Resonant

Джон тут же вскочил на ноги, инстинктивно потянувшись к мечу, которого при нём не было. Он не взял с собой и охотничий нож, и теперь мысленно выругал себя, пока взглядом шарил по округе, пытаясь понять, что именно напугало коней. До него донеслись приглушённые голоса. Это лучше, чем лесной хищник, но напряжение по прежнему сохранялось. Первым порывом было спрятаться, однако лошади стояли на виду и всё равно выдали бы их прежде, чем они успели бы уйти далеко.  А вдруг это стражники из замка, посланные за ними?  Джон сомневался, что горные кланы рискнули бы подбираться так близко к Лунным Вратам. Вскоре из-за деревьев показались двое всадников. Оба в рыцарских доспехах и с гербами на сюрко. Они явно были привлечены привязанными лошадьми. Тот, что ехал впереди, был мужчиной лет тридцати с коротко остриженными светло-каштановыми волосами и такой же бородой. Грубый шрам тянулся от мочки уха к виску, рассекал бороду и исчезал в волосах, но выражение лица у него было дружелюбное и любопытное. Когда его взгляд остановился на них, любопытство заметно усилилось. — Добрый день, — окликнул он, спешиваясь с тяжёлым стуком латных сапог о землю. — Похоже, не одних нас посетила эта мысль. — он кивнул в сторону ручья. — Мы тоже решили дать лошадям передохнуть, прежде чем продолжить путь на юг через перевал. Его спутник — молодой парень, который вблизи оказался даже моложе, чем Джон сперва подумал, тоже спрыгнул с коня. Явно оруженосец. Герб на сюрко рыцаря Джон не узнал: три оленьи головы на белой перевязи поверх сине-белого беличьего меха. — Удачное место для привала, — отозвался Рэймар у него за спиной. — Вы служите дому Хартов? Старший мужчина кивнул и повёл коня к воде. — Я сир Торен Харт, а это мой оруженосец, Робин Массей. Голос у него был низкий и спокойный. Он старался держать дистанцию, явно не желая лишний раз тревожить двух мальчишек, оказавшихся одни у опушки леса. Зачерпнув ладонью воды и плеснув себе в лицо, он снова обернулся к ним, и любопытство уже ничуть не скрывалось на его лице. Джон его не винил. Высокородные мальчики их возраста обычно не бродят так далеко от дома без всякого сопровождения. Но затем выражение сира Торена застыло. Его взгляд упал на Рэймара, и Джон понял что было причиной: кепка всё ещё лежала на земле, удерживая в себе последние горсти ягод. За спиной послышался тихий вдох Рэймара, тот тоже только сейчас это осознал.  Джон напрягся, когда рыцарь шагнул к ним, остановившись всего в паре шагов, и его взгляд, уже куда внимательнее, скользнул по Рэймару. От серебристо-золотой косы до предательски фиолетовых глаз. Затем Харт перевёл взгляд на самого Джона, чуть сузив глаза, словно подтверждая какую-то мысль. — И кто же вы такие, дети? — Я Джон Редфорт, — ответил он, надеясь удержать внимание мужчины на себе. — А это мой брат Рэймар. — Я знаю нескольких Редфортов, — медленно произнёс сир Торен. — Кто ваш отец? В голове у Джона стало пусто. О родителях они говорили нечасто, и это вынудило Рэймара прийти ему на выручку. — Корвин, — спокойно сказал тот. — Он умер от весенней лихорадки, когда мы были совсем маленькими. — Тогда, должно быть, я скрещивал копья с одним из ваших старших братьев на турнирах. С сиром Орсоном. — Джон с трудом удержался от того, чтобы не покоситься на Рэймара, который обычно и был хранителем их новой семейной истории. По тому, как внимательно рыцарь следил за ними, было ясно: он уловил их неуверенность. — Я не знал, что Корвин женился повторно. Кто ваша мать? Если рыцарь действительно знал их предполагаемого отца и его сына, то не существовало ответа, который мог бы объяснить внешность Рэймара. А если сир Торен был достаточно сообразителен, то, наоборот, это объясняло всё слишком хорошо. — Леди Элис из дома Ройсов, — сказал Джон, и по внезапному напряжению на лице сира Торена понял: да, тот был достаточно сообразителен. — Она умерла от весенней лихорадки вместе с нашим отцом. — Мне жаль, — тихо произнёс рыцарь. Сочувствие в его голосе казалось искренним, пусть и сухим. Его взгляд на мгновение скользнул на юг, и Джон почти видел, как в его голове