Resonant

На этот раз занятия у мейстера Доннела начались с арифметики. Было совершенно очевидно, что мейстер рассчитывал занять их ею на добрую часть утра, и потому то, как быстро они оба с ней справились, вызвало у него почти растерянное изумление. Награда за это, впрочем, оказалась не менее скучной: повторение домов Долины и Речных земель. На сей раз звездой урока стал Рэймар. Он с почти пугающей точностью вспоминал гербы, девизы и родословные. Лишь на некоторых совсем уж мелких рыцарских домах он запинался, но даже мейстер Доннел не нашёл в этом повода для упрёка. Но судя по хмурому выражению лица брата, сам он был с этим не согласен. Всё шло гладко ровно до конца урока истории, когда они добрались до безрассудства Четвёртой Дорнийской войны и сокрушительной победы драконьего пламени над дорнийским флотом во время недолгого вторжения принца Мориона. — Сам король Джейхейрис возглавил атаку на флот Мориона, выжигая корабли драконьим пламенем верхом на Вермиторе, — вещал мейстер Доннел. — Ему помогал его старший сын, принц Эймон, сидевший на Караксесе, а также отец нашего короля, принц Бейлон, верхом на Вхагар. Флот был уничтожен за один день, и война завершилась, не унеся ни одной жизни наших воинов. Джону потребовалось больше времени, чем ему хотелось бы признавать, чтобы понять, отчего Рэймар вдруг так резко выпрямился, словно его дёрнули за невидимую нить, и шумно, почти судорожно выдохнул. — Король Визерис, — произнёс Рэй, и впервые за всё это время в его голосе Джон уловил нотки самого настоящего ребёнка. — Он летает на Балерионе? Джон подметил формулировку его вопроса. Летает, а не летал. — В юности да, — кивнул подбородком мейстер. — Но Балерион Чёрный Ужас мёртв уже… — старик запнулся, наморщив лоб, припоминая. — О семеро, почти двадцать лет! В детстве интерес Джона к истории в основном ограничивался великими битвами и славными рыцарями. Он не помнил точных лет правления короля Визериса, но Танец драконов был тем периодом, о котором знали все дети благородного происхождения. Тогда Таргариены находились на вершине своего могущества. А затем, в последующие десятилетия, драконы почти исчезли из мира. Если на троне сидел Визерис, значит, до Танца оставалось совсем немного. Джон и раньше уже понял, что это не та Долина, которую знал он сам: Лунные Врата, знакомые ему, служили убежищем Петиру Бейлишу и его сторонникам. Но почему-то до этой минуты он не подумал о самом очевидном, различие может заключаться не только в месте, но и во времени. Тем временем Рэй так вцепился в край стола, что костяшки его пальцев побелели. Джон положил руку ему на плечо и почувствовал под ладонью мелкую дрожь напряжения. Она не покидала мальчика до самого конца урока, но стоило мейстеру Доннелу отпустить их, как Рэймар почти бегом бросился прочь. Джону пришлось поспешить следом за ним следом. Брат направился прямиком к северо-восточной башне, вчерашнему убежищу самого Джона, и взлетел по лестнице до самой вершины. К тому времени они оба уже тяжело дышали. Рэй упёрся обеими руками в парапет и застыл, не сводя взгляда с далёкого Орлиного Гнезда, словно цеплялся за него как за якорь. — Летнего замка не существует, — сказал он наконец, и голос его был едва громче шёпота. — Его построят только через семьдесят лет. Ах вот оно что. Джон и сам не слишком верил, что всё окажется так просто, что достаточно будет отыскать ту дверь и шагнуть обратно. Но, похоже, Рэймар всё это время цеплялся именно за такую надежду. И теперь, когда она рухнула, его и трясло так сильно. Джон положил руку ему на плечо и мягко сжал. — Какая бы сила ни привела нас сюда, сомневаюсь, что отменить это будет так уж легко. — Моя мать… — выдохнул Рэй сквозь стиснутые зубы. Джон припомнил, что тот уже говорил, что из всех детей в семье выжил только он. — У неё ведь всё ещё есть твой отец, чтобы позаботиться о ней? — осторожно спросил Сноу. Ответом ему стал сдавленный смешок. — Он обвинит её, — сказал Рэймар. — Как обвиняет во всех моих умерших братьях и сёстрах. А если исчезну и я… будет только хуже. Он повернул голову и посмотрел на Джона пустым, уставшим взглядом. — Однажды он сказал мне, что если уж она не может родить мне жену, то лучше бы я сам родился девочкой. Джон нахмурился в недоумении, ведь для любого лорда сын-наследник был благословением. — Но почему… И тут он осёкся. На мгновение мысли метнулись к Крастеру и его дочерям-жёнам, но Джон тут же отмёл это сравнение. Таргариены, конечно, без колебаний женили брата на сестре, но родителя на ребёнке никогда. Может, у Рэймара был какой-то двоюродный брат, подходящий для брака? — Это не твоя вина, что тебя вырвали оттуда, — сказал Джон после недолгой паузы. — Возможно, у нашего появления здесь есть цель. И когда она будет исполнена, нас вернут назад. Но лицо Рэя оставалось мрачным. — Мы дети, Джон! Какова бы ни была цель, ради которой нас сюда притащили, сомневаюсь, что исполнить её мы сможем раньше, чем повзрослеем. И в этом он был прав. Какой от них вообще может быть прок в нынешнем положении? Двое детей-сирот из древнего, но всё же не самого могущественного дома Вестероса. — Сидя здесь и мрачно глядя вдаль, мы ответа точно не найдём, — сказал Джон. Он вздохнул, когда плечи Рэймара снова напряглись. Наверное, это были не самые правильные слова утешения для того, кто переживал за мать, но Джон ничего не мог с этим поделать. Происходящее было вне их власти. — Это не значит, что мы не будем пытаться, — добавил он уже мягче. — Но сейчас мы бессильны… пока что. В его голосе прозвучала едва заметная, лукавая интонация, и Рэймар вскинул на него взгляд. Джон улыбнулся ему. — Забыл? Мы живём в эпоху драконов. По тому, как чуть расширились глаза брата, было ясно, что тот и правда позабыл об этой... не такой уж и маленькой детали. — Драконы, — повторил Рэй почти благоговейным шёпотом. — Думаешь… мы сможем связать себя с одним из них? Значит, Рэймар считал и Джона Таргариеном, несмотря на его тёмные волосы и серые глаза. То ли потому, что здесь они были братьями, то ли потому, что он тоже увидел в лице Джона что-то знакомое, своё. Впрочем, это уже не имело значения. Братья по крови или по прихоти судьбы, но они всё равно были братьями, которых связало одной дорогой. Джон легко толкнул его плечом в плечо, вырывая у братца одну из тех редких, мимолётных улыбок. — Конечно сможем.