Эксперименты с дефектами.

      Жёлтая Луна нависла над городом. Городом полуразрушенным, серым и тяжёлым. Клубы тёмного дыма поднимались из-под земли, устремлялись вверх и сливались с облаками. Они были похожи на корабли. Те самые корабли, которые стояли где-то там, вдали, в серебряном море. Большие древние исполины, ржавые и хлипкие. На таких плавать нельзя - да и куда? Мира за пределами разрушенного города нет. Так казалось.       Иногда в городе вспыхивали фонари. Такое ощущение, что кто-то пытался передать тайное послание, но кому? Наверху тоже ничего нет. Может быть. Но эти вспыхивающие огни - обычное дело. Мощности старых генераторов, оставшихся после "катастрофы 2002 года" не хватало на то, чтобы осветить целый город. Поэтому и приходилось разгадывать эти тайные послания еле светящих ламп.       Завывания саксофона и скрип виолончели еле доносились до ушей. Приятнее было слушать шуршание и гул города. Заводы, которые восстанавливали после века разрухи, тихо мурчали, а иногда будто бы "закипали" - после этого из труб вырывался дым. Внутри них - сотни механизмом, сохранившихся и по сей день. Даже топливо для их работы осталось. Благодаря этому на улицах стали появляться первые работающие машины. Машины! А ведь когда-то бедным людям приходилось передвигаться исключительно пешком по огромным лабиринтам подземного убежища...       Адам держал руку на щеке и облокачивался на перила. Он стоял на большой террасе, практически неосвящённой. Под ним - вечеринка для элиты города. Там были его родители, их коллеги и близкие друзья. Он тоже там был, но в этом большом помещении, наполненным парами пота и алкоголя, дышать было нечем. Вот он и вышел сюда, чтобы хоть немного вдохнуть этого спёртого воздуха городских улочек. — ... Поэтому я считаю, что лучше бы нам дали звание без этого глупого экзамена, не вставляли нас особенными - главные кланы делают только хуже себе... — болтал без умолку Нобуо, что сейчас стоял возле него с бокальчиком вина, которое он стащил у собственного отца.       Нобуо, этот рыжеволосый парень, который так стеснялся своего пушистого хвоста, выглядывающего из-под длинной рубашки время от времени, стоило ему только возжечь пламя на своей ладошек, был крайне болтливым. Хоть и не скажешь так с первого взгляда: эти его очки с толстой линзой, которые он надевал за пределами тренировочного зала, дедали его этаким знатоком. С такими только о жизни за пределами этого города говорить, да и о строение дефектов.       Адам только краем уха слушал, о чём говорит его друг. В свои четырнадцать Нобуо напоминал профессора: стоит, распинается, с бокалом вина, да ещё и так деловито поправляет эти очки, которые носить перестали лет пятьдесят назад. Адама не интересовали проповеди "профессора". Юноша думал о звании, о предстоящем экзамене. И пусть Нобуо о них и говорил... Говорил он, как всегда — с сомнением и подозрением. — давай помолчим немного, — сказал вдруг Адам, поглядывая на Нобуо со своей вечной "чуть-улыбкой" уголками губ, — голова болит.       Нобуо удивился просьбе друга, но замолчал. Всё-таки, они даже больше, чем друзья - они братья, а братья всегда прислушиваются друг к другу. Наконец-то ничто не мешало Адаму слушать гул города. Ну, как, ничто... Первые секунд тридцать, до оглушительных криков «я сейчас такое видел!», которые раздались где-то сзади него.       На террасу, как ураган, влетел Масаши. В отличие от своего брата-близнеца «профессора», он скорее был похож на... Адаму даже тяжело было подобрать более мягкое слово, поэтому он остановился на милом и безобидном «плохише». По лицу паренька была размана чужая помада, волосы стояли дыбом - он специально залил их старым лаком, который, наверное, не отмоется ближайшие месяца. На его рубашке рыжело несколько пятен от красного вина, так мало того - все пуговицы сверху были не просто растёгнуты - они были вырваны. За ним тащился Фриц, который выглядел неплохо, правда вот, он весь сутулился и держал в руках зелёную бутылку, а на губах у него была такая же размазанная помада. — я такое видел, такое! — восклицал Масаши, дёргая бедного Фрица, который даже не реагировал никак(похож был на собственного отца, мистера Костье, который так на собраниях Инквизиции сидит.) — мы догадываемся по вашему виду, — с лёгким пренебрежением ответил ему собственный брат. — да это... Да я вот... Короче, мы зашли с Фрицем в туалет, потому что ну ему плохо стало, а там... А там мистер Ньюман и та, ну которая чокнутая! — Масаши потащил Фрица ближе к юношам, чтобы в подробностях им рассказать, чем там занимался их учитель с «чокнутой».       