Resonant

Их тётя задержалась ещё на один день, проведя его в обществе Алларда, и должно быть, между ними состоялся какой-то непростой разговор, касавшийся мальчиков, потому что, когда они пришли посмотреть на дневную тренировку Джона и Рэймара, между ними почти физически ощущалось напряжение. Лишь леди Линда, казалось, ничего не замечала, с искренним воодушевлением подбадривая братьев, пока те обменивались ударами. Позже леди Ройс снова вывезла их на короткую прогулку верхом, на этот раз без соколиной охоты и, к счастью, без Крейна в сопровождении. Она явно старалась вовлечь Джона в разговор с Рэймаром, переводя беседу на приготовления в Рунном Камне к грядущей зиме, теперь, когда осень уже вступила в свои права. Джону, обладавшему немалым опытом: сперва в роли лорда-командующего, а затем и командуя силами объединённых армий Севера и Драконьего камня, против иных, не раз приходилось прикусывать язык, чтобы ненароком не выдать слишком много лишней информации. Это почти напоминало урок у мейстера, только такой, где леди Ройс сперва выслушивала их решения, а уже потом предлагала собственные. Джон легко мог представить, как подобные разговоры ведут лорд, или леди, со своим наследником, готовя того к будущему правлению. И если их с Рэймаром догадки были верны, если они и впрямь были тщательно скрываемыми бастардами, то всё это выглядело по меньшей мере неожиданно. Неужели леди Ройс успела перейти от мысли спрятать Рэймара в Цитадели к тому, чтобы рассматривать одного из них как возможного наследника? Собственных детей у неё не было. Логичнее всего было бы сделать ставку на Алларда, ведь он был старше, и к тому же Ройсом по крови, а не Редфорт только по фамилии. Да и усыновление кого-то из них неизбежно привлекло бы ненужное внимание. — Тётя Рея, а мы когда-нибудь сможем навестить вас в Рунном Камне? — спросил Рэймар, когда они уже подъезжали к воротам.  Джон поймал его взгляд и понял, что братец его пришёл примерно к тем же выводам, что и он сам. — Я уже говорила об этом с вашим кузеном, — ответила она, и оба мальчика переглянулись с одинаковым удивлением. — Я подумала, что вы могли бы провести зиму у меня. Зиму. То есть в то время, когда Лунные Врата становились временной резиденцией дома Аррен, и пока Орлиное Гнездо пустело на холодный сезон. А это означало совсем иное внимание уже со стороны её сюзерена, леди Аррен. — Вам бы этого хотелось? — спросила она, и в её неуверенной улыбке мелькнула нотка... страха? — Если вы пообещаете не отправлять Рэймара в Цитадель, — тут же ответил Джон, мгновенно ухватившись за возможность поторговаться. Рэймар резко обернулся в седле, бросив на него предупреждающий взгляд, но их тётя, похоже, только развеселилась его дерзостью. — Ты и впрямь свирепый защитник. Настоящий рыцарь! — Мы были бы рады увидеть Рунный Камень, — поспешно вставил свои пять копеек Рэймар, но Джон продолжал смотреть на леди Ройс, не собираясь оставлять тему без чёткого ответа. — Я не отправлю твоего брата в Цитадель, если только он сам этого не пожелает, — сказала она. — Это тебя устроит? Джон коротко кивнул. — Если приглашение останется в силе, то мы с благодарностью его примем. За ужином напряжение никуда не делось. Аллард с нарочитой непринуждённостью расспрашивал о прогулке, а леди Ройс ни словом не обмолвилась о своём предложении. Джон уже начинал понимать, что леди Линда не столько не замечает неловкости, сколько отчаянно старается её заглушить: она заполняла затянувшиеся паузы вопросами о грядущей охоте леди Аррен и похвалами их успехам на тренировочном дворе. К тому времени, как они вернулись в уединение своей комнаты, им обоим было над чем поразмыслить. — Что думаешь о приглашении? — спросил Джон. — Алларду это не понравится, если он ещё не знает, — вздохнул Рэймар, расчёсывая волосы и слегка морщась, когда щётка цеплялась за спутанные после прогулки пряди. — Похоже, он бастард. Внебрачный сын старшего брата леди Ройс, умершего молодым. Восемь лет назад она добилась его узаконивания. Как раз примерно тогда, когда родились они. — А ещё через три года его сделали хранителем Лунных Врат, — продолжил Рэймар. — Вскоре после того, как наши родители умерли от весенней хвори. Кусочки мозаики понемногу вставали на место. В награду за то, что Аллард присматривал за ними и хранил тайну, ему даровали и законное имя, и… — Значит, сейчас он её наследник? — Я бы так и предположил. Особенно с учётом его опыта здесь, в роли хранителя. Но если леди Ройс передумает и решит забрать мальчиков к себе, положение Алларда как наследника Рунного Камня тут же станет