Resonant

Джон проснулся от петушиного крика и яркого солнечного света, бьющего сквозь сомкнутые веки. Рядом на постели ощущалась чужая тяжесть, слышалось тихое, ровное дыхание, и ещё до того, как он открыл глаза, Джон уже знал: он всё ещё в Долине. Хотя бы потому, что с каждым вдохом грудь не тянули рубцы, и кости не отзывались привычной ломотой и болью, которую его тело успело накопить ещё до двадцати лет.  Он был вынужден признать, что это был не сон. Джон открыл глаза, но ослепительное солнце тут же заставило его отвернуть лицо в сторону. И там, на соседней подушке, он увидел спящего Рэймара. Спокойное и безмятежное лицо, и отливающая серебром в солнечном свете коса. Было в этом зрелище что-то... странно ностальгическое. У них с Роббом, конечно, были отдельные комнаты, но в детстве бывало, что они всё равно засыпали в одной постели, перед этим болтая и хихикая до глубокой ночи, стараясь делать это потише, чтобы не навлечь на себя гнев леди Старк. Иногда Джону до сих пор с трудом верилось, что Робба больше нет. Рассказы о Красной Свадьбе были настолько чудовищны, что звучали почти как страшная сказка, которой пугают детей. Порой он почти убеждал себя, что Робб где-то там, как и остальные его братья и сёстры. Что он не мёртв, а просто пропал. В иные дни ему стоило нечеловеческих усилий не оседлать Рейгаля, и не обрушиться на Близнецы с неба и не сжечь всё дотла. Вчера Джон не позволял себе всерьёз задуматься об этом, но... правда ли они с Рэймаром братья? Он слишком отчаянно цеплялся за мысль, что всё происходящее это лишь плод его воображения. Он ли это сам, просто младше? Или кто-то другой, похожий на него, но всё же чуть иной? В Рэймаре он видел что-то от себя. Наверное, нос. И хотя цвет глаз у них различался, разрез этих глаз и линия бровей казались до боли знакомыми. Джон тихо фыркнул. Вообще-то удивляться тут было нечему, нечто похожее он чувствовал и рядом с Дейенерис. Неужели боги, забрав у него трёх братьев и двух сестёр… или четырёх и трёх, если считать и тех, кто был ему роднёй по отцовской линии, решили смягчить рану, подкинув взамен нового брата? Того, кто не погиб и не пропал? Он бы никогда не согласился на такую сделку осознанно. Он едва знал Рэймара. И всё же было в этом что-то до странного уместное: те же самые боги, что отняли у него столько близких, решили заодно и лишить его родительской любви. Интересно, чувствует ли Рэймар то же самое? Джон внезапно осознал, что они не знают друг о друге почти ничего. У Рэймара вполне могла быть семья, из которой его вырвали: родители, которых он любил; братья и сёстры, которыми дорожил; свои мечты и планы на жизнь. Или… А что, если это всё-таки Эйгон? Какая-то иная версия его брата, того самого, чью голову не разбили о равнодушный камень Красного Замка? Боги решили забрать их обоих. Но не бросили каждого на этот путь в одиночку. Они связали их вместе. Джон не считал богов жестокими, но и особых причин для милосердия у них, по его мнению, тоже не было. Во всём этом была цель, в том, что их обоих привязали к одной судьбе.  Он снова повернулся к окну, щурясь на яркий солнечный свет и пытаясь определить по положению солнца, который час. Было ясно только то, что ещё рано. Солнце висело низко над горизонтом, и в воздухе чувствовалось лишь самое слабое тепло. До уроков у мейстера Доннела оставалось по меньшей мере два часа, а лорд Ройс вчера совершенно ясно дал понять, что нового опоздания не потерпит. Джон вновь подошёл к умывальному тазу и всмотрелся в своё отражение. Изменился ли он? Слишком давно он был ребёнком, чтобы помнить себя тогдашнего в точности. Но даже с округлыми детскими щеками он всё равно узнавал в этом лице черты, выдававшие в нём Старка. Ни он, ни Рэймар, впрочем, не были особенно похожи на лорда Ройса. Разве что тёмными волосами Джон на него походил. Но насколько дальним