За Стеной.
8 июля 2026 г., 22:24
Кромешная пустота. Вакуум тьмы, который сужался до размеров маленького атома и в ту же секунду раздувался до гигантской и бесконечной вселенной. В этой вязкой, душащей пустоте, Адам пытался найти выход. Ноги его превращались в тысячи маленьких осколков, голова расширялась и лопалась, как шарик. Вдали - ничего нет. Пустота. И из неё нет выхода. Адам полз по стенкам чего-то чёрного, склизкого. Вдруг - осознание. Он не в пустоте. Он внутри дефекта. Он сам - дефект.
Адам подскочил с кровати, тяжело дыша. Кошмары последние дни мучали его. И даже эти чёртовы таблетки, которые выписывали почти всем старшим инквизиторам, вообще не помогали. Он их пил, как воду. Он поднялся с кровати и оглянул комнату: два года назад здесь было куда уютнее. Книжный шкаф, в котором было множество энциклопедий старого мира, сборников стихов и авторских сказок мамы, давно переехал к брату в комнату. Адам же довольствовался полками, где теперь были только научные книги и его собственные записи. Ещё в его комнате был ящик со старыми вещами, на самом его дне - кассеты. Кассеты, которые он однажды посмотрел и теперь вообще не хотел к ним возвращаться. Именно с просмотра их его начали посещать кошмары. Чёртовы кошмары...
Юноша поднялся и подошёл к своему рабочему столу. Из таблетницы он достал две яркие капсулы и бросил их в рот, запив чистой водой. Адам внимательно разглядывал в воде своё отражение: всё те же кудрявые волосы, правда лицо стало вытянутым, худым. Адам прикрыл глаза, постоял так минуту и осторожно поставил стакан на стол. Два года прошло. Теперь ему уже не четырнадцать, он далеко не младший инквизитор, оставшийся без мамы после "несчастного случая". Ему уже шестнадцать. И он оставил свои мечты о исследовании Чёрного Предела - теперь дни его проходят в лаборатории, в поиске ответа на один единственный вопрос: можно ли достигнуть бессмертия?
Адам оделся и, небрежно накинув на себя белый халат, направился по лестнице прямо к выходу Штаба - лаборатория находилась намного дальше, на нижних уровнях электростанции "Венера", которая питала весь город. Постройка мира ещё до дефектизма... Чёрт его знает, как бы они выжили без этого чёрного монолита, работающего на энергии солнца и старых генераторах. Была ещё одна станция, та работала на энергии приливов и отливов - всё-таки, город находился прямо на берегу моря. Только вот, турбины давно уже заглохли. В воду никто не полезет. Но может, позже они займутся этим и смогут восстановить такой ценный источник энергии...
Адам сидел в стареньком пикапе. Вообще непонятно, как они смогли эту машину на ноги поставить, но умельцы из технического отдела Военного Совета и не на такое способны. Каждое утро его любезно подвозил мистер Костье старший - дядюшка Пэтер, как звал его родной сын, Фриц. Для дядюшки Пэтера это был способ развлечься. В отличие от строгого и великолепного Джениса Гёте, которого любил каждый, его близкий друг красотой не отличался, да и болтливостью тоже. Разве что, с Адамом в машине всегда было по-другому...
— так что вы, говорите, там нового обнаружили, копаясь в этих слизняках? — Пэтер потирал свой ус, неторопливо нажимая на газ - машина еле плелась, казалось, вот-вот развалится, — мне казалось, их вдоль и поперёк уже изучили, жечь их надо напалмом и думать ни о чём не надо. Развели тут демократию...
— вы сегодня, однако, болтливы, — сказал Адам, поглядывая в окно, замечая, как народ трудится, реставрируя небольшие многоэтажки, — вы на собраниях обычно не так жёстко высказываетесь. Иногда вообще не высказываетесь.
— да мы такой бред, простите уж меня, не обсуждаем, — весёлое выражение лица Пэтера совсем не совпадало с его словами, — мы реальные проблемы обсуждаем: восстановление промышленности, поднятие демографии! Чёрный Предел надо очищать, а Стену так вообще...
— что? — Адам удивлённо повернулся к мистеру Костье старшему. Стена была, как священный объект - её осквернение каралась смертью.
— снести её, молодой человек, избавить мир от этой перегородки в трахеи новой цивилизации, — без тени сомнения сказал Пэтер. И замолчал. За всю дорогу больше слова не произнёс.
