Эксперименты с дефектами.

      Раздевалка. В ней всё также было темно, потому что лампа еле-еле светила жёлтым. И ничем не пахло. Больше тут никто не переодевался, никто не смеялся. Адам чувствовал себя так странно, в этом вымытом помещении, в котором когда-то проводил много времени.       Адам сидел, прижимая ноги к своей груди. Со смерти матери прошло две недели. И с получения звания младшего инквизитора тоже. Но теперь оно... Потеряло смысл. Просто звёздочка на плече. Просто несчастный титул, ни для кого не значащий ровным счётом ничего. Для Адама вообще всё потеряло свой смысл. Жизнь стала серой и пустой. "Ты не должен их бояться".       Адам спрятал голову в коленях. Слова матери бились о стенки разума. Он прокручивал их из раза в раз, пытаясь найти ответ. Да, его мать не боялась дефектов, да, считала их продолжением человека... Но почему? Его мать всегда была так добра к дефектам, а в итоге её разорвал один из них. Почему? Почему? — Адам, — Масаши. Сидел на полу уже полчаса. Пытался разговорить Адама, но безуспешно, — пожалуйста, я переживаю. Все за тебя переживают. Брат, пожалуйста...       Масаши потянулся к Адаму. Юноша взглянул на него своим золотым глазом, в котором опять скапливались слёзы. Сколько он выплакал за эти две недели? Наверное, целое ведро наберётся. Может и второе. Адам закрылся, но Масаши не выдержал: крепко схватил его за руку и за колено, убирая в сторону. Схватил бы посильнее - точно сломал бы что-то, или вывихнул. Адам пытался отпихнуться ногой, шипел, но его другу было плевать. Мамаши приподнялся и порывисто обнял его. И Адам не выдержал: вцепился в Масаши, как в спасательный круг, обливаясь слезами. — принять тяжело, но нужно, — Масаши зарылся пальцами в кудри друга, — и мы все хотим тебе помочь. Адам, ты с нами уже две недели не разговариваешь. Ты знаешь, как я волнуюсь? Да я разрываюсь тут от одной мысли о твоём состоянии! — Масаши, я... — Адам сжал форму друга, — я не понимаю... — чего не понимаешь? — Масаши поднял глаза на Адама. Они блестели от слёз. Слёз волнения. — не понимаю, почему он так сказала. Почему так считала.       Адам взял Масаши за плечи. Руки его обмякли - он пытался отстраниться, но не получалось. Сил не было. Две недели он жил, как ходячий труп, как живая кишка - питался, сбрасывал отходы, иногда спал. И так по кругу. — я не должен их бояться, потому что они продолжение нас. Я не должен их... — Адам повторял эти слова, как мантру. Почти семь лет повторял, когда ложился спать. И теперь повторяет сейчас, но смысл утекает, как песок из ладоней. — кого не должен бояться? — Масаши смотрел на Адама с подозрением, но вдруг понял, о чём он говорит, — она... Правда так тебе говорила? — когда мы впервые вышли на поверхность. Она сказала, что я не должен их бояться, потому что они - продолжение нас. И то существо тоже было её продолжением, но почему тогда... Моя мама... Она... — Адам! — Масаши схватил друга за щёки, сжимая пальцами нежную кожу мальчишки. Коготки впились не так глубоко, но струйки тёплой крови слабо покатились по подушечкам пальцев, — очнись! Ты сам видел, что случилось с твоей матерью. Мы не должны любить этих тварей. Они просто мутация, злокачественная опухоль. Мы от них избавимся. И всё будет хорошо. А твоя мать... — сумасшедшая, да? — Адам не улыбался. Смотрел на друга с тихой безысходностью. — да это неважно, у вас все Гёте отбитые, и ты отбитый, но это неплохо, вообще неплохо, — Масаши не подбирал слова, как его брат - говорил, что думает, — просто... Ты должен направить эту отбитость в правильное русло, понимаешь?       Адам опустил голову. Щёки болели. В них остались ранки от ногтей Масаши. Впервые за две недели Адам нашёл в себе силы хоть на что-то: отпихнул от себя лисёнка, который прицепился к нему, подальше. Масаши сел на задницу, смотрел на друга с глуповатой улыбкой. За ней скрывалось волнение и боль. Адам всегда различал, как улыбается Масаши: его лицо говорило за него. И сейчас... Он не мог видеть этого. Не хотел ощущать боль переживаний, но ощущал её. Этот дар древние книги называли "эмпатией" и, как однажды сказал Нобуо, дар этот не присвоен Гёте. Но Адам - другой. Особенный. И он ненавидел в себе это. — мне кажется, мы должны узнать больше, — Адам поднялся, — узнать, почему она так считала. Ведь у неё были какие-то причины, да? — ты у меня спрашиваешь? Откуда мне знать, что у твоей матери было на уме? Сам знаешь, Луна вообще неприступная была, к ней хрен подступишься! — Масаши выпрямился - его рыжие уши навострились. — мы вернёмся в Подземный город и проникнем там в старый штаб Инквизиции, — в голосе Адама, впервые за две недели, появилось привычное ему раньше любопытство маленького исследователя. В этот раз, правда, исследование будет настоящим, а не выходом с охраной на поверхность для часовой прогулки. — да ты спятил, парень! — Масаши подскочил, словно его ошпарило кипятком. — и ты хочешь сказать, что ты не в деле? — дурик ты, Адам. Конечно, я в деле!       Юноши пожали друг другу руки, порывисто обнялись. В этот раз Адам не отпихивался - сейчас от друга исходило такое тепло, которое от его собственных родителей никогда чувствовалось. Братство... Именно они были настоящей его семьёй.