куда менее прочным. Достаточно ли непрочным, чтобы отправить пару осторожных воронов не тем людям? С детьми ведь тоже могут случаться несчастные случаи. Впрочем, Джону не казалось, что Аллард настолько безжалостен, чтобы дойти до убийства родни. Он нахмурился. — Прошлой зимой Аррены наверняка жили здесь, в замке. И тогда она вполне спокойно оставила нас у него. — Тогда нам было года по три, не больше, — заметил Рэймар. — Нас было куда легче прятать, особенно если мои волосы ещё продолжали красить. Но в нашем нынешнем возрасте для подопечных Алларда было бы уже странно ни разу не появиться при дворе леди Аррен. Выходило, вопрос упирался в одно: пытается ли их тётя просто лучше управлять риском разоблачения или же уже присматривает иные варианты наследования, и вряд ли это не занимало её мысли. Она подходила к тому возрасту, когда надежда на детей тает с каждым годом, а муж избегал и её дома, и их супружеского ложа. — Даже если они живут порознь, она всё равно жена принца, — медленно проговорил Джон. — Гораздо вероятнее, что в Рунном Камне полно шпионов, чем здесь. — Верно, — согласился с ним Рэймар, задумчиво постукивая пальцами по предплечью. — Через Лунные Врата проходит достаточно чужаков, и даже если все люди Алларда преданы настолько, чтобы молчать, было бы странно, если бы нас до сих пор никто не заметил. Эта мысль уже приходила Джону в голову, но он её отмёл. — Если бы заметили, разве мы всё ещё были бы здесь? — Зависит от того, до кого дойдёт весть. Зелёные занимают немало мест при королевском дворе, и не исключено даже, что леди Ройс сама обратилась к ним за помощью, чтобы сохранить тайну. У них определённо был общий враг — её муж. — И что Зелёным с того, что нас прячут здесь? — спросил Джон. — Возможно, дело в том, что мы потенциальные всадники драконов, — неуверенно предположил Рэймар. — Чёрным пришлось прочёсывать все земли в поисках драконьего семени, каким бы дальним оно ни было, чтобы в полной мере использовать всех драконов, что были у них под рукой. Зелёные могли захотеть не допустить, чтобы мы стали ресурсом для врага… или, напротив, надеются однажды заполучить нас на свою сторону.  Мысли Джона тут же вернулись ко вчерашней охоте и к тому слишком уж навязчивому допросу, через который им обоим пришлось пройти. — Думаешь, Крейн один из них? — Возможно, — задумался Рэймар, и тревога на его лице отозвалась в Джоне тем же самым беспокойством. — Во всяком случае, его ближайшая цель, похоже, завоевать наше доверие. И добился он ровно противоположного. Джон невольно задумался, понял ли это сам Крейн, и, если понял, откажется ли от затеи, ради которой вообще пытался втереться к ним в доверие, или просто сменит тактику. Если же того, что ему было нужно, можно добиться силой… — Сегодня мы займёмся кое-чем другим, — сказал Джон, уже приняв решение. — Никаких мечей. Рэймар посмотрел на него с насторожённостью. — Спаррингов не будет? Осмелюсь ли я спросить, что ты тогда задумал? Джон обошёл мальчика по кругу. Тот напрягся, ожидая какого-то подвоха или внезапной атаки. Джон ударил быстро — вцепился в него, втянул в захват и вывернул одну руку за спину. — Будут, но не в привычном стиле. Освободись, — велел он. Именно в этом состязании Рэймар, как Джон и предполагал, уступал безнадёжно. Защищаться от безоружного нападения принцев не учили. Даже будучи бастардом Хранителя Севера, Джон большую часть воинской выучки получал именно с оружием в руках. Лишь на Стене, среди тех головорезов, что стекались в Ночной Дозор, а позже и среди одичалых, он сам как следует освоил подобные приёмы. К тому же у него с детства были братья и сёстры. Возня, толкотня, драки понарошку, всё это было делом привычным. Продвигались они в тот вечер медленно, и к концу Джон чувствовал себя виноватым. Ему не нравилось играть роль задиры, даже если ради урока, и хотя Рэймар понимал, зачем всё это нужно, под конец он всё равно выглядел подавленным. Пока они готовились ко сну, мальчик почти не говорил. Когда свечи были погашены, а они улеглись в постель, Джон сам начал их новый вечерний ритуал. — Когда мне хотелось побыть одному, я уходил в Богорощу Винтерфелла. Там было тихо, и почти всегда пусто. А главное, Санса и леди Старк туда заглядывали редко. Обычно именно Робб приходил искать его, когда он сидел там мрачнее тучи, а изредка его отец. — У одного из горячих источников там лежал большой валун, наполовину покрытый мхом, у самого края воды. — Джон на миг прикрыл глаза, вызывая в памяти этот образ с почти болезненной ясностью, будто снова чувствовал на лице солнечное тепло. — Я садился на него и болтал ногами в воде. — И что заставляло тебя уходить туда? — спросил Рэймар, когда Джон замолчал. — Моя кузина Санса иногда бывала жестока. Теперь он понимал, что это была детская жестокость. Пока он с Роббом махали палками, воображая себя доблестными рыцарями из старых песен, Санса смотрела на мать, стараясь стать той леди, какой надеялась однажды быть. А это значило перенять презрение и недоверие собственной матери к Джону. Но чаще в Богорощу его гнало поведение отца. От леди Старк он не знал ничего, кроме ледяной терпимости, и с годами привык к прохладе Сансы. Робб и Арья по большей части считали его братом, а Бран и потом Рикон были ещё слишком малы, чтобы понимать разницу. Но вот отец постоянно выбивал у него почву из-под ног. Сперва Джон был сыном Неда Старка, рождённым в браке или нет, тоы было несильно неважно, но с годами эта истина истиралась. Были охоты, на которые его не брали. Были уроки, где Робб учился без него. Иногда он сидел с семьёй, когда приезжали лорды, а иногда его отодвигали в сторону. Со временем Джон смирился с тем, что никогда не будет просто сыном Неда Старка или братом Робба. Что всегда будет это «но». Что для остальных он всегда останется бастардом прежде всего, а уж потом — частью семьи, и мир никогда не позволит ему об этом забыть. Даже Робб в конце концов начал звать его не просто Джоном, а Сноу, и смеяться над колкими замечаниями Грейджоя. Он всё ещё любил Робба, но они уже были не совсем братьями и уж точно не равными. Старк и Сноу, а не Робб и Джон. — Джон? Голос Рэймара вернул его в настоящее. Сноу торопливо провёл ладонью по глазам, стирая слёзы, стоявшие на ресницах, от которых перед глазами всё плыло. Глупо, подумал он. Прошли годы, и с тех пор с тобой случалось куда худшее. — Иногда мне просто хотелось забыть, — сказал он наконец, когда был уверен, что голос не выдаст дрожи. Забыть, кто он такой. Притвориться, что он истинный сын Неда Старка, что он близнец Робба, а порой, что его мать однажды въедет в ворота, прекрасная и знатная, отец обнимет её, и каким-то образом она станет его женой. Тогда сильнее всего на свете он желал быть рождённым в браке. Желание исполнилось, только ценой половины его семьи. И теперь он снова бастард, а остальная его семья была мертва или потеряна. — Я понимаю, — едва слышно прошептал Рэймар. Джону захотелось резко ответить: нет, не понимаешь, не можешь понимать! Но он слишком мало знал этого мальчика... возможно, тот и правда понимал. — А ты куда уходил? — вместо этого спросил он. — Ну, когда хотел побыть один? — Одиночество редко было роскошью, которую я мог себе позволить. Рэймар молчал так долго, что Джон уже решил: на этом он и закончит. Но тот продолжил.  — В детстве я много времени проводил, исследуя коридоры и тайные проходы Красного замка. Было там одно маленькое помещение, куда я уходил, и там меня никто не мог найти, глубоко под Башней Десницы, там, где сходятся несколько тоннелей. На полу там была мозаика с трёхглавым драконом нашего рода, а по углам стояли три жаровни в виде драконьих голов. Джон не был уверен, что ему самому пришлось бы по душе крошечное помещение глубоко под землёй. — Разве там не было душно? — Нет, — медленно ответил Реймар. — Это было единственное место, где не было. Там меня ничто не могло достать. Никто ничего от меня не хотел и ничего не ждал. Это была комната без назначения... или комната, чьё назначение давно забылось. Для неё я был всего лишь ещё одним безымянным Таргариеном среди прочих безымянных Таргариенов, что побывали там до меня. Однажды я исчезну, а она всё так же будет стоять. Как убежище, подумал Джон, и это звучало довольно мрачно. — И что ты там делал? — Однажды пересчитал все плитки в мозаике, их было пять тысяч восемьдесят две. Половина из них была из драконьего стекла, в основном чёрного, но попадалось и странное красное. Думаю, Мейгор привёз их с Драконьего Камня. — Реймар на миг повернул к нему голову, потом снова уставился в потолок. — Наверное, это и был мой способ "болтать ногами в воде". Способ освободить мысли, забыться. — он пожал плечами. — А иногда я просто приносил туда книгу и читал. — Я бы, наверное, сошёл с ума, — признался Джон. — От чтения? — сухо уточнил Рэймар и тут же получил локтем в бок. — Ай! — От того, что не видно неба, дурак. — Небо всё равно оставалось на месте, когда я выходил наружу, а ветер казался только сильнее. — голос Рэймара стал почти шёпотом. — Интересно, каково это сидеть на спине дракона... — Наверное чувствуешь себя свободным, — улыбнулся невольно Джон, прикрыв глаза.