Адам опять посмотрел в окно. Яркий Элизиум сейчас спал, промышленная Аврора - так жители прозвали район, наполненный домиками и заводами - кипела и испускала клубы дыма. Город был на пике своего развития. Сносить Стену в такое время - посеять смуту и панику. Да и вообще Стену лучше не сносить - дефекты могут напасть в любой момент, а так у них теперь есть аванпост, нерушимая крепость. Наверное. Адам, после этих слов, и сам засомневался в полезности Стены.
***
Двери лифта с неприятным скрипом открылись. Адам надел халат на себя и вошёл внутрь, поправляя свой бейджик, на котором было написано "младший лаборант А.Г.". Он вошёл внутрь, включая в коридоре свет - белые лампы неприятно слепили глаза. Почему-то сотрудники лаборатории никогда не включали свет в коридоре, хотя живут прямо под энергостанцией. Экономисты чёртовы. Адам тоже раньше свет не включал, а потом в темноте упал вместе с образцами и разбил их. Софи Грэнхолл хотела его было до уборщика понизить после этого... — опоздал на двадцать минут, — строго отчеканила высокая женщина в круглых очках. На её бейджике сверкало имя - Софи Грэнхолл. Своё звание ей и подтверждать не нужно было, ведь фамилия Грэнхолл у всех на слуху - это был один из самых влиятельных кланов, семья, что в условиях абсолютной изоляции смогла создать такие сорта растений и породы животных, что выживали без света дня. Не без потерь, конечно, но многие жители Подземного города смогли выжить и теперь радуются жизни на поверхности. Но вот вклад Софи... Говорят, что именно она в молодости открыла главную уязвимость дефектов - огонь. — да, знаю, — Адам не смотрел в глаза Софи, а чуть выше - на еë волосы, покрывшиеся тонкой сединой, словно паутиной, — прошу прощения. — если ты и вправду хочешь быть заменой своему отцу и матери, тебе нужно отучиться от этой ужасной привычки опаздывать, — Софи отчитывался его, будто бы мать. Хотя, может быть так и было - после потери своей родной мамы, Адам отчаянно нуждался в ком-то, кто еë заменит. Отец был занят работой - как-никак, он считай мэр их маленького городка... И его заметила Софи, которая устроила его в свою лабораторию. О экспедициях за Стену мечтать теперь и не приходилось Адам не расстраивался: записи матери было проще разгадать в условиях лаборатории, чем в копоти и дыму за Стеной. Адам мечтал понять, что она имела в виду. Адам обошëл Софи и забрёл в небольшое помещение - там он работал с ещë одним мужчиной, которого тут все привыкли звать "Лиззи". У Лиззи было другое имя, настоящее, но после пары случаев это прозвище закрепилось за ним основательно, а он и не пытался с ним бороться. Даже Софи его так иногда называла. Мужчина стоял задом к Адаму, держал в руках небольшую пиалу, водил по ней языком и довольно причмокивал. Адам немного смутился и отвëл взгляд: у него коллеги начался возрастной кризис, ни только залысина об этом говорит. И всë-таки, Софи его не выгоняла. Адама это пугало: человек, кажется, сходит с ума, а Грэнхолл наблюдает за этим и внимательно записывает, что с ним происходит. «Ради науки можно пожертвовать сотнями, чтобы спасти тысячи» - сказала она однажды на собрании у отца. Может быть, и так... Но Лиззи... — Лиззи, не мог бы ты передать мне... — Адам остановился, глядя на своего коллегу. Его губы и щëки были испачканы во что-то тëмно-бордовое. Кажется, это был образец ткани дефекта Р-02. Распространëнный вид, живучий, выделяет огромное количество склизкой и липкой смазки - любит поедать добычу обездвиженной... Но это всë не так важно. Важно только то, что Лиззи в очередной раз слизал всю ткань для анализа. — Лиззи, ты не выпил сегодня таблетки, да? — Адам глянул на его рабочий стол, на таблетницу, где во всех ячейках были маленькие капсулы, — я попрошу Софи, чтобы она выделила тебе выходной, это уже невозможно. Адам подошëл к своему коллеге, что смотрел на него выпученными голубыми глазами. Хотя вряд ли это можно назвать голубым - они так помутнели, что были прозрачными. Он потянулся к пиалке, перехватил еë из трясущихся рук и поставил на свой стол. Оказывается, не всë его коллега... Успел слизать. Адам пощëлкал перед его лицом пару раз и мужчина вздрогнул. Он посмотрел на таблетницу, потом - на своë мутное