складываются все кусочки мозаики. — Значит, вы под опекой Алларда Ройса? Они кивнули. Губы сира Торена сжались в мрачную линию. — И часто он позволяет вам выезжать за стены замка без сопровождения? Для человека было бы, пожалуй, небрежностью позволять двум юным подопечным кататься без охраны, но не чем-то вопиющим, если речь шла о сиротах, далёких от линии наследования дома Редфорт. Окрестности Лунных Врат патрулировались хорошо, и главной опасностью здесь были разве что дикие звери. Но позволить то же самое двум детям королевской крови, пусть даже и бастардам, выглядело уже не просто легкомысленно, а в лучшем случае безрассудно. В худшем же злонамеренно. На лице сира Торена отразилось такое явное недовольство, что Джон невольно задумался: а не знаком ли тот лично с принцем Деймоном? — Обычно с нами бывает стражник, — сказал Джон, и это было правдой. Но в последние недели Аллард был слишком занят — и замком, и женой, которой вот-вот предстояло родить, а стража уже привыкла к их вылазкам за ворота. Похоже, это нисколько не успокоило сира Торена. На его лице отчётливо отражалась внутренняя борьба. Вероятно, он взвешивал, что делать дальше. Пойти к Алларду? Их кузен, скорее всего, всё бы отрицал и просто выставил его за ворота. Но ничто и никто не помешал бы рыцарю увезти эту новость в Королевскую Гавань. Никто... кроме Зелёных.  Пара воронов, отправленных нужным людям, и рыцарь с его оруженосцем вполне могли не добраться до места назначения, каким бы оно ни было. Джон молча наблюдал за этой борьбой, сам разрываясь между вариантами. Лучше всего было бы, если бы мужчина просто продолжил путь, будто ничего не произошло. Пусть сам доставит весть принцу Деймону. Письмом или лично, не столь важно. Но сир Торен бросил взгляд на оруженосца и коротко кивнул в сторону Рэймара. Джон напрягся, когда рука рыцаря легла ему на плечо. Хватка была мягкой, но крепкой. Оруженосец, помедлив, подошёл к Рэю и сделал то же самое, а тот бросил на Джона тревожный взгляд. — Мы возвращаемся в Королевскую Гавань, — сказал сир Торен. — Я хотел бы, чтобы вы поехали с нами. Ситуация накалилась. Если до Зелёных дойдёт весть, что их вырвали из-под опеки Алларда, крошечный эскорт из одного рыцаря и оруженосца на столь долгом пути даст слишком много возможностей вмешаться. — Мы вас не знаем, сир, — сказал его брат, вперив в рыцаря холодный взгляд, который ничуть не помогал их положению. Он и выглядел, и звучал как самый настоящий скрываемый принц, неважно бастард он или нет. — С подобной просьбой следует обращаться к нашему опекуну, лорду Ройсу. — Боюсь, что это не тот случай, парень, — ответил сир Торен, и теперь в его голосе было больше уверенности, чем прежде. — Я не могу пойти на такой риск. — Значит, вы увезёте нас против нашей воли? — Рэймар нахмурился, а глаза его опасно сузились. — И где же тогда ваша честь, сир? — Именно честь и требует от меня этого, — сказал рыцарь, и решимость его, казалось, только окрепла. — Ваш отец не простил бы мне, если бы я оставил вас здесь, без защиты. Он обходил правду стороной. Джон невольно задумался, что заставило бы его назвать вещи своими именами. — Наш отец мёртв, а мы в безопасности под опекой нашего кузена. — Джон?! Рэймар! Сир Торен тихо выругался, пальцы на плече Джона сжались крепче, когда все трое обернулись на оклик. Должно быть, Аллард узнал об их вылазке и послал кого-то вернуть их обратно. Погубило сира Торена то же, что и их самих: лошадей с дороги было слишком легко заметить. Облегчение, уже успевшее шевельнуться в груди Джона, мгновенно сменилось тревогой, когда всадник выехал из-за деревьев. Крейн. Лицо у него было напряжённое, словно застывшее, пока он окидывал взглядом открывшуюся картину, но затем он улыбнулся и спешился. — Добрые сиры! Благодарю вас, что нашли моих заблудших подопечных. — улыбка не дрогнула, когда взгляд его остановился на Джоне. — Лорд Ройс был крайне обеспокоен, узнав, что вы отправились без сопровождения. — Ты знаешь этого человека? — спросил сир Торен у Джона, и тот увидел, как по лицу рыцаря стремительно пробегают эмоции, пока он заново