приходился им этот кузен, он понятия не имел. Со вздохом он вернулся к постели и осторожно потряс Рэймара за плечо. Тот распахнул глаза, и на мгновение в них вспыхнули испуг и растерянность, но почти сразу уступили место узнаванию. Брат сел, не сводя с Джона взгляда. — Мне это не приснилось. Брови Джона поползли удивлённо вверх. — Вообще-то это ты вчера твердил, что всё не сон. — сухо подметил он. — Нет, я… — Рэймар провёл ладонью по косе, и лицо его снова стало непроницаемым. — Ладно, неважно. На мгновение Джон подумал, не оставить ли его в покое и не дать несколько минут на то, чтобы как следует переварить новую реальность. Но времени на это у них впереди ещё будет предостаточно. — Утренняя тренировка, — сказал он. — Одевайся давай. Рэймар одарил его странным взглядом, и Джону на секунду показалось, что сейчас последуют возражения, но тот лишь кивнул и быстро начал одеваться.  Как и прежде, Джон задал темп примерно вполсилы. Двигаться так медленно всё ещё казалось противоестественным, но теперь это уже не требовало такой сосредоточенности, как раньше. Когда они перешли к спаррингу, обоим приходилось сдерживать естественный рефлекс реагировать слишком быстро, но, по крайней мере, Джон больше не чувствовал, что вот-вот потеряет равновесие и рухнет лицом в грязь. — Ты уже делал это раньше, — заметил Рэймар, когда они закончили очередной спарринг и он сел на край кровати, чтобы заново заплести волосы.  В ответ на вопросительный взгляд Джона, Рэймар уточнил: — Тебе приходилось учить других владению мечом.  — А. Ну да, только новобранцев куда более зелёных. Воспоминание отозвалось в груди сладкой горечью. Некоторые из тех мальчишек потом отдали жизнь за Дозор, а другие обнажили клинки уже против него самого. — И ты командовал людьми. Джон удивлённо посмотрел на брата. Рэймар чуть склонил голову. — По тебе видно, что ты привык отдавать приказы. Джон и сам мог бы сказать о Рэймаре нечто похожее. Во всяком случае, на человека, привыкшего подчиняться чужой воле, тот походил мало. — Я был лордом-командующим Ночного Дозора. — Правда? Руки Рэймара замерли на полузаплетённой косе. — Я думал... сколько тебе лет? — Девятнадцать, — ответил Джон, и, судя по лицу мальчика, это только сильнее его поразило. — Но избрали меня в семнадцать. И умер я в том же году, с горечью промелькнули мысли. — Ты не шутишь. Рэймар уставился на него с явным изумлением, медленно качая головой. — Лорд-командующий в семнадцать… Он, казалось, замялся, прежде чем спросить: — Ты знал моего дядю Эймона? Он был мейстер там, на Стене. — Мейстера Эймона я знал, да, — тихо ответил Джон. — Он научил одного глупого мальчишку быть тем человеком, в котором нуждался Дозор. Когда он узнал о смерти старика, ему было тяжело. А когда после этого открылась правда о его происхождении, тяжелее вдвойне. — А ты? — спросил он. — Я? Рэймар притих, отводя взгляд к стене. — Я не совершил ничего, что стоило бы упоминания. Разве что выжил там, где мои братья и сёстры нет. По крайней мере, если верить моему отцу. — Я имел в виду, сколько тебе лет. — А... Он не выглядел смущённым, но разговор явно выбил его из колеи. — Четырнадцать. Возраст Арьи, с болью подумал Джон. Тот самый возраст, когда детство уже будто позади, и начинаешь воображать себя взрослым мужчиной. В четырнадцать он и сам был таким, когда отправился на Стену вступать в Ночной Дозор. Правда, повзрослеть ему пришлось слишком быстро, но не по выбору, а по необходимости. — Что ж. Джон улыбнулся и протянул руку, чтобы взъерошить Рэймару волосы, точно так же, как когда-то трепал Брана и Арью. Он нарочно растрепал верх косы и высвободил несколько коротких прядей. — Значит, старший близнец здесь всё-таки я. Рэймар устало вздохнул, но, кажется, немного расслабился. — Я ведь только что уложил волосы. Джон рассмеялся. — А я только улучшил твою причёску.