отражение на металлическом столе. — о боже, — тихо прошептал мужчина, трогая себя за лицо, — я опять... — опять, — с грустью сказал Адам, который приводил в порядок остатки ткани и убирал их в небольшую стеклянную колбу, — ты уже говорил с Софи по поводу твоего ухода в отставку? — говорит, что я слишком ценный сотрудник, что кадров не хватает - она не может никого опустить, — с трясущимися руками Лиззи перебирал свои записи, чтобы понять, на чëм он остановился и зачем ему нужен был дефект Р-02, — так... Боже... Я ничего не понимаю... Адам подошëл к коллеге и приободряюще похлопал его по плечу. Софи оставила его здесь не потому, что кадров нет. Нет. Он знал, что у неë была другая цель. По дневникам мамы он узнал, что они были близки, разделяли одни и те же идеи, хотя Софи ни раз высказывала критику в адрес Луны - об этом она тоже писала, роняя слëзы на желтоватую бумагу. Для Грэнхолл, Лиззи - очередной эксперимент с дефектом. Наука ведь требует жертв... Не таких же! — я с ней поговорю. Если кто-то узнает, что ты их... Потребляешь, пусть уже мëртвых, — Адам провëл большим пальцем по своему горлу, показывая, что будет с Лиззи, если хоть кто-то за пределами лаборатории прознает, — сходи, налей себе чай... Отдохни. Я поговорю. «Настоящий лидер несëт ответственность за своих людей - даже если ради этих людей придëтся совершить что-то невозможное» - так однажды сказал Ньюман, когда Адам только встал на свой путь становления инквизитором. Сейчас под его ответственностью несчастный мужчина, худой настолько, что видны кости, с сияющей залысиной и впалыми, дикими глазами, выражающими абсолютное безумие. Даже ради такого человека можно пожертвовать всем. Адам плавно двигался по узким коридорам лаборатории. Дышать тут иногда было тяжело: запах химикатов, горелой плоти и гнили вмешивался в неприятный аромат, от которого сводило кишки. Нос Адама обладал странной чувствительностью, но за год в лаборатории он адаптировался к этому смраду. После поворота налево коридор расширился - в небольшом фае стоял диванчик и большой цветок в горшке. Его зелёные листья всегда были покрыты капельками росы - как объяснял один из сотрудников, это был "символ научного прогресса и победы над голодом в Подземном Городе". Адам кинул на него быстрый взгляд: лучше бы этот цветок посадили где-то на поверхности. «Символ жадности» - промелькнуло у него в голове. Стук в железные двери. За ними кто-то тихо переговаривается. Адам уловил знакомые нотки: Масаши недовольно бурчал. У них с Софи Грэнхолл были очень странные отношения: натянутые, напряжённые, но им вечно что-то нужно было друг от друга. И Адам не знал причин, почему эти двое не ладят, но при этом взаимодействуют часто и плотно. Вдруг, ухо уловило ещë один голос - женский. Мари... Мари тоже там. Они с Масаши служили в одном отряде ликвидаторов - Мари была его командиром. Адам иногда ловил себя на ревности, но нежные поцелуи Мари сразу же возвращали его в чувства - только он любим и обожаем прекрасной Мари. Адам пропал ухом к двери, пытаясь разобрать, о чëм говорили внутри, как она открылась. Он свалился на колени, поднял лицо - встретился взглядом с ней. На щеках выступил румянец. Мари протянула Адаму руку, подняла его с пола и завела в кабинет. За два года она стала только выше, руки окрепли, хотя своей женской красоты она не растеряла - наоборот, ресницы, обрамляющие чарующие голубые глаза, стали только пышнее, волосы цвета пшена - только ярче и гуще... Адам засмотрелся, но из этого состояние его выбил Масаши. — Адам, нормально себя чувствуешь? Местные запахи опять в голову ударили? Правда, Софи, у вас полно денег - сделайте нормальную вентиляцию хотя бы в вашем кабинете, — Масаши бросил взгляд, полный неприязни, на женщину, что перебирала свою косу, не глядя на кучку молодëжи у себя в кабинете. — всë хорошо, — Адам смущëнно отстранился от Мари, которая ему только улыбнулась и отошла чуть в сторону - не смущать же молодого учëного при старших, — я не ожидал увидеть вас здесь. Что-то случилось? — да. Случился новый научный прорыв, Адам, — Софи вдруг встала, махнула своей тëмной косой и подошла к Масаши, пихая его немного в бок. Лис недовольно заворчал и отошëл. Облокачивался