Адам отвернулся. «Чокнутой» была его родная тётка, Рохесия. Женщина она и вправду была... Интересная, не отличавшаяся умом, но выдающаяся своей добротой. По этой доброте она взяла себе одного мальчишку на воспитание, да жила на те сбережения, что остались после смерти её отца.       Адаму как-то не хотелось слушать, как их учитель зажимает её и целует «ну вот прям с языком». Пьяные братья - вот, что он ненавидел больше всего. — эй, Адам, — позвал его вдруг Масаши, — так замолчал, будто бы тебе неинтересно. — только догадался? — решил вдруг съязвить ему в ответ Адам. Масаши удивился. Он поднял брови - выражение лица такое же, как и у их учителя. О нём сейчас думать не хотелось. — ты, наверное, опять думаешь об этом экзамене. Мы пришли сюда расслабиться, а не гонять в голове мысли «о вечном»! — Масаши дёрнул Фрица за рукав его рубашки, чтобы он подтвердил его слова. Фриц невнятно пробурчал что-то, но вырываться не стал. — видишь Стену? — Адам указал пальцем на огромный бетонный монолит.       Стена. Она была построена, когда он только ходить научился. Этот огромнейший монолит был гигантским ночлегом всех ликвидаторов, которые работали за и перед Стеной. А ещё он защищал город от диких дефектов. Все мальчишки приблизились к перилам и облокатились на них. Смотрели на Стену. Огромную. Пугающую. Это был тонкий слой между цивилизованным миром и дикими просторами, усеянными чёрными ядовитыми гнёздами и страшными созданиями - дефектами. — однажды нам придётся выйти за неё, — тихо сказал Адам, сжимая перила. — ты боишься? — Масаши шагнул к нему, прижался своим плечом, глядя на друга большими глазами, которые Адаму всегда напоминали два спелых яблока. — нет. Совсем нет.       И все замолчали. Каждый думал о своём... Пока не услышал кряхтение с левой стороны и подозрительную икоту. Нобуо повернулся на звук и закричал: — о Боги, Фриц, только с балкона не блюй! —

***

— Адам, ты же знаешь, как мой первенец - ты должен показать себя достойно. Холодная рука поглаживала чёрные кудри. — все кланы будут смотреть на вас, они будут выбирать подходящего кандидата на роль будущего Председателя Судейства. Я надеюсь, что они не ошибутся и выберут тебя. Я, как твой отец, буду настаивать на твоей кандидатуре.       Парнишка прижался к ноге отца, щекой тёрся о коленку. И тело было холодным. Как у мертвеца. — но не всё зависит от меня. Адам, ты же не разочаруешь семью? Вся надежда клана Гёте на тебе. — скажи, как там мама? — впервые осмелился заговорить Адам. И голос его был тихим, пугливым. — у Луны сейчас тяжёлое испытание, даже тяжелее того, что ждёт тебя. Но она справится. Тебе уже пора идти, мой сын. Все кланы собрались, твой учитель тебя тоже ожидает.       Адам поднялся. Он взглянул в лицо своему отцу - холодные золотые глаза посмотрели ему прямо в душу. А рука отца осталась на месте - теперь он гладил воздух. И смотрел в никуда. — пап... — Адам осторожно взялся за руку, что гладила воздух.       Отец не ответил. Положил руку на подлокотник и кивнул. Он переживал, переживал сильнее чем когда-либо, и только его сын смог это заметить. Но ему нужно было держаться. Адам вздохнул: его отец - настоящий герой.       Шаг, ещё пару шагов, лестница... Адаму было страшно. Это будет его первый и последний экзамен, который решит его судьбу. Может быть, он умрёт сегодня. Может быть, из-за него погибнут его товарищи. А может быть, они всё сделают так, как должны и пройдут дальше. Только вот, на хрупких плечах Адама лежала ответственность - он был лидером. На него возложили всё это, когда он был мал: братство, будущее место в кресле Председателя Судейства. И Адам сам не мог сказать, хотел он этого или нет.       