***

      Теперь его комната была какой-то пустой. А вроде всё те же чёрные занавески, большой рабочий стол, заваленный книгами старого мира, небольшая кровать и, конечно же, книжный шкаф. Он был во всю стену. На одной из полок там лежали стихи мамы. Адам держал рукописи в руках: от них исходила странный, еле ощутимый запах. Жареное мясо. Юноша осторожно убрал рукописи обратно на полку и заглянул через плечо: на кровати лежал его походный рюкзак, куда он положил несколько сигнальных огней, петард, еду и, конечно, несколько небольших планов Подземного города. — главное, Адам, никому не говори, — повторял сам себе мальчишка, глядя в золотые глаза в отражении на стекле, — никто не должен знать... — что не должен знать?       Адам вздрогнул и повернулся. Прямо перед ним стоял маленький мальчик, прелестный, словно сошедший с картин древнего мира. Глаза - как две блестящие золотые бусины, губы алые, как спелые яблоки на картинках энциклопедий... И это был его младший брат. Август. Адам две недели не подходил к нему, хотя сейчас, глядя в эти слезящиеся глаза понимал, что ему поддержка была нужна куда сильнее, чем казалось.       Адам шагнул к брату, присел перед ним на колено, погладил его по тёмным волосам - они у него были прямые, не такие кудрявые, как у самого Адама. Август и не шевелился: замер, ожидая ответа от брата. В руках он сжимал плюшевого мишку, такого чёрного, с белыми пуговичками-глазками. — Август, ты помнишь первый закон Инквизиции? — мягко спросил Адам, осторожно поглаживая мягкие волосы своего брата. — Тайны Инквизиции остаются внутри Инквизиции, — тихо повторил Август строчку из кодекса Инквизиции. — а второй? — Действия Инквизиторов всегда направлены на благо, да? — мальчишка поднял чуть блестящие от слёз глаза на брата. — нет, Август, нет, — Адам осторожно положил руку на плечо брату. В голове возник образ отца, что в детстве заставлял учить его весь кодекс наизусть. Он попытался повторить закон с его интонацией, — Инквизиция - это братство, где каждый предан друг другу. Предательство - высший неискупимый грех. Предавший будет публично осуждён и унижен. — ты, как папа... — так вот, Август, я собираюсь рассказать тебе Тайну. Если ты выдашь её - предашь законы Инквизиции, — Адам взял брата за второе плечо, — ты мой брат, я не хочу от тебя это скрывать. Но если об этом узнает Отец - мне будет ой как не сладко, понимаешь?       Август стоял с чуть приоткрывшимся ртом. Для него старший брат всегда был фигурой авторитетной. Молодой командир отряда, старший сын Самого Джениса Гёте, одного из основателей Инквизиции! И все смотрели на него с диким восхищением, а уж маленький Август, который нуждался в брате, как в чистом воздухе, и подавно. — я собираюсь пойти в Подземный город, — Адам помедлил, наблюдая за мальчиком. Глаза его налились слезами ещё сильнее, — не плачь, Август. Наши предки жили там почти век и ничего с ними не случилось. Со мной тоже всё будет в порядке. Но ты не должен никому рассказывать. Даже если будет спрашивать папа. — я боюсь, — Август опустил голову, сдерживая свои слёзы, — очень... — я тебя не оставлю. Я знаю, мама, она...       Август тихо заплакал. Адам обнял его и прижал к себе - пусть проплачется, ему-то, привыкшему с самого детства маминому вниманию, было тоскливо. Он не знает правды. Точнее, только её часть. Для него мама и братик погибли. Просто погибли. И Адам сделает всё, чтобы он не узнал о позорной смерти его матери. От огня ликвидаторов. — я всегда буду с тобой, Август, не плачь, мы должны быть сильными, — успокаивал Адам Августа, хотя мальчишка не мог остановить поток горьких и солёных слёз. Они ручейками стекали по его щекам, мокрые следы оставались на кофте Адама, — только никому не говори. Это будет нашим первым секретом. Ты ведь мой брат, я тебе доверяю и люблю тебя.       Август невнятно мычал. Адам убаюкивал его прямо так, как это делала мама. Напевал тихо мелодию, укачивал. Это мальчишку успокоило. Через несколько минут он смолк и засопел, лишь иногда вздрагивал. Адам выдохнул: операция всё-таки состоится.

***

      Ремень с тросом крепко обхватил худенького юношу. Фриц был старше троих мальчишек на год, а всё равно оказался среди них самым худым. Его это никак не ущемляло. Даже когда учитель Ньюман заталкивал в него каждый день стейки говядины - веса он не набирал.       Адам посильнее затянул ремень, поглядывая на друга. Маленький Костье, последнее время, находился в такой задумчивости. Он всегда был ни от мира сего, а теперь вовсе скажет пару каких-то странных фраз и молчит. С каждым днём становится всё больше похожим на своего отца, Костье Старшего. Но Дженис Гёте, отец Адама, ценил его. Почему? Этими странноватыми фразами, которые бывало мог обронить мистер Костье, он переворачивал всю дискуссию с ног на голову. С Фрицем тоже самое. — а в Подземном городе малая вспышка дефектизма была совсем недавно, — в очередной раз сказал Нобуо, — и не факт, что оттуда всех вывели. Может остались нулевого уровня. А там столько мусора. Вот они его переработают и мы их не сожжём, я сегодня плохо поел, и вообще... — и вообще, братец, помолчи! — прервал его Масаши, кажется, самый заряженный сегодня. Да вообще он всегда такой, как говорит учитель Ньюман: "ему кто-то пропеллер в задницу вставил, вот он и летает", — ещё бы ликвидаторы там ничего не расчистили, да они такие проверки устраивают, даже если малейшую спору в воздухе увидят! — уже неважно, тросы закрепили? — Адам оглянулся на своих друзей. Они показали ремни, под их ногами вились толстые верёвки, на которых они будут спускаться в место жизни их предков. Там выросли их родители, бабушки, прабабушки... Интересно было прикоснуться к жизни там, глубоко под землёй.       Ребята оглянулись. Вокруг - строящийся город, гудящие и дымящие заводы, даже вертолёт, который недавно полностью починили, пролетел над их головами. Только Чёрная стена напоминала, что враг близко. Он может даже скрываться в ком-то близком.       И в этом кипящем жизнью городе то тут, то там, встречались огромные люки, плотно закрытые. Это были проходы в Подземный город. Большинство охранялось ликвидаторами, некоторые инквизиторами, а вот у одного охраны не стояло. Адаму удалось выяснить, почему: внизу находился затопленный комплекс, где выращивали, кажется, какие-то овощи. Затопило его не полностью - в стене был вентиляционных проход, через который они уже попадут в основной корпус бункера. Ребята надавили на рычаг - он со скрипом провернулся и люк открылся.       Масаши полез первым. Его вообще никогда ничего не останавливало. Брат же его тем временем проверял, хорошо ли они закрепили тросы - если сорвутся вниз, их уже вряд ли найдут, да и выбраться они не смогут. Бестолковый рыжий лис - так обычно Масаши называла его мать - зажёг на своей руке пламя и слез вниз - какая-то балка торчала из стены.       Мальчишка изучил всё, что было под ним - стоял он на укреплении, которое вывалилось из потолка и застряло тут. Внизу - вода. Кое-где плавали куски железа, пластиковые штыри. Вода была чёрная. Вроде как это помещение планировали восстановить, но сейчас, когда строится город, никто не будет этим заниматься. — Масаши, проход должен быть слева от тебя! — крикнул Адам Масаши, который был сегодня в роли живого фонаря.       Масаши кивнул и повернулся, вытягивая руку. Вентиляция была напротив него, но она была закрыта решёткой. Да и залезть туда... Ему одному вряд ли получится. — надо взламывать! У кого лом?! — голос Масаши раздался эхом. Он тихо вздрогнул, вглядываясь себе под ноги, а потом на парней.       Фриц достал лом и спустился к нему. Балка, на которой они стояли, заскрипела и зашаталась. Парни на секунду замерли. Нобуо на поверхности уже целую дорожку вытоптал из-за волнения. Он что-то бурчал, ворчал, ну а Адам смотрел вниз, готовясь в любой момент кидаться вниз и доставать друзей.       Масаши протянул руку Фрицу. Повезло, что стейки учителя Ньюмана на него не повлияли - подсадить его было проще простого. Балка опять заскрипела, Масаши чуть не оступился - матернулся про себя и сжал бёдра Фрица, который теперь сидел у него на плече. Сам же младший Костье зацепился за ржавеющие гвозди острой стороной лома. Он надавил. Хрястнула балка - такое эхо раздалось, словно вся крыша на них обвалилась. Адам уже было готов прыгнуть вниз, почти выпал в этот люк, но Нобуо схватил его за портфель. Масаши нервно сглотнул - балка под его ногами шаталась. — Фриц, ну давай там побыстрее! — напугано застонал Масаши, впиваясь пальцами в плотную ткань штанов друга, — мы сейчас пи..!       Хруст в этот раз был сильнее, лязг железа эхом отбивался от стен и раздавался рёвом на подкорке мозга. Балка двух юнцов не выдержала - со страшным шумом она разломилась на двое, лишая Масаши хоть какой-то поверхности под ногами. Всё произошло за секунду - юнец повис на своём тощем друге. Фрицу наполовину удалось проникнуть в вентиляцию - рты на его руках(мерзкое зрелище, однако) вцепились в железную поверхность и, словно присоски на щупальцах, удерживали два тела. Младший Костье молчал: он с особым упорством пытался передвинуть руку, чтобы затянуть друга за ним. Выдержит ли трос падение, если сейчас Масаши его отпустить? Проверять это не хотелось.       Фриц прополз чуть дальше. У Масаши появилась возможность ухватиться повыше и залезть следом за другом в шахту. Военные подготовка учителя Ньюмана была сейчас как нельзя кстати. Масаши вообще учителя обожал, а сейчас, в глубине души, молился на него - и пусть он бритое яйцо, зато живой. — трахните меня семеро, — выпалил Лесца, — мы живы. Только вот... А чё дальше-то? Адам! — паренёк вытянулся из шахты, пытаясь разглядеть мутное в свете дня лицо Адама, — чё делать-то?! Как вы полезете к нам!? Эта штука-то отвалилась к хуям собачьим! — Масаши младший, не выражайся! — вклинился в разговор Нобуо, которому надоело терпеть помои, летящие изо рта его близнеца. — в чём-то он прав... — Адам задумчиво смотрел на отражение в мутной воде, — но трос должен нас выдержать, Нобуо, мы худые. Крепления тут серьёзные... Надо рискнуть. — а что я твоему отцу на похоронах скажу, а? — продолжал торопливо возмущаться Нобуо, — ну что, скажи мне? Дорогой Дженис Гёте, ваш сын - самоубийца, прыгнул в затопленную часть бункера..! — скажешь, что умер за науку. А теперь - Масаши, лови меня!       И Адам прыгнул. Крепления скрипнули. Он повис над пропастью. Если сейчас что-то порвётся - упадёт в мутную воду, а там может быть арматура... Или... Дефект. У Адама дыхание спёрло, но он старался не думать о худшем - будь там дефект, он бы молниеносно вынырнул и сожрал бы их, не оставив ничего. Из-за этой внезапной тёмной мысли, которая пронзила его разум, как сонный дротик, он и не заметил, что Масаши ухватился за его ногу и затянул в вентиляционную шахту - Адам оказался в крепких объятиях своего друга... И эта его глупая улыбка прямо перед глазами... — Масаши, ты уже можешь отпустить... — Адам смущённо отстранился и прополз чуть дальше, чтобы не мешать Нобуо. Хотя его ещё уговорить надо было.       Пока Масаши пытался безуспешно уломать своего брата прыгнуть, Фриц и Адам разбирались с тросами. Они решили оставить их тут, позже с помощью них залезть обратно. Наконец, Нобуо согласился прыгнуть. Делал он это, правда, без особого энтузиазма, но выбора не было. Теперь четвёрка младших инквизиторов сидела в вентиляционной шахте. До Подземного города оставалось совсем немного.       Подземный город был спасительным аванпостом, когда случилась первая вспышка дефектизма, поглотившая весь старый мир. Не многим удалось спрятаться в этом бункере. Первое время всё было хорошо, пока припасы не начали кончаться, а люди на нижних уровнях умирать из-за плохого качества воздуха. Тогда же себя и проявили семьи, которые теперь называют Кланами - Гёте и Лесца. Они использовали все свои возможности и ресурсы, чтобы сделать жизнь в Подземном городе лучше... Больше. Куда больше. Чуть позже Кланы Костье и Грэнхолл разработали первые теплицы и "фермы". Животных было очень мало, но эти две семьи смогли существенно увеличить скот. Интересовала ли эта история Подземного города четверых мальчишек, двигающихся по узким коридорам? Нет. Куда больше им нравились рассказы о коротких вылазках на поверхность, сектантах и рейдерах. Последние два явления, кстати, были далеко не редкостью - бывало кто-то снаружи взламывал люки, проникал внутрь и грабил простой народ. Бывало, погибал из-за голодной толпы, которая собралась у выхода, чтобы взломать его и выбраться на поверхность за едой. Жизнь в Подземном городе - это тяжёлое испытание. Но эти четверо мальчишек и не знали о ней, они не понимали, почему в Подземный город им так строго запрещали ходить, более того - даже упоминать бункер в ряде случаев нельзя было.       Хлопнула крышка люка. Вырвавшиеся из глубины мутных вод чёрные щупальца порвали тросы, уцепились за рычаг и дёрнули его, обрывая возможность выбраться из этого тёмного и сырого "старого мира". Повезло четверым смельчакам, что пробирались сейчас по затхлым коридорам Подземного города не увидеть своими глазами Смерть.

***

— мы сейчас на среднем уровне, — тихо прошептал Адам, глядя на свою карту в свете лёгкого огонька рук Масаши, — то есть, буквально подняться по лестнице, открыть дверь и мы на пороге старого штаба инквизиции, где работала моя мама... — точно уверен, что хочешь знать? — заговорил вдруг молчавший до этого Фриц, — иногда что-то должно остаться в секрете даже после смерти. Так всем будет лучше. Ты же не хочешь узнать о своей маме что-то такое... Что сделает её в твоих глазах чудовищем?       Адам уставился на Фрица в молчании. Мальчишка выразительно приподнял бровь - спросил у Адама глазами "уверен, что готов?". Он знал, что ничего хорошего они не найдут. Фриц раньше всех понял, что Инквизиция - это не герои, на их плечах лежат жизни людей, но они не гнушаются грязных экспериментов и опытов, чтобы этих людей сохранить. И его троим друзьям, которые, кажется, застряли в детстве, давно пора это понять. Адам вздохнул и подытожил: — да. Я должен понять, почему она так говорила и считала. Моя мама... Она не глупая, не сумасшедшая. Я уверен, — Адам сжал свой блокнотик с картой, начерченной дрожащей рукой средь ночи по старым документам в кабинете отца. — ну, раз уверен, чё мы стоим-то? — Масаши опустил руки и затушил огонь - долго его держать не получается, — пошлите уже тогда, вот, на пороге считай стоим! — согласен, — Нобуо потёр свой нос и злобно шмыгнул, — я замёрз, вообще-то. — так тут же жарко! — иди уже, жаркий парень...       Фриц хихикнул. Смотреть на ссоры близнецов было приятно - вроде бы такие одинаковые, но такие разные, а их ругань напоминала сколки пятилеток. Но вот стоило взглянуть на Адама, хитрая улыбка с лица пропадала - его мрачный вид пугал Фрица. Гёте настроен серьёзно, а когда кто-то из Гёте настроен серьёзно - рушатся города.       Попасть в старый штаб Инквизиции было ещё не так легко. На двери был код, который предстояло расшифровать. Адам попробовал разные комбинации - дату основания организации, день рождение отца, первую вспышку дефектизма... В итоге остановился на дате своего рождения. И железные дверь открылась, пропуская парней в пыльное помещение. Адам шагнул первый. Он сразу же почувствовал в воздухе нотки запаха мамы: жаренное мясо... Адам зажмурился и помахал перед лицом рукой, чтобы забыть об этом. Во рту уже собрались слюнки. — дайте свет, — приказал Адам, раскрывая рюкзак. Сейчас он будет забит до отказа.       В этот раз огонь разжёг Нобуо. Языки пламени отражались в его нелепых круглых очках. Комната, открывшаяся перед ними, была большой гостиной, в ней не было ничего примечательного. Будто бы фае нынешнего штаба, только красных диванов не хватает, да безвкусных картин. Адам пошёл дальше, поглядывая на таблички кабинетов: "канцелярия", "уборная", "комната для переговоров"... Адам остановился только на втором этаже, перед дверью со странной табличкой. На золотом фоне чернела надпись: "эксперименты с дефектами". Он неуверенно взялся за ручку и открыл этот странный кабинет. Опять запах. В этот раз не жаренное мясо. Запах Смерти. Запах дефектов.       Внутри была небольшая лаборатория, без окон(хотя в Подземном городе никакого красивого вида из окна - панорама на жильё соседей - это единственное, на что тут можно было рассчитывать), стены которой были покрыты белой мраморной плиткой. Пол был застелен прозрачными клеёнками, кое-где виднелись уже засохшие остатки чего-то тёмного: ни то кровь, ни то какой-то вязкий лабораторный концентрат. Множество железных шкафов, холодильники, подключенные к старым генератором и лабораторные столы составляли скромный интерьер этой подпольной лаборатории в штабе - выглядело жутко. Адам прошёл дальше своих напарников сразу - его заинтересовал столик с выдвижными ящиками.       Масаши и Нобуо оглядывали шкафчики - внутри только старые колбы, просроченные реактивы и множество маленьких железных коробок с разными маркировками: "о-17", "п-21", "н-0". Фриц же заглянул в холодильник. Стоило двери приоткрыться, как ужасно неприятный запах заполнил лабораторию. Костье младший захлопнул дверку сразу же, как только почувствовал. Они с близнецами переговаривались, посмеивались, не замечая Адама. Да и Гёте как-то не обращал внимание на друзей. Он был погружён в записи, которые нашёл в столике.       Дневники исследователя Л.Г. Почерк его мамы. Здесь были не стихи, а комплексные описания различных дефектов. Адаму казалось, что между этими чёрными тварями разница только в размерах, но это оказалось не так - у дефектов были даже свои группы крови. Хотя вряд ли это так можно было назвать. Адам не мог оторваться: мать начала вести исследования ещё задолго до рождения сыновей, но с каждой страницей её заключения становились безумнее. Первое время она пыталась отыскать причины возникновения дефектизма. Она изучала младенцев с "чёрными пятнами на сердце", подробно описывала процесс их превращения в дефекты. Каждый раз он занимал разное время, Луна даже поняла, с чем это связано и как такое свести к минимуму. В следующих тетрадях её рассуждения приобретали странный характер: мать уверила в некого Лак'маа, что принесёт в мир Зелёный Рай, но для его прихода нужно подготовить почву. Дальше листы были вырваны... В следующих тетрадях Луна писала, что её нагло обманули и никакого спасителя ждать не стоит, но своих экспериментов она не оставляла - по итогу она поняла, что дефектов можно использовать в своих целях.       Адам всё перечитывал и перечитывал эти строки, написанные, кажется, в моменты острого бреда... 12 июля, 2113 год... Дефекты бессмертны. Они не умирают — просто меняют форму, перерождаясь в нечто новое, неузнаваемое. Одни сплетаются в корни и листья, становясь флорой, что питает почву Чёрного Предела. Другие оживают в телах зверей — фауной, что рыщет в тенях, строя свой собственный мир, где даже человек мог бы выжить, если осмелится слиться с ними. Но это лишь кроха того, что они могут дать нам. Их клетки... о, эти клетки — ключ к исцелению. Они не просто заражают, они восстанавливают. Если человек ослеп от яда Предела, дефект вернёт ему зрение, соткав новые нервы из своей чёрной сущности. Если потерял ногу в схватке с тварью — клетки заменят её, формируя кости, мышцы, кожу, как скульптор из глины. Так и добиваются бессмертия: не борясь с дефектом, а принимая его в себя. Нужно лишь рискнуть. Поставить эксперимент. Поговорю на этот счёт с Дженисом. Он - единственный, кто понимает важность экспериментов с дефектами. Л.Г.       Адам осторожно убрал несколько тетрадей с записями в свой рюкзак. На дне ящика лежали кассеты - он их тоже с собой взял, на всякий случай. У учителя Ньюмана, кажется, был, как он сам выражался "музыкальный ящик". Он, правда, всегда по нему песни Рохесии слушал, но учитель добрый - на один денёк "музыкальный ящик" уступит. Адам думал о дневниках: так значит, мать собиралась использовать дефектов, чтобы добиться бессмертия... Или, хотя бы, исцелять с помощью них болезни. Но как тогда поступать с детьми, что болеют дефектизмом? Столько вопросов в голове. Адам даже не знал, к кому с ними обратиться. Софи Грэнхолл плотно занималась изучением дефектов, но к ней в лабораторию ещё нужно попасть, да и к тому же...       