он на небольшой железный чемодан. Софи открыла его, открывая Адаму содержимое. И оно повергло его в шок. Внутри был небольшой организм, свернувшийся в спираль - по всей видимости, уже мëртвый. По всем признакам он походил на дефекта, но имел ярко-розовую окраску. Он не пах разложением или смертью - Адам махнул пару раз рукой, ощущая запах какой-то травы и цветов. Так пахло у Рохесии в особняке в Элизиуме - Адам часто бывал, потому что навещал младшего брата, который переехал туда. Адам приблизился к существу, нагнулся, пытаясь разглядеть в этой скрученной спирали, что напоминала чем-то большущий леденец, какие-то органы. Но ничего. Да, это похоже на дефекта, но они при смерти так не сворачиваются... Они сразу превращаются в пепел или разлагаются, а этот... Адам натянул перчатку и потянул к нему руку, но Софи одëрнула его, захлопывая чемодан. — где вы нашли это? Вообще... Что это? — Адам глянул на Масаши и Мари - они сами выглядели немного растерянными. Кажется, ответы на эти вопросы они ожидали от учëных. — за Стеной. Мы очищали квадрат Б, а потом... — Мари как-то замялась, будто бы историю дальше ей рассказывать не хотелось. — лучше с самого начала, — Масаши присел на железный стул, забросил ногу на ногу и вздохнул, начиная свой рассказ...***
Машину слегка подбросило на кочке, люди в кузове недовольно гаркнули, а после весело рассмеялись. Бутылки звонко зазвенели - пиво лилось сегодня рекой. На задания трезвым не поедешь - иногда приходится наблюдать нечто, что здравый рассудок не вынесет. Не сойти с ума - вот главная задача ликвидаторов, а потом уже всë остальное. Масаши чистил дуло своего огнемëта перед очередным сектором. Задача стояла простая: разойтись по периметру, уничтожить всех дефектов, оставить патруль на границе и уехать обратно в штаб. Масаши взял в руки пивную бутылку без этикетки, выпил немного горького напитка и отставил. Некоторые ликвидаторы, особенно те, кто был на грани пенсии - пили много. На задания они выходили абсолютно пьяные и часто гибли внутри дефектов. Раньше Масаши считал всех этих людей героями, а теперь, глядя на напившихся мужиков, еле двигающих языком... Ему было противно. Взгляд его метнулся на Мари: она никогда перед заданиями не пила, но у неë был свой ритуал - она сжимала в руках своё маленькое круглое зеркальце, с розовыми стразами на крышке, прижимала его ко лбу и сидела так, не шевелясь. Масаши вздрогнул: каждый раз, в этой позе, она напоминала ему мать. Хризантема - так звали мать близнецов Лесца - верила в Бога. Она никогда не называла его имени, но вечерами возносила ему свои тихие молитвы. Отец семейства был не очень заинтересован в своей жене, отдавая всего себя управлению городом, но Хризантема нашла своё утешение - дети и Бог, о котором она много читала в книгах старого мира. Верит ли во что-то Мари? — ну всё, выдвигаемся, парни! — воскликнула Мари, стоящая в лучах рассветного солнца, — засиделись уже, быстро распределяемся по периметру и делаем работу, на всё про всё у вас пять часов, поехали, быстро-быстро! Мужчины вылезли из кузова, хмурясь от яркости солнца. Стена была сзади, а впереди - Чёрный Предел, огромнейшее гнездо диких гигантских дефектов. Перед Ликвидаторами стояла задача: максимально уменьшить его площадь. Они были на самой западной части, справа от них - огромнейшая свалка, в которой дефекты не живут. Эту свалку они коротко прозвали "Мегасвалкой". Туда часто приезжают ликвидаторы, так как среди металлолома и арматуры они находят старое, ещё рабочее оружие, технику и даже машины, которые на ноги ставят умельцы фабрики "Serаfim". Но сейчас - сектор Б-3, огнемёт и горящие дефекты. Споры витали в воздухе. Масаши уничтожил очередную мелкую тварь - первый уровень, кажется. Следом было гнездо, с ним уже пришлось повозиться подольше - дефект второго уровня, принявший форму какой-то большой псины, немного покусал и порвал штанину спецформы, но не критично - и он сгорел в огне. Масаши выпрямился, приподнял свою маску, замечая, что количество спор уменьшилось. В воздухе стоял запах гари. Вдали он увидел Мари, которая спешила к нему со всех ног. Она махала рукой, что-то кричала, но из-за противогаза на лице ничего было не слышно. Масаши двинулся