Вдруг кто-то коснулся плеча. Нежная женская рука. Адам сразу же понял, кто это был. Он рывком потянул к себе девушку, что так нагло следовала за ним и порывисто обнял. Носом он зарылся в тёмные волосы, оставил поцелуй на тонкой лебединой девичьей шейке. — Мари, я так по тебе скучал, пожелай мне удачи! — капризничал Адам. А вроде бы уже взрослый мальчик. — удачи тебе, — тихо прошептала ему на ухо девушка, чтобы была выше него на голову, — всё получится. В первый раз всегда трудно. — надеюсь, нас поставят в один отряд, — Адам положил голову на плечо. Он всё никак не мог оторваться от желанной шеи - покрывал её поцелуями. — может быть. Ты знаешь, что опаздываешь?       Руки Мари были в перчатках. Да и сама она, похоже, возвращалась с очередного задания. Запах смерти и гари так и следовал за ней, но Адаму было плевать. Эта длинноволосая девушка была его первой любовью. Первой и последней - прямо как и сегодняшний экзамен.       Учитель Ньюман опять был красный. В этот раз из-за волнения. Четыре мальчишки перед ним, казалось, и сами сейчас взорвутся - кулаки сжимали до белых костяшек, губы кусали до крови. За дверью стоял шум - это инквизиторы и представители кланов собрались, чтобы оценить четверых четырнадцатилетних мальчишек. Для них это было сродни гладиаторским боям, о которых писали в книгах старого мира. — помните же, как надо делать? Одни отвлекают, вторые сжигают, — Ньюман постоянно кусал свои губы, а от каждого движения ноздри раздувались, как бумажные фонарики. Вот бы сейчас запустить парочку. — помним! — воскликнул Масаши, вставая по стойке смирно. — ладно, парни, ни пуха, ни пера... — к чёрту! — закричали четверо одновременно. Теперь время выходить.       Тренировочный зал погрузился в сумрак. Четверо мальчишек стояли, переминаясь с ноги на ногу. Нелепая форма топорщилась на их нескладных телах... И всюду глаза: белые, как молоко, они наблюдали из маленьких окошек за прпроисходящим. Два человека в чёрной форме вынесли на арену большую стальную коробку. Эти люди осторожно открыли её. Внутри что-то шевелилось, мерзко хлюпало и булькало. Люди в форме кивнули и ушли.       Будто бы по команде незримого дрессировщика, из коробки начало выбираться нечто. Чёрное. Склизкое. Вонючее. Дефект.       Его чёрное, немного прозрачное тело поднялось над коробкой. Он так противно хлюпал. При каждом своём движении он издавал этот мерзкий звук. Своими многочисленными щупальцами он трогал всё вокруг себя, время от времени сжимался и рыгал, выпуская чёрные споры.       Вся четвёрка надела на себя маски - вдыхание спор грозит смертью, об этом самые маленькие детишки знали. Рыжие близнецы остались сзади, вытянули свои руки и стали образовывать огонь. И это дефекта не то, что напугало... Это привело его в ярость.        Дефекты ненавидели пламя. Безмозглые стволовые клетки имели только два основных инстинкта: питаться и размножаться. Но вид разгорающегося в темноте рыжего света вгонял их в настоящие состояние ярости. Появлялся третий инстинкт - самосохранение. Они сделают всё, чтобы избавиться от источника огня. «Дефекты - это продолжение нас, ты не должен их бояться».       Адам ринулся к огромному осьминогу - уж слишком много мелких щупалец создал этот дефект, так напоминал морского обитателя, которых он видел в старых энциклопедиях. Из своего пояса он достал небольшой фальшфейер - сигнальный огонь. Одни отвлекают, вторые сжигают.       Фриц тоже времени не терял: он достал петарду и забросил прямо в дефекта. Зажжённая петарда попала в тело - сквозь прозрачную ткань можно было увидеть, как она медленно догорает... Казалось, не взорвётся, но случилось чудо. Кусок тела дефекта свалился на пол. Он недовольно заревел и двинулся в сторону мальчишек. И шупальца его двигались быстро. Юноши не растерялись. Адам покрыл себя тенью - хотел, чтобы дефект видел только огонь, на него и шёл. Он отбежал в сторону - дефект был глуповатый, наверное, второго уровня, поэтому сразу же пополз за ним. Адам двигался осторожно. И дефект замедлял свой ход. Глаз у этого существа не было, по крайне мере, наружных, но он всё видел. Всё чувствовал. Адам взглянул в сторону близнецов - их огонь был нестабилен. И это было плохо. Время поджимало. Адам бросил сигнальный огонь в угол, потому что ощущал, что вот-вот ракета вот-вот затухнет. Он рванул в сторону. Что-то склизкое окутало его ногу. Тварь оказалась куда умнее, чем он преполагал - вытянула одну из своих шупальц и, почувствовав движение, схватила неопытного юношу. Адам повернулся, замечая, как это существо тянет его к себе с новой силой. Чёрная клякса на полу поднялась, приняла форму длинного червя. Адам схватился за коврик на полу - дефект тянул к себе. Но в ту же секунду ему в тело опять прилетело две петарды. В этот раз... Не взорвались. — нет-нет-нет! — Фриц подбежал к Адаму, по пути стягивая со своего лица маску - раз спор нет, бояться нечего. Он схватил Адама за плечи, потянув к себе, — Масаши, Нобуо, хватит стоять, два остолопа, я долго-!       Фриц замолчал, потому что щупальца дефекта обмоталась вокруг его рта. У мальчика потекли слёзы, но Адама он не отпускал. Фриц стонал, синел - его душили. Ещё немного и тело покинет жизнь. А Адам уставился на это, не в силах пошевелиться.       Яркая вспышка осветила их напуганные лица. Нобуо схватился горящими руками за лицо Фрица - дефект застонал, заревел, его тело расстекалось и горело, пахло ужасно. А Нобуо подбежал за ним, перепрыгнул через Адама и, казалось, решил "нырнуть" в это прозрачное чёрное тело. Он схватился руками за чёрную субстанцию - в ту же секунду дефект сжался, попытался вылезти, но огонь был слишком мощным. Противостоять ему не хватило сил. Нобуо стоял с вытянутыми руками, даже когда по ним текла чёрная жижа - остатки дефекта. Воцарилось молчание.       Адам сидел на полу и смотрел на голые ноги. Дефект ничего не оставил от его штанин и ботинок. Только голые ноги.       Фриц присел рядом. Он держался за своё лицо. Во рту стоял вкус чего-то гнилого. Он запомнил, как дефект было хотел спуститься по горлу, но Фрицу удалось откусить кусок... И пришлось проглотить. Он съел дефекта. И теперь непонятно, как ему это обернётся. Может быть, на утро он тоже превратится в чёрную тварь и уничтожит весь штаб инквизиции. Но в животе не урчало. Наоборот... Он чувствовал странное насыщение.              Масаши и Нобуо тоже сели рядом. Этим двоим было стыдно - из-за их несобранности чуть не погибли их друзья. И вдруг, свет зажёгся. Инквизиторы, члены кланов опладировали, переговаривались между собой, но никто из мальчиков этого не слышал. В тренировочном зале было тихо.       Адам взглянул в сторону. В отдельном кабинете должен был сидеть его отец вместе с другими членами клана Гёте. Но на его кресле никого не было. Только маленький братик прижался к стеклу и наблюдал за старшим братом - Август всегда был любопытным. Адам улыбнулся. Он помахал ему рукой...       Если отца нет, значит, что-то случилось. Он мог уйти только по одной причине: что-то случилось с мамой.       Адам поднялся и побежал к выходу. По пути он дверью сшиб Ньюмана и какого-то медика в халате, который должен был осмотреть юнош. В штабе инквизиции была сотня коридоров и тысяча дверей. Адам ударялся плечом и ладонями, в босые впиявливался мелкий мусор и занозы. Он за три минуты смог подняться на четыре этажа выше. Вот они, белые двери. Лаборатория. Там должна была быть мать.       Адам прижался к стеклу, замирая.       Отец держал в руках пелёнку. Младенец на его руках чернел, превращаясь в слизь. Лишь краем глаза он увидел свою собственную мать в ужасно постыдной позе. Правда, тело её будто бы что-то разорвало. Нога еле держалась на куске плоти. Дженис медленно уложил свёрток на тело матери. Он отошёл в сторону и человек в чёрной форме направил в их сторону трубу огнемёта. Загорелся огонь. Пахло сладким жаренным мясом.