Кто-то вынес дверь. Громко. Угрожающе. Четверо парней замерли. В тишине сердца их бились, как бешеные механизмы. В фае кто-то общался на странном наречии. Перезаряжал оружие. Рейдеры.       Адам оглядел своих напарников: Масаши и Нобуо вооружились петардами и дымовыми шажками, а вот у Фрица в руках был настоящий пистолет. Они переглянулись: младший Костье только загадочно улыбнулся. Рейдеров нужно было как-то обойти, но никто не знал, где расположен запасной выход. И все они это знали - между ними появилась как-то телепатическая связь, с помощью которой они принимали решения без слов.       Первым вышел Адам: окутал себя тенью. Повезло, что в заброшенном штабе они не стали включать резервные генераторы - так бы рейдеры знали, что тут есть посторонние. Гёте прошёл к лестнице и, спрятавшись за стеной, осторожно выглянул. Пять человек, все одеты, как попало, лицо скрыто под масками и противогазами. У одного из них - ликвидаторский огнемёт. Другие пользовались самодельными обрезами, у всех на поясе висели гранаты и сигнальные ракеты. Сейчас они спорили - не знали, куда пойти первее, на второй этаж или осмотреть первый. Адам нахмурился: рейдеры были грабителями и насильниками, им будет плевать на статус того, кто перед ним - снесут голову, заберут всё, даже зубы вырвут, а в конце ещё и изнасилуют и так изуродованное тело. Изуверы. Уж лучше быть убитым дефектом, чем попасться им. Адам прикусил губу. Чёрный выход был на первом этаже, чтобы туда попасть - всё равно надо идти через фае.       Адам осторожно пополз обратно в комнату, но задел ногой какой-то провод и споткнулся. Падение вызвало шум. Один из рейдеров гаркнул что-то очень нехорошее на неизвестном наречие. Он спешно поднимался по лестнице, щёлкая зубами. Дефект такие звуки издавал, когда собирался убить добычу. Адама поднял Фриц, который вышел к нему. Двенадцать патронов, пять до зубов снаряжённых рейдеров.       Мужчина в чёрной и грязной одежде остановился в коридоре. От него воняло спиртом и кровью. Он прошёл дальше, двигаясь прямо к укрытию, за которым сидели Адам и Фриц. Костье сжал плечо друга и пистолет... Осталось пару шагов. Рейдер дёрнулся, когда оставалось совсем ничего до двух мальчишек, спрятавшихся за колонну. Одежда его покрывалась огнём стремительно - Масаши подкрался сзади и поджёг его. Он сразу же отбежал, правда, на крики товарища и его "друзья" побежали наверх. Фриц выбежал из укрытия и стал стрелять вперёд - он защищал Масаши, которого легко убить под градом пуль. Нобуо же коснулся ковра - он покрывался языками пламени также стремительно. Первый рейдер бился в диких конвульсиях из-за огня. Мальчишки спасали свои жизни, как могли, но не учли одного - пожары здесь всегда смертельны. И далеко не из-за огня, а из-за угарного газа, который стремительно заполнял помещение.       Они сами себя отрезали от лестницы...       Фриц уже не видел рейдеров - те, наверное, убежали от огня. Он облокачивался на Адама, закрывал лицо и кашлял. Адам же рвал свои штаны, смачивал тряпки водой, которой и так было немного - всего-то небольшая фляжка. Огня становилось больше. Нобуо и Масаши схватились за руки и прижимали к лицу тряпки. Шли четверо наощупь - из-за дыма ничего не было видно. Но вот... Стена. Тупик. Адам оглядывался - его друзья выглядели напуганно, у Нобуо катились слёзы. Наверное, он сейчас проклинал его. И был прав. Это Адам их затащил в смертельную ловушку. Гёте облокотился на дверь, прикрыл глаза... Они умрут, как дефекты, в огне. Слеза покатилась по лицу Адама... Нет! Несправедливо! Адам дёрнулся в порыве эмоций и дверь за ним распахнулась. Юноша вскрикнул и покатился вниз... Вниз! Это был выход!       Вся троица побежала за ним, Масаши даже Адама на руки поднял и потащил так. Гёте что-то стонал, кажется, сильно ударился, но Лесца не реагировал - он спасался от дыма и огня. А его было много. Заорала тревога...

***

— ну и я его потом такой хватаю и как сожгу! И он заорал, ну вообще, как свинья! Учитель, вы бы видели этот захват! — Масаши демонстрировал Ньюману всё, что произошло с ними пару часов назад, приукрашивал, конечно, зато как! — и после такого захвата вы чуть не сгорели заживо. Я что говорил по поводу огня в помещениях, из которого нельзя выбраться?! — Ньюман опять покраснел. От гнева. Напоминал свежую ягоду клубники... — дорогой, ну зачем так грубо с детьми? Они теперь напугались, — и Рохесия здесь была, певица, местная звезда... И тётка Адама. Был ли Адам рад, что эта черноволосая грудастая мадама, которая раздувает свои губы, как жаба, его тётка? Не очень. Но она взяла к себе Августа. Может быть, она и не так плоха, как кажется. — а как с ними ещё? Ну я от этих придурков всего ожидал, но не этого! Нет, у тебя, Масаши, кисель в голове?! Мозги где?! Или твой брат в утробе твоей мамки у тебя последние отобрал?!       Адам сидел в кузове военной машины, свесил ноги и смотрел на горячий шоколад у себя в руках. Откуда они вообще его достали? И почему не показывали раньше? Такая вкусная штука ведь... Адам закутался в плед посильнее. Ликвидаторы, которых вызвали на место пожара в Подземном городе, обнаружили их случайно. Они вывели мальчишек на поверхность и оказали им первую помощь. Точнее, Адаму. Он сломал ногу. Но это малая жертва - если бы не его фееричное падение вниз по лестнице, они бы задохнулись и сгорели. Адам хотел было полезть за тетрадками, как вдруг рука его замерла. Чужое... Нет. Такое родное касание. Мари. В форме, всё с той же доброй улыбкой на лице. Руки их переплелись, девушка осторожно присела рядом. У Адама дыхание спёрло, он шевелиться боялся. — приветик, нарушитель всех законов Инквизиции, — Мари хихикнула, прижимаясь к Адаму своим плечом, — вот скажи, ты зачем туда полез? Что ты там найти хотел? — Мари... — Адам выдохнул, пытаясь успокоить свои бушующие эмоции, — я сейчас немного не в том положении, мне стыдно, что ты видишь меня таким... — вот ты получил звание и стал каким-то не таким, мнишь из себя своего отца, — Мари отпустила Адама, густые брови её нахмурились, — раньше ты меня целовал при встрече, а сейчас что?       Адам был растерян. На его лице была смесь недоумения и смущения, он приоткрыл рот, не в силах что-то сказать этой девчонке в военной форме. Хотя... Глаза Адама то и дело падали на её майку, что не скрывала сильных рук и небольшой груди. Мари эти взгляды ловила и хитро улыбалась. Они оба - подростки, внутри которых бушует дикая страсть, правда, иногда Адам был слишком стеснительным.       Мари пододвинулась к Адаму, оглянулась: Масаши и её старший брат, Йенс, ругались, Нобуо плакал в рубашку матери, а Фрица уже давно как забрал отец. Всюду ходили ликвидаторы, инквизиторы, пару журналистов пытались найти материал для свежей новости. Все были заняты своими делами. А значит, это был хороший шанс. — Мари, погоди, не так близко, — Адам раскраснелся, сжимая кулаки, — я объясню, просто... Не... Так... Бли-..!       Губы соприкоснулись. Короткое замыкание. Мари положила руку Адаму на бедро и сжала, сжала причём больно - синячок останется. Она отстранилась только тогда, когда Адам забил её по руке - целоваться-то он не умел, да и задыхаться начал быстро. Мари рассмеялась: этот вид Адама сейчас она бы запечатлела на камеру, правда, под рукой её не было. Девушка встала, взяла свои вещи и, без каких-либо слов, ушла. Адам провёл большим пальцем по губам, вспоминая это их касание. Первый поцелуй... Взгляд его перешёл на тетрадки... Нет. Не сегодня. На сегодня исследований хватит.