момент не было ни дворца, ни обязательств, ни тревог. Они сидели рядом, и мир вокруг них казался идеальным, воздухе витала та особая магия, которая появляется только между двумя людьми, готовыми открыть свои души. Эл смотрел на неё, и в его глазах светилось любопытство. Он хотел узнать о ней больше. —Почему ты пришла одна на праздник? — начал он, разглядывая огни, мерцающие в темноте. Таймия усмехнулась, но улыбка её была грустной. — Иногда даже в окружении людей можно чувствовать себя одинокой, — ответила она, опуская взгляд. — Мой мир слишком тесен. И я хочу иногда сбегать за его границы. — Я понимаю, — сказал он, и в его голосе послышалась искренняя боль. — Я сам вырос в мире, где всё было предопределено. Но когда я встретил магию… я почувствовал, что могу быть собой. — Это похоже на побег, — сказала она, и в её голосе чувствовалась знакомая боль. — Только когда я выхожу за стены, я чувствую, что могу дышать. Вопрос сорвался с губ сам собой, прежде чем она успела его обдумать. — Ты когда-нибудь сбегал из дома? Эл поднял взгляд, и на мгновение в его глазах мелькнула тень прошлого, которое он редко позволял себе вспоминать. Он помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем начал говорить — негромко, но с пониманием—он пережил эту боль и научился с ней жить. — Да, сбегал— сказал он, и в голосе его появилась странная смесь горечи и облегчения. — Мне было семнадцать. Я жил в большом доме, полном теней и чужих голосов. Но всегда чувствовал себя лишним, будто меня случайно поставили в комнату, которая была предназначена для кого-то другого. Мои братья… они были старше, сильнее, и, кажется, считали своим долгом напоминать мне, что я здесь только из милости. Он сделал паузу, и Таймия заметила, как его пальцы слегка сжались на колене. Ей казалось, что она слышит не просто историю — она чувствует её кожей, словно это была её собственная боль. — Я ушёл ночью, — продолжил он. — Взял старый мешок, пару монет и книгу заклинаний, которую нашёл в библиотеке. И просто пошёл вперёд, не зная куда. Побывал во множестве городов. Спал на сеновалах, работал за еду, учился магии у тех, кто соглашался показать мне что-то. И каждый раз, когда я думал, что нашёл своё место, что-то заставляло меня идти дальше. — И что же? — спросила она, и в её голосе слышалось неподдельное любопытство. — Что ты искал? Эл повернулся к ней, и его глаза, обычно спокойные, сейчас были тёплыми и полными странной грусти. — Я искал место, где я мог бы быть собой. Где меня не оценивали бы по тому, что я не сделал, а по тому, кем я стал. И я нашёл его через восемь долгих лет— здесь, в Уэльсе. Здесь я впервые почувствовал, что могу дышать полной грудью. Что могу быть тем, кем хочу. Таймия молчала, переваривая его слова. Она чувствовала, как внутри неё что-то откликается на его историю, как струна, натянутая до предела, начинает вибрировать в унисон. Она видела в нём своё отражение — ту же боль, ту же жажду свободы, тот же страх быть запертой в клетке, которая не принадлежит ей. — Я понимаю, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — Иногда дом — это не то место, где ты живёшь, а то, где тебя принимают. Они снова замолчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Светало, и первые лучи солнца начали пробиваться сквозь ветви деревьев, освещая их лица. Таймия улыбнулась уголками губ, чувствуя, что впервые за долгое время она не одинока. А он смотрел на неё и в её глазах видел нечто большее, чем просто красивые черты. Он видел ту же тягу к свободе, которую искал всю свою жизнь. Она подняла на него глаза, и в них мелькнула искорка надежды. Маски, которые она носила столько лет, начали трескаться, открывая её настоящую сущность. Она увидела в нём родственную душу, и это было одновременно и страшно, и притягательно. Они ещё долго сидели, говоря о том, чего не могут рассказать другим, делясь тем, что прятали глубоко внутри. Таймия вздохнула, чувствуя, как вечерняя магия начинает таять, уступая место суровой реальности. Она поднялась, и её движения стали чуть медленнее, словно она не хотела отпускать этот миг. — Мне пора возвращаться, — сказала она, и в голосе её послышалось сожаление. Эл тоже поднялся, глядя на неё с лёгкой тревогой, которую он старался скрыть. — Уже и правда поздно, — согласился он. — Пойдём, я провожу. Таймия покачала головой, отводя взгляд, чтобы не видеть, как его глаза загораются надеждой. — Нет, я пойду одна, — ответила она чуть твёрже, чем намеревалась. — Мне недалеко. На самом деле она не хотела, чтобы он узнал, кто она такая. Если он пойдёт её провожать, то обязательно сложит два и два. Ей не нужны были его сожаления или предубеждения. Она хотела, чтобы этот вечер остался в её памяти таким же чистым и волшебным, как розовые лепестки, кружащиеся в воздухе. Эл нахмурился, не желая сдаваться. — Я провожу тебя до угла, — предложил он. — Просто чтобы убедиться, что ты в безопасности. — Я не боюсь темноты, — ответила она с лёгкой улыбкой. — И, поверь, я знаю этот город лучше, чем ты. — Даже если так, я бы хотел убедиться, что ты доберёшься домой целой и невредимой. Таймия на мгновение задумалась, ища убедительную причину, чтобы отказаться. — У меня есть свои причины, по которым я не могу позволить тебе проводить меня, — сказала она, и в её голосе послышалась твёрдость. — Поверь, это лучше для нас обоих. Он хотел возразить, но что-то в её глазах заставило его замолчать. Она не говорила ему всей правды, но он чувствовал, что она не лжёт. Эл вздохнул, и в его взгляде появилась лёгкая грусть. — Мы должны снова встретиться, — сказал он, и его голос звучал почти как просьба. —Завтра в это же время у фонтана. Я буду ждать. Таймия промолчала. Внутри неё всё сжалось, и она понимала, как сейчас понимала, насколько это невозможно. Её сердце колотилось, но она не позволяла себе чувствовать. Таймия замерла на мгновение, но не обернулась. — Я подумаю, — сказала она и пошла дальше, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. Она шла по тёмным улицам, и каждая мысль пульсировала в голове: «Нечего тут думать. Будь моя воля, обязательно бы пришла… Пусть лучше думает, что я холодная и высокомерная. Это лучше, чем дарить ложную надежду». Таймия вернулась в свои покои, и её шаги эхом разносились по пустым коридорам. Она зажгла свечу на столике у окна, и мягкий свет озарил комнату. В этот момент в саду, в тени старой беседки, Химера подняла голову. Она увидела свет в окне спальни Таймии и улыбнулась. Всё начинается. Её план должен был начаться именно сейчас. Она ещё раз перечитала страницы книги, ощущая, как её сердце наполняется холодной решимостью. Таймия не знала, что этот свет стал сигналом к началу действий для Химеры.