Resonant

Он рассказал о своей первой встрече с упырём, когда сам только-только стал братом Ночного Дозора. О донесениях, которые тогда сочли пустыми слухами, но которые, если оглянуться назад, были первым предупреждением — тем самым, к которому стоило бы прислушаться. Рассказал и о сыновьях Крастера, и о первом Ином, которого увидел собственными глазами: фигуре будто вырезанной изо льда, с горящими холодным синим огнём глазами. Поведал о том, как возглавляемые ими армии мертвецов медленно шли через поселения одичалых к Стене.   — Дозор остался против этой угрозы один. Само королевство было охвачено войной, и никто не хотел верить в то, что звучало как сказки о призраках, когда вокруг и без того хватало междоусобиц.  Станнис, по крайней мере, пришёл к Стене. Но в конце концов и он предпочёл борьбу за корону тому, что казалось ему менее срочным, наступлению Иных. Более того, его действия в Чёрном замке лишь ещё сильнее расшатали и без того хрупкие отношения между Ночным Дозором и вольным народом. А Джон, слепой, каким тогда был, заплатил за это свою цену. Он отогнал это воспоминание, заменив его другим — более светлым. — Лишь один человек откликнулся на зов, — продолжил он. — Моя тётя. Правда, тогда я ещё не знал, что она моя тётя, а она не знала, что я её племянник и поначалу мы ладили не лучшим образом. Они оба были закалены войной, оба слишком рано оказались в положении командующих и оба подозревали, что другой попросту хочет использовать их ради собственных целей. — Как она могла не знать? Ты же похож на родню, — с недоумением заметил Рэймар. — И как тогда ты узнал, кем приходишься ей? Вот этой части Джон как раз и ждал. Он с предвкушением уставился на брата. — Драконы. Он не разочаровался. Глаза Рэймара распахнулись, и он мгновенно сел ровнее, положив ладони на колени и подавшись вперёд. — Драконы? Они правда вернулись? — Да, — с улыбкой кивнул Джон. — С ней было трое. Взрослые и огромные. Он почти слышал, как в голове Рэя лихорадочно понеслись мысли, как одна за другой вспыхивают десятки вопросов. — А другие драконы были? Ты связался с одним из них? — Только эти трое. — на втором вопросе Джон замялся. — Не знаю, честно. — признался он. — Я в основном летал на Рейгале, но все драконы Дейенерис ощущались… уже занятыми. Ни к одному я не испытал ощущения, словно он... принадлежит мне. — Джон замолчал на пару мгновений. — Но тем не менее один из них позволил мне сесть себе на спину в битве против Иных, и этого оказалось достаточно, чтобы подтвердить: между нами с Дейенерис есть общая кровь. Позже правду мне рассказал один из вассалов моего дяди, а потом её подтвердили и изыскания Сэма. О подробностях своего происхождения Джон говорил расплывчато. Его родители умерли, когда он был ещё младенцем, и ради его безопасности его спрятали в стороне во времена… беспорядков, как он осторожно выразился, а не «резни всех оставшихся в Вестеросе Таргариенов». Рэймар, который сперва явно был готов до самого вечера засыпать его вопросами о драконах, вновь затих, когда Джон вернул разговор к войне с Иными: к армиям мертвецов, что росли после каждой битвы, к штурму Стены, к собственному бою с одним из Иных, когда его загнали в угол за Стеной. Он машинально потянул ворот рубахи вниз, собираясь показать шрам от клинка Иного, пронзившего ему грудь, и лишь в последний миг понял, что шрама больше нет. Совсем. Рэймар почти не перебивал, пока Джон рассказывал о хаосе после падения Стены и о том ужасе, что обрушился на Север в недели перед последней битвой. О том, как порой только огонь мог сдержать бесчисленных мертвецов. А потом — обсидиан и валирийская сталь, когда настал черёд убивать самих Иных, тех, кто вёл эту армию. Когда Джон наконец замолчал, лес вокруг словно сам притих. А Рэймар смотрел на него с чем-то, похожим на изумление. — Это был ты... Я думал, это кто-то другой привел нас сюда, но… это был ты. Джон нахмурился. — О чём ты? — Всю жизнь мне снился один и тот же сон. — Рэймар крепче обхватил себя руками, словно его внезапно пробрал холод. — Скорее даже кошмар, чем сон и почти всегда один и тот же. В нём я стою один посреди ледяного поля а с севера дует ледяной ветер, такой сильный, что вырывает воздух из лёгких. Я с трудом могу дышать. А когда поднимаю голову... то вижу, как огромная туча закрывает солнце и окутывает весь мир во мрак. И всё, что остаётся... это тьма и холод. Теперь взгляд его был рассеянным, устремлённым куда-то сквозь Джона, словно он снова оказался там. — Я вижу, как эта тьма накрывает деревни и города, и слышу крики, которые один за другим смолкают. А потом чувствую: позади меня кто-то есть. Я оборачиваюсь и в темноте вспыхивают два глаза, холодные, синие, полные ненависти. И я знаю, что это существо хочет моей смерти. — Рэймар зажмурился, будто стараясь прогнать воспоминание. Или, наоборот, сосредоточиться на нём. — А потом тишину прорезает рёв, и небо озаряется пламенем. Надо мной летят три дракона, и их огонь отталкивает тьму. Это звучало пугающе похоже на ту самую войну с Иными, о которой Джон только что рассказывал. И это вполне объясняло потрясение Рэя. — Обычно в этот момент я просыпался, — сказал Рэймар, открывая глаза и глядя прямо на Джона. — Но иногда всё продолжалось. Иногда я сражался с этим существом, чьи глаза горели синевой. Иногда летал на одном из драконов. А иногда лежал, глядя в небо, и вокруг меня текла вода, пока зрение медленно меркло. — Каждую ночь? — тихо спросил Джон, когда тот замолчал. — Каждую ночь. До тех пор, пока мы не оказались здесь. С тех пор мне этот сон больше не снился. — Рэй задумчиво прикусил губу. — Я решил, что здесь угроза слишком далека, чтобы сны до меня дотягивались. Но, возможно, дело в тебе. — Во мне? — эхом переспросил Джон, чувствуя странную тяжесть в животе. В словах Реймара была своя логика, но сама мысль о том, что мальчик из далёкого прошлого каким-то образом видел всё это заранее, казалась... неуютной. — Ты остановил Долгую Ночь. Ты, твоя тётя и её три дракона. — глаза Рея вдруг сузились. — В моих снах один дракон был бледно-кремовым, другой зелёным, как нефрит, а третий цветов нашего дома: чёрная чешуя и красные крылья. Джон уставился на него, ошеломлённый. Рэймар только описал ему внешность Визериона, Рейгаля и Дрогона. Драконов Дейенерис.   Джон не описывал Рэю, как именно выглядели драконы Дени, но слова самого Рэя совпадали с их внешностью очень точно.  — Я всегда думал… — Рэймар опустил взгляд, и голос его стал тише. — Я думал, что это моя ноша. Что грядёт второй Рок, только уже для Вестероса, и остановить его должен я. По крайней мере, тогда это бы значило… — он покачал головой, сжал кулаки у бёдер и тут же заставил себя разжать пальцы. — Но теперь у меня нет предназначения. Когда Джон уже открыл рот, чтобы возразить, Рэймар сам покачал головой. — Нет. Это значит, что я свободен. Или, по крайней мере, что эта война никогда не было только моей ношей. Ещё до того, как боги свели нас вместе, мы всё равно каким-то образом были… связаны. Джон моргнул. О таком он и правда не думал. Это намекало на куда более крупный замысел, чем он предполагал. И всё же в самой мысли о том, что ещё до нынешнего братства их уже связывала какая-то общая цель, было что-то странно утешительное. — Думаешь, поэтому нас обоих и забрали сюда? — Не знаю. Здесь мне не снилось ничего, что могло бы подсказать ответ, и… — Он медленно выдохнул, и вместе с этим выдохом будто ушло напряжение из его спины. Ветви над ними шевельнулись от лёгкого ветерка, и солнечные блики заиграли в его волосах, по лицу, пятнами света и тени. — И я рад этому. — Это не значит, что у богов не было причины привести нас сюда. Но Реймар лишь повернул голову к нему и долго, молча, будто взвешивая что-то, смотрел. — А ты сражался с Иными потому, что так велели боги? — Конечно нет, — ответил Джон. Мелисандра пыталась обратить его к Р’глору и даже вернула его из мёртвых, но это никогда не было его движущей силой. Эта война жила в нём задолго до неё. — Я сражался, потому что иначе потерял бы всё. — Значит, это был твой выбор. Джон нахмурился. — А можно сказать, что выбора у меня и не было. Но ведь выбор был. Станнис предлагал ему иной путь: узаконить его как Старка и направить силы на ту же борьбу за Железный трон, что разрывала весь континент. Возможно, тогда кто-то другой поднялся бы против Иных бок о бок с Дейенерис и её драконами. Возможно, как и в случае с Рэймаром, это никогда не было ношей одного лишь Джона. — Прекрасно, — скривился Джон. — Ты наконец-то нашёл тему, которая ещё невыносимее, чем учить валирийский. Рэймар рассмеялся. — Хочешь сказать, ты предпочёл бы вернуться в библиотеку? Джон потянулся к кепке, доверху набитой ягодами, от которой теперь осталось почти ничего, выхватил одну и швырнул в него. Рэймар увернулся, снова засмеявшись. — Не до такой степени! — Я лишь хотел сказать… — брат замялся, словно не сразу нашёл, как облечь мысль в слова. — Возможно, лучше нам самим выбирать свой путь, чем пытаться угадать некий высший замысел. Это не будет так просто, хотелось сказать Джону. Они были двумя детьми. Королевскими бастардами. И стояли на пороге жестокой и кровавой войны. Одна из сторон уже явно знала об их существовании, и стоило лишь им показаться не возможным ресурсом, а угрозой, как устроить трагическую случайность стало бы пугающе легко. Они могли хоть вдвоём решить, что хотят странствовать по дорогам в качестве межевых рыцарей, но стоило бы кому-нибудь, знакомому с королевской семьёй, встретить Рэймара, и сомнений не осталось бы. Он слишком явно был тем, кем был. Но в выражении брата было столько тихой, почти хрупкой надежды, что Джон не смог заставить себя омрачить её. — А чего хочешь ты? — Я… — Реймар осёкся, явно растерявшись. — Не знаю. Для меня всегда существовал только один путь. Не было особого смысла воображать что-то иное. — он застенчиво покосился на Джона. — А ты? Он не мог повлиять на то, что происходило в столице. Не сейчас, пока они были спрятаны в Долине. Так что для Джона ответ был прост. У него больше не осталось ни малейшего желания служить долгу ценой того, что он любил. Он уже заплатил такую цену с лихвой. — Я хочу защитить свою семью. — Но они же… — Рэймар моргнул, а затем его лицо слегка порозовело, когда он наткнулся на приподнятую бровь Джона. — А. — Вот именно, — протянул Джон с усмешкой. Были вещи, для которых он уже стал слишком взрослым, даже если детское сердце всё ещё тянулось к ним. Но построить семью здесь было вполне неплохой целью. У него был Рэймар, и их странно крепнущая связь с тёткой. А однажды, быть может, и принц Деймон, и многочисленные кузены во дворце. Не исключено, что главным его противником в деле защиты семьи в конце концов станет эта самая семья. — Должно же быть что-то, чего хочешь ты, — подтолкнул он. Рэймар задумался, но едва открыл рот, чтобы ответить, как тишину нарушило тревожное фырканье лошадей