На свет твоей души.

Вечер наступил неожиданно быстро. Хотя Марк и Таймия успели проштудировать лишь малую часть огромного шкафа, а шкафов здесь было множество — пять вдоль трёх стен и один отдельно стоящий, — время ускользало сквозь пальцы, как вода. Марк, окончательно вымотавшись, поплёлся спать, пожелав Таймии спокойной ночи. Она долго ворочалась, но сон никак не приходил. В голове кружились обрывки разговоров, странные видения за окнами, а главное — рассказ Марка о тайнах дома, которые он так увлечённо перечислял. Любопытство взяло верх над усталостью. Таймия осторожно поднялась с кровати, накинула шаль и выскользнула в коридор. На ноющих ногах она стала подниматься по лестнице, ступая почти бесшумно. Её целью было заглянуть в каждую дверь, изучить строение этого странного дома, который, казалось, жил своей собственной жизнью. Она медленно шла по коридорам, приоткрывая двери и заглядывая в комнаты. В каждой из них открывался новый мир: одна комната выходила окнами на топи — она узнала их по влажному туману и далёким очертаниям замка. Другая, наоборот, смотрела на оживлённую улочку, которую она узнала как центр Уэльса. Восточная сторона оказалась обращена к бескрайним полям, а западная открывала вид на шпили Вильгельма. Она побывала почти во всех комнатах: просторные гардеробные с рядами старых плащей и мантий, чудесные купальни с парящей водой, кабинет, заставленный свитками, и несколько балконов, с которых открывались захватывающие дух пейзажи. Но одна дверь так и не поддалась. Она была тяжёлой, тёмной, и, сколько Таймия ни пыталась, ручка не поворачивалась. Она решила не настаивать и спросить утром у Марка, что скрывается за ней. Спустившись вниз, она обнаружила, что здесь тоже есть чем заняться: просторная столовая, уютная кухня, гостиная, объединённая стеной с парадной, и ещё один балкон, ведущий в маленький сад. В одной из комнат тихо посапывал Марк, окончательно провалившись в сон. Таймия, утомлённая долгими блужданиями, пробормотала себе под нос: «Ну и дом… устанешь тут, пока все углы обойдёшь», — и направилась на кухню, чтобы попить воды. И уже в дверях столкнулась с Элом. Он стоял в полумраке, опершись плечом о дверной косяк, и выглядел так, словно тоже не спал в его глазах застыла печаль, которую она узнала слишком хорошо. Она чувствовала, что знает причину этой боли — такую же, как у неё самой. Она сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко: — Ты выглядишь так, будто весь мир обрушился на твои плечи. Эл усмехнулся, но улыбка вышла горькой. — Ты даже не представляешь, насколько точно это описание, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость. — Но поверь, не мне сейчас хуже всех в этом доме. Он поднял голову, пристально вглядываясь в лицо старушки, пытаясь за разглядеть за морщинами и сединой ту, кем она была до проклятия. — А ты? — спросил он, и в его голосе послышалось любопытство. — Кто ты была до того, как на тебя наложили это проклятие? Таймия улыбнулась уголками губ, стараясь сохранять лёгкость в голосе: — Ага, так я тебе всё и выболтала. — Звучит небезопасно, — усмехнулся он. — Вдруг ты из темницы сбежала? Или убила кого-то? Его голос звучал с юмором, и Таймия не удержалась от ответной шутки: — Пока никого не убила, но обязательно сделаю это, если не выпью воды. Она потянулась к графину, стоящему на столе, и наполнила стакан. Эл рассмеялся — тихо и искренне. Но смех тут же угас, когда в его памяти всплыл образ той незнакомки, что не пришла на встречу. Взгляд его снова стал пустым. Он вдруг резко перехватил стакан из её рук, прошептал что-то, водя ладонью над водой, и вернул его обратно. — Теперь она успокоит твои мысли и поможет уснуть, — сказал он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на заботу? — Спокойной ночи. Он развернулся и направился к выходу из кухни. Таймия смотрела ему вслед, чувствуя, как её сердце сжимается от невысказанных слов. Ей хотелось крикнуть ему правду, сказать, что она та самая девушка, но слова застряли в горле. У самой арки он остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Завтра попробуем пару заклинаний. Они никогда не подводили. Выспись, нужна ясная голова. — Хорошо, — ответила она тихо. Эл исчез за поворотом, а Таймия осталась стоять с заколдованным стаканом в руках. Она сделала глоток, чувствуя, как тёплая вода разливается по телу, принося умиротворение. На удивление, когда она вернулась в свою комнату и легла в кровать, сон пришёл почти мгновенно. Ей приснился сладкий сон: она снова была маленькой девочкой, сидящей на коленях отца в просторной библиотеке. Его голос, низкий и мягкий, читал ей сказку о принцессе, которая спасла мир. Он перелистывал страницы, а она смотрела на его руки, такие знакомые и надёжные. Сон был тёплым, словно одеяло, укутывающее её от всех тревог, и она улыбалась во сне, чувствуя, как тепло отца проникает в каждую клетку её тела. Это было то, чего ей так не хватало — простого, но такого важного мгновения, когда мир был безопасным, а она была просто любимой дочерью.