ей навстречу, убирая дуло огнемёта в специальный кармашек на поясе. Бак с топливом на спине даже не ощущался - кажется, скоро нужно будет пополнить запах горючей жидкости. Мари остановилась и сняла с себя маску. В голубых глазах плясали огоньки страха. — что-то серьёзное? — Масаши тоже стянул маску. — да, — Мари отдышалась и выпрямилась, руки еë подрагивали, — там люди. Не рейдеры. Обычные люди. И отряд твоего брата. Масаши ничего не стал говорить или расспрашивать: побежал в ту сторону, откуда пришла Мари. Люди среди гнëзд дефектов - как это вообще могло произойти?! Почему их не сожрали?! Как они сюда попали? Пришли сами? Но ведь проекты Инквизиции по постройке города за Стеной знают только инквизиторы: неужели Дженис Гëте и остальные кланы приняли решение о начале застройки? Но больше Масаши интересовало, что там делает его брат. Его брат, который должен был находится на самом восточном секторе! Мари и Масаши забежали в одну из полуразрушенных многоэтажек и поднялись на третий этаж по бетонной лестнице. Там, укрытые в куртки и пледы, сидели несколько людей. Измазанные в грязи, трясущимися руками они пили сладкий горячий чай. На месте была команда медиков. И среди них, укрывшись белым плащом, стоял Нобуо. Он подвязал свои длинные рыжие волосы в хвост, глаза спрятал не за привычными "профессорскими очками", а за специальным оборудованием - совершенно новая технология, разработанная умельцами Военного Совета - очки, что видят следы и споры дефектов. Да, иногда поверхностная уборка была недостаточной мерой по уничтожению этих тварей. Некоторые не оставляли вообще никаких следов. Масаши остановился, протëр глаза и прошëл вперëд. Он приблизился к Нобуо, постучал по круглым зелёным линзам его очков. — ты что тут делаешь?! — удивлëнно воскликнул брат и его рыжие волосы, которые и так были ужасно коротки, встали дыбом, — я думал, ты на востоке, защищаешь сектор З-06... — сегодня утром я перевëлся в отряд медиков, — Нобуо отшатнулся, замечая обеспокоенную Мари, — с людьми всë нормально в физическом плане... Но вот... В психическом... — мы так старались, так выращивали его! — воскликнула вдруг молодая девушка, — а он погиб! Мы ведь так были близки к Зелëному Раю! Ещë чуть-чуть, ещë немного и тут бы всë расцвело! Это вы, вы его убили! Мари, Масаши и Нобуо тяжело вздохнули. Да, это не первый раз, когда они находят людей, которые говорят о Зелëном Рае. Чаще всего это были рабы рейдеров - сошедшие с ума люди, которых они отправляли на разведку. Но рейдеров по близости не было, да и разговоры о "ком-то, кого они выращивали" - это что-то новое. Масаши присел перед этой молодой девушкой, замечая необычный цвет еë волос - пусть они были грязные и засаленные, яркий малиновый цвет не скроешь. Откуда она взяла краску? Масаши бы не отказался от такой, только синего цвета, или красного. — кого "его"? — серьезно спросил юноша, наклоняя голову, — мисс, мэм... В общем, вы поняли. Мы из Военного Совета, отряд ликвидаторов под командованием Ньюман Мари, я - Масаши Лесца, младший ликвидатор. Мы не причиним вам вреда. — какие ликвидаторы? — из больших глаз девушки катились слëзы, — какие ликвидаторы?! Вы его убили! Нам он стоил десятилетий ожиданий! Розовые бутоны распускаются раз в десять лет! Как вы могли?! — брат, — Нобуо взял своего брата за плечи, — я разберусь. Я... Постараюсь разобраться. Иди вниз - там, на подземной парковке просто огромное гнездо дефектов. Нужно от него избавиться. — нет! — молодая девчонка подскочила и схватилась за волосы Нобуо, пытаясь повалить его на пол, но была слишком слаба. Масаши вдруг ударил ей куда-то под дых. Девушка свалилась, расплакалась от боли ещë сильнее, а люди, укутанные в пледы и куртки, даже не взглянули на неë - несколько человек, по седине на волосах которых было понятно, что они старше сорока или даже пятидесяти, уставились в свой чай и ноги, не глядя на неë. Их руки скорее напоминали кости, обтянутые кожей. Из всех них - эта молодая девушка выглядела лучше всех. Нобуо оттолкнул брата и присел рядом девушкой, замечая, что от удара остался синяк. Он злобно взглянул на брата. Масаши же пожал плечами: и что, что она девушка? Раз напала - должна была ожидать удара в ответ. Кