Resonant

Леди Ройс пребывала в приподнятом настроении, когда наконец вернулась с охоты c леди Аррен, и за ужином подробно пересказывала всё произошедшее, пока Джон с Рэймаром засыпали её вопросами. Жена Алларда, Линда, сославшись на дурное самочувствие, откланялась, когда все перебрались в солярий, где сам Аллард скорее наблюдал за разговором, чем принимал в нём участие. Имя Редфорт привлекло их внимание, когда леди Рея упомянула одну из спутниц леди Аррен, и, похоже, она это заметила. — Превосходная сокольничая, — сказала она, а Джон уже успел понять, что для их тётки это было едва ли не высшей похвалой. — Джессамин приходится вам кузиной, внучатой племянницей вашего отца.  О семье их предполагаемого отца они знали до смешного мало, но даже этих слов хватило бы, чтобы вызвать у них логичные вопросы, не подозревай они уже о своём бастардстве. То, что их воспитывала родня по матери, при том что у отца было достаточно живых родственников, само по себе выглядело весьма странно. — Мы можем с ней встретиться? — спросил Рэймар с видом самой невинности. Улыбка леди Ройс дрогнула. — Возможно, когда-нибудь... — Она отставила кубок с вином в сторону. — Но довольно о моих приключениях! Лучше расскажите вы, чем занимались пока меня не было. Рэймар, решив, по-видимому, что этого вполне достаточно как повода, тут же пустился в рассказ о прошедших неделях, правда и вымысел в котором переплетались так ловко, что разделить одно от другого было почти невозможно, а сквозной нитью тянулась тихая, почти щемящая тоска по семье. И, судя по выражению лица их тёти, этот рассказ достиг цели. — Я рада, что ваши занятия проходят хорошо, — сказала она, когда Рэй закончил. Её взгляд метнулся к Алларду, после чего вернулся к ним. — Знаете. Учитывая, что у вашей кузины скоро родится ребёнок, я подумала, что сейчас самое подходящее время для вашей поездки в Рунный Камень. Что скажешь, племянник? — Разумеется, — ответил с натянутой улыбкой Аллард, чем дал понять своё реальное отношение к этому предложению. — Но, полагаю, сперва нужно всё подготовить? — Твоя правда. — леди Рея на мгновение задумалась, поджав губы. — Мне понадобится, пожалуй, луна или две после возвращения, чтобы всё как следует устроить. — её ладонь легла Джону на макушку. — Вам понравится Рунный Камень. Там хватает рыцарей, лучших во всей Долине, и столько книг, сколько твоему брату только захочется прочесть. Рэймар заметно оживился. — Я уже дочитал все книги, что оставались в библиотеке мейстера Доннела! В улыбке леди Ройс мелькнуло недоверие, но Джон не стал её разубеждать. Она просто не видела собственными глазами, с какой скоростью его брат проглатывал книги. Не стали исключением даже самые сухие и скучные. — Мне жаль, что я пропущу ваши именины, но мы устроим запоздалое празднование, когда вы приедете. И, возможно, отчасти тому виной было вино, но когда пришло время желать друг другу спокойной ночи, леди Ройс притянула их обоих к себе, по одному под каждую руку, и легко коснулась губами сначала лба Джона, а потом лба Рэймара.  Это всё ещё казалось странным: их тётка по-прежнему была для него почти такой же чужой, как и Аллард. — Мои милые мальчики, — сказала она и, прежде чем неохотно отпустить, в последний раз пригладила Джону волосы. — Я уеду рано утром, так что до вашего прибытия в Рунный Камень мы больше не увидимся, поэтому заранее желаю вам лёгкой и безопасной дороги. — И вам счастливого пути, — в один голос отозвались они. Было уже слишком поздно, так что от их вечернего ритуала, с недавнего времени они вернулись к упражнениям с мечами, пришлось отказаться. Вместо этого они сразу начали готовиться ко сну. Но даже улёгшись под одеяла, оба всё ещё были слишком возбуждены, чтобы быстро заснуть. Они стали ещё на шаг ближе к правде о своём происхождении, которую собирались вытянуть из леди Ройс. И, что было лучше всего, очень скоро им наконец предстояло избавиться от Крейна.

x~x~x

Но был один человек, которого открывшиеся перед ними перспективы радовали куда меньше, и им был их кузен Аллард. В течение всей следующей недели он, казалось, задался личной целью доказать, что они недостойны расположения леди Реи.  Ужины, прежде проходившие почти по-семейному мирно, на которых леди Линда расспрашивала их о прошедшем дне, превратились в настоящие допросы, на которых Аллард гонял их по истории, этикету и обычаям домов Долины и соседних Речных земель.  Первые несколько вечеров Джон держался вполне уверенно, он и сам был не промах, но Аллард быстро приспособился и принялся выискивать в книгах Доннела всё более сложные и заковыристые вопросы. Вот только Рэя ему было не взять, тот отвечал на каждый заданный вопрос и ниразу не было такого, чтобы он чего-то не знал. Вопросы становились сложнее, но Рэймар, казалось, не принимал эти попытки всерьёз, к явному замешательству Алларда. Самым поразительным, решил Джон, была даже не глубина знаний, кои хранились в голове братца, а его безупречные манеры! Окажись Джон на месте Рэя, он бы уже прожигал кузена взглядом, давая понять, что его только что уделал семилетний мальчишка. Но сам Рэймар сохранял дружелюбный и миролюбивый вид. Он вёл беседу так, словно они просто погоду обсуждали! В конце концов Алларду не осталось ничего, кроме как прекратить этот град вопросов. Не иначе как молчаливое признание поражения. Что, разумеется, не помешало Джону до конца ужина смотреть на него волком, словно одним взглядом говоря: ну давай, осмелься испытать меня на тренировочном дворе! Пусть до взрослого мужчины он пока не дотягивался ростом, зато был быстр, и оправиться от такого унижения Алларду было бы куда труднее. Когда они возвращались в свою комнату, злость в нём только разгоралась сильнее, свиваясь в груди тугим, жарким узлом. Что за человек вообще пытается унизить двоих детей? Им двоим было не больше лет, чем было Брану, когда Джон впервые покинул Винтерфелл, да и к тому же они были сиротами. Неужели всё это было лишь чтобы подпитать собственную обиду? — Джон. Голос Рэймара прозвучал устало. Когда Джон поднял на него взгляд, прекратив бессмысленно ходить из угла в угол, то увидел, что брат уже растянулся на кровати, накрыв ладонью глаза, словно у него разболелась голова. Ярость к кузену вспыхнула в нём с новой силой. — Не понимаю, как ты можешь так спокойно относиться к этим его дурацким проверкам! К удивлению Джона, Рэймар тихо хмыкнул, для него это было равносильно настоящему смеху.  — Его попытки задеть это просто детская забава, Джон. Столь же мелочная и бессмысленная. Он, возможно, надеется нас запугать, но настоящей власти у него нет. Он подчиняется нашей тётке и это она упросила короля узаконить его, и это она устроила его на эту должность. — Рэй убрал руку с глаз и уставился уставшим взглядом в потолок. — Честно говоря, пусть лучше будет так, чем то, через что меня заставлял проходить мой отец. Во время их вечерних рассказов, когда они делились деталями прошлого, у обоих были темы, которых они старались касаться как можно меньше. Рэймар часто говорил о матери, но почти никогда не говорил об отце. — Он тоже проверял тебя на знания? — не до конца понял Джон, выгнув бровь дугой. — Для него всё было проверкой. И ни одну из них нельзя было пройти. — улыбка у Рэя вышла жёсткой. — Превзойди его, и ты высокомерный, неблагодарный сын, который хочет занять его место. Провались, и вот ты уже жалкое разочарование, которому следовало умереть вместо моих братьев и сестёр. Джон с трудом подавил ругательства, готовые сорваться с языка. Мысленно он понадеялся, что отец Рэймара был одним из тех Таргариенов, кто умер рано и оставил семью в покое. — И что ты выбирал? — Зависело от дня, — отозвался брат, явно думая о чём-то совсем другом. — От его настроения. От того, чего он хотел от этой конкретной проверки. Иногда ему просто нужен был повод сорваться или напомнить самому себе о величии нашего дома. А иногда ему нужен был кто-то, кого можно просто наказать. Теперь в его голосе звучал совсем убито и тускло.  — Он бил тебя? Рэймар перевёл на него взгляд. — Меня? Нет, не бил. — Его пальцы сжались, стиснув покрывало в кулаках. — Но иногда доставалось моей маме, а я узнавал об этом только уже постфактум. Но мальчиков для порки он менял чуть ли не быстрее, чем я успевал запомнить их имена. Двоих он даже убил, а третьего покалечил. Джон уставился на него в ужасе. — Это… чудовищно. Теперь многое в Рэймаре становилось понятнее. То, как спокойно он сносил враждебность Алларда в первые дни, и как умело потом её обезвредил. То, как безошибочно сумел расположить к себе леди Ройс и как легко кружил вокруг Крейна, не давая тому ни одного настоящего ответа. Если даже ошибка в чтении намерений отца могла стоить так дорого, то неудивительно, что Рэй научился так искусно обходить эти словесные ловушки. — Когда я был младше, всё было не настолько плохо, но с каждым годом он становится всё жестче. — взгляд Рэймара снова вернулся к потолку, и он пожал плечами. — Так что на фоне моей прошлой жизни, нынешние игры Алларда это пустяк. Его гордость задета, и, продолжая всё это, он только сильнее ранит её. И я уверен, что слишком далеко он не зайдёт, иначе мы просто расскажем всё леди Ройс, когда приедем к ней. Было очевидно, что он не хочет больше говорить об отце. И всё же напряжение в его теле никуда не делось, даже когда он лежал неподвижно. Джон ещё немного понаблюдал за ним, а потом подошёл к кровати и сел рядом, прислонившись спиной к изголовью. Не давая Рэймару возможности возразить, он подвинул его так, чтобы голова брата легла ему на колени, и серебристо-светлые волосы рассыпались по ткани штанов. Когда-то он так же сидел с Арьей, когда ей было примерно столько же лет, после очередной колкости Сансы. Как и Джон, Арья обычно сбегала в Богорощу, хотя чаще пряталась не у горячих источников, а у больших мшистых деревьев, свернувшись у корней. Там он и находил её. И слушал, пока она, захлёбываясь от злости и слёз, выговаривалась, пока из неё не выходила вся боль. И теперь, как и тогда, он медленно перебирал пальцами волосы брата, действуя мягко и успокаивающе. Постепенно напряжённая складка между бровей Рэймара, с которой тот смотрел на него снизу вверх, разгладилась. Напряжение уходило медленнее. Сначала расслабилась челюсть, настолько сжатая, что Джон слышал, как он сглатывает. Потом его выдали быстрые, частые моргания: одна слеза, за ней другая. Здесь обычно плакал Джон, чаще всего от злости, а порой и от горя, бессильный справиться с бурными детскими эмоциями. Он ни разу не видел, чтобы плакал Рэймар. И теперь, наблюдая эту картину, Джон испытывал противоречивые эмоции. Но он точно знал, что не бросит его одного в таком состоянии.  Всё вокруг могло быть ненастоящим, и исчезнуть как сон, в первые дни и даже недели он именно на это и надеялся. Кем бы ни был Рэймар, в его собственном настоящем он давно исчез. Возможно, он был одним из тех многочисленных Таргариенов, что сгорели в Летнем замке. И если это так... то Джон больше никогда его не увидит. И от этой мысли стало неожиданно больно в груди.  Где-то там, в другом времени, Рэймар снова окажется в Красном замке. Без братьев, без кузенов. Одинокий мальчик с жестоким отцом, с матерью, которую он не может защитить, и без единого человека, который защитил бы его самого. Когда рука Джона на миг замерла, веки Рэймара дрогнули, и он снова начал гладить его по волосам. У него есть я, подумал Джон. Может мы и не дома, если вообще когда-нибудь сможем вернуться, но здесь и сейчас... у Рэя есть я.  Они ещё не начали свой вечерний обмен воспоминаниями, и сегодня Джон решил поступить иначе. Раньше он обходил эту сторону своей жизни стороной, потому что во многом это всё ещё казалось постыдной тайной, хотя он уже знал, что Рэймар не станет относиться к нему как-то по другому.  Он глубоко вздохнул. — Я вырос бастардом в доме моего дяди...