оценивает происходящее. Джон нехотя кивнул. — Он один из стражников нашего кузена. Это Мартен Крейн. То, что именно Крейн нашёл их, могло обернуться катастрофой. Джон не сомневался: мужчина уже понял, что рыцарь догадался, кто они такие. А если Крейн действительно был шпионом Зелёных, то известие отправится к ним очень быстро, и тогда его с Рэймаром могут счесть слишком опасными, чтобы оставлять в живых. — Крейн, значит? — рыцарь кивнул в сторону ручья и отпустил плечо Джона. — Я хотел бы поговорить с тобой. Они отошли к берегу, и голоса их понизились до приглушённого шёпота, едва они оказались вне пределов слышимости. Джону оставалось лишь смотреть, сведённому к роли бессильного наблюдателя в деле, от которого вполне могла зависеть жизни его и брата. Через несколько минут они вернулись. Сир Торен выглядел заметно спокойнее, и Джон не переставал гадать, что именно успел наговорить ему Крейн. Оруженосец Робин всё ещё держал Рэймара за руку, и едва Джон открыл рот, чтобы спросить хоть что-то, как всё произошло. Слишком быстро. Джон в ужасе уставился, как сир Торен рухнул на колени, слабо вскинув руку к горлу, которое было располосовано от нижней челюсти до ключицы. Крейн, даже не сбавив шага, переступил через падающее тело и метнулся к оруженосцу. Тот едва успел выхватить длинный меч, как Крейн отбил его в сторону и, стремительно, как гадюка, вонзил кинжал ему в горло, ударив снизу вверх! Мальчик, не старше четырнадцати лет, рухнул с влажным, булькающим хрипом. Рэймар остался стоять неподвижно, будто окаменев, а свежая кровь стекала по его волосам и по шее, пока он, не мигая, смотрел на Крейна снизу вверх. Джон в отчаянии огляделся, ища хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься, но всё оружие лежало в пределах досягаемости Крейна, который тем временем невозмутимо вытирал кинжал о сюрко мёртвого оруженосца. — Очень хорошо, что ты не закричал. — сказал Крейн, схватив Рэймара за руку. — Отпусти его, — прорычал Джон. Крейн метнул в него равнодушный, ленивый взгляд. Его лицу было пугающе спокойным как для человека, только что убившего рыцаря и его оруженосца. — Смелый, да? И с мечом ты, я смотрю, не без таланта управляешься во дворе. — он притянул Рэймара ближе, и угроза явственно прозвучала в его улыбке. — Мейстер говорит, ты ещё и умён. Так вот, советую тебе сейчас проявить капельку мозгов, а не тупой отваги. — Что ты собираешься с нами делать? — потребовал Джон ответа. Но ответ, казалось, был и так ясен: Крейн потащил Рэймара к ручью. Сердце Джона подскочило к самому горлу, и он бросился к телу оруженосца, лихорадочно дёргая из-под него длинный меч. Но руки едва могли приподнять тяжёлое лезвие. Он уронил его обратно, сжав кулаки по бокам и готовясь броситься на Крейна, если придётся, каким бы безнадёжным ни был бой без оружия. Крейн всё это время не сводил с него глаз, и в них светилось что-то, почти похожее на насмешку. — Ничего, — наконец произнёс он и повернулся к Рэймару. — Умойся, — приказал он. Брат секунду смотрел на него, а затем вошёл в воду и начал расплетать косу. — Я просто отведу вас обратно в замок, туда, где вам и место. Джон почти не осмеливался надеяться. Он напрягся, когда Мартен снова вытащил кинжал, но тот всего лишь опустил его в ручей, начав смывать с лезвия кровь. В то же время Рэймар рядом с ним мыл волосы и лицо. Кровь попала и на тунику, и Крейн снял её с него, отдельно прополоскал, а затем вернул. Насилие, похоже, закончилось, но Джон не позволил себе расслабиться ни на миг. — Ты убил их, — сказал он. — Почему? Крейн зажал в кулаке прядь мокрых серебристо-золотых волос Рэймара и поднял её к свету, бросив взгляд на Джона. — Неужели твой ум преувеличен? — он отпустил волосы, и влажные пряди снова упали на плечи. — Можешь рассказать кузену, если хочешь. Он ничего не сделает, разве что запрёт вас в замке за вашу беспечность. Этого было достаточно, чтобы почти наверняка подтвердить: Аллард знает о Крейне. И не просто знает, он прикрывает его. Решив, что Рэймар уже достаточно отмыт, Крейн одной рукой вытащил его из воды. — Простудиться тебе ещё не хватало, хватит. Тени деревьев в лучах позднего солнца уже вытянулись, и светлых пятен на земле осталось совсем немного. Ветер усилился. Рэймар молча вздрогнул, и Джон поспешил к нему, хотя взгляда с Крейна не сводил. Тот уже оттаскивал тела глубже в лес и теперь задумчиво разглядывал лишних лошадей. — Идёмте, — наконец сказал он, махнув в сторону их собственных коней. Кепка Рэймара, полная ягод, всё ещё валялась на земле, теперь перепачканная соком и кровью, и они так и оставили её там. Обратная дорога показалась бесконечной. Крейн ехал сзади, и даже сквозь фигуру Рэймара, сидевшего между ними, Джон чувствовал на своей спине его пристальный, неотрывный взгляд. Ворота распахнулись, и они въехали внутрь. Никто ничего не заметил, никто ни о чём не догадался. Крейн, помогая Рэю спешиться, даже взъерошил его высохшие на ветру волосы и сказал что-то шутливое другим стражникам у ворот. Джон смерил его таким взглядом, будто хотел убить на месте, и когда Крейн двинулся к нему, чтобы сделать то же самое, сам спрыгнул с коня и увернулся от протянутой руки, тут же становясь рядом с братом. Одежда давно высохла, но Джон всё ещё ощущал мелкую дрожь, когда плечом прижался к Рэймару. — Пойдём, — прошептал он, и всё его тело вибрировало, только уже не от холода, а от напряжения и ярости. Он взял Рэя за руку, такую ледяную, словно кусок льда, и повёл обратно в их комнату. Там уже Джону пришлось взять на себя роль ласкового уговорщика, чтобы добиться горячей ванны, несмотря на недоумённый взгляд, которым его наградили в такой, в общем-то, тёплый день. Купель была маленькой, но для ребёнка вполне подходящей, и Джон помог Рэймару стянуть сырую одежду и забраться внутрь. У самых корней волос всё ещё оставалась едва заметная розоватая полоска, и Джон осторожно принялся оттирать её. — Прости, — тихо сказал брат спустя несколько минут. Это были первые слова, которые он произнёс с тех пор, как в лесу пролилась кровь. Джон подавил хмурый взгляд. Не хватало ещё, чтобы брат решил, будто он злится на него. — Тебе не за что извиняться. Рэймар продолжал смотреть в пустоту перед собой. — Я был свидетелем дел и хуже. Видел, как по приказу моего отца до смерти забивали мальчиков лет десяти. Не знаю, почему... — голос его дрогнул, плечи дёрнулись в движении, наполовину похожем на вздрагивание, наполовину на пожатие. — Это другое, когда ты не знаешь, не станешь ли следующим. Как бы ужасен ни был отец Рэймара, была причина, по которой он избивал плетьми других мальчиков, а не собственного единственного сына, и Рэй наверняка ощущал это хотя бы на каком-то уровне. — Мы были беспомощны. Захоти он нас убить, то убил бы. — Но ты же... — Я участвовал в стольких битвах, что уже не сосчитать, так что знаю о чём говорю.  Для Джона, который не раз заглядывал смерти в лицо и танцевал с ней бок о бок, главным чувством тогда был не страх, по крайней мере, не за себя. Это была ярость. Ярость от собственного бессилия и страх от мысли, что Рэймару могут причинить вред, а он не сможет этому помешать. Когда Крейн потащил его к реке, Джон уже успел представить худшее. Даже сейчас от одной этой мысли по спине полз ледяной холодок. Его пальцы невольно сильнее сжались в волосах брата. Они были в безопасности. Он был в безопасности. Хватка Джона стала крепче, а вместе с ней сжалось и горло, так что стало трудно сглотнуть. Всё вдруг навалилось разом: спутанное, смазанное, неправильное. Р'ймару было четырнадцать, но в то же время семь. Робб был его братом, но Рэймар был его близнецом. Джон был взрослым мужчиной и беспомощным ребёнком. Он был бастардом, и в то же время не был им. — Я убью его, — сказал Джон, и даже это прозвучало как рычание ребёнка. Лёгкая ладонь сомкнулась на его запястье, и Джон разжал пальцы. Рэймар повернулся к нему; лицо его всё ещё было бледным, но в выражении читалась тревога. Тревога за Джона, что было почти нелепо, потому что угрожал Крейн именно ему, и именно его смерть Джон успел увидеть с мучительной ясностью. — Мы, видимо, достаточно ценны для него или для Зелёных, раз он убил тех двоих, лишь бы удержать нас здесь, — мягко сказал Рэймар, как всегда безошибочно угадав, что творится у него в голове. — Не думаю, что он причинит нам вред. — Мне всё равно, — сквозь зубы бросил Джон. Он подумал о своём охотничьем ноже и о том, как, как уже дважды сегодня доказала жизнь, человеческую кровь слишком легко выпустить наружу. — Кто знает, может, он поедет с нами в Рунный Камень. — если Аллард знал и покрывал Крейна, то была немалая вероятность, что и леди Ройс тоже. Глаза Рэймара чуть расширились, а дыхание сбилось. — Только не это... Джон прикусил губу изнутри, уже жалея о сказанном, потому что тот слабый румянец, что успел вернуться на щёки брата, вновь исчез без следа. — Хотя может и нет. Какая насмешка... всего несколько часов назад они говорили о том, что сами будут выбирать свой путь, будто одного намерения было достаточно. И словно в ответ на эту дерзость им тут же преподали наглядный урок о том, насколько они на самом деле бессильны. — Мне уже лучше, — сказал Рэймар. Это было и правдой, и ложью одновременно. Он выбрался из купели, вытерся и начал одеваться в свежую одежду, которую Джон по дороге прихватил из спальни. Отжав воду из волос, он посмотрел на Джона. Прямо ему в глаза.  — Спасибо. Рэй был не из тех, кто ищет прикосновений, но сейчас успокоение требовалось самому Джону, и он притянул брата к себе в крепкие объятия, уткнувшись подбородком ему в плечо, а потом замер, когда в ответ почувствовал осторожное, но настоящее объятие. Сердце Рэймара билось ровно, уверенно, и этот ритм странным образом успокаивал. Я защищу свою семью, сказал он тогда в лесу. И боги, словно в ответ, сказали: попробуй. На ужин они не пошли, ведь ни один из них не был голоден. Вместо этого они укрылись в своей спальне, где Рэймар достал из библиотеки одну из книг о Завоевании Эйгона и начал читать её вслух, пока Джон наконец не прекратил беспокойно мерить комнату шагами и не прислушался, втянутый в рассказ. Время ускользнуло незаметно, и только когда в комнате стало совсем темно, он понял, как поздно уже было. Но стоило Рэймару отложить книгу и начать готовиться ко сну, как мысли Джона тут же вернулись в лес. Это была его идея. Это он настоял на том, чтобы сделать перерыв в библиотеке. Это он решил уехать подальше от замка, к самой кромке леса. Останься они на открытой траве долины у ворот, они с Рэймаром заметили бы приближение сира Торена издалека и легко избежали бы встречи. Рэймар так и не снял бы кепку, и, возможно, ничего бы не случилось. Рыцарь и его оруженосец погибли из-за ленивого послеобеденного выезда в лес. Джон лежал, уставившись в потолок и сжимая собственные предплечья. Он же чувствовал, что Крейн опасен. Он должен был… — Джон. Он повернул голову на подушке, различая в темноте лишь смутный силуэт Реймара рядом. — Что? — Ты опять гоняешь мысли по кругу. Несколько мгновений Джон молчал, и только затем заговорил шёпотом. — Это была моя вина. — Когда мой отец убил мальчика за то, что я не сумел ответить на его вопросы так, как ему хотелось, это тоже было моей виной? — Это другое, — та жестокость была прихотью его отца, а не прямым следствием того, что Рэймар решил выбраться на прогулку. — Иди сюда. Матрас качнулся, когда Рэймар сел, и на этот раз уже голова Джона оказалась у него на коленях. Пальцы брата надавили на виски, став мягко, неторопливо массировать их круговыми движениями. А потом он тихо запел. Голос у Рэя был мягкий, чистый и ласковый. Высокий валирийский, понял Джон, хотя не разобрал ни слова. Но, пожалуй, так было даже лучше. Не вслушиваясь в смысл, он просто позволил мелодии унести себя, подхватить и понести, как тихое течение. Леди Старк тоже пела своим детям, когда те болели или горевали, правда, куда менее красиво, и, слыша это из-за двери, нежеланный и чужой, Джон всегда ощущал только тупую боль под рёбрами. Но сейчас всё было наоборот. Песня будто наполняла грудь изнутри. Ты любим, словно говорила она. Эти материнские слова, обращённые к любимому ребёнку... как часто он желал услышать их? Джон закрыл глаза, позволяя этому чувству смыть прочие мысли. Вытеснить вину, тревогу и страх, пока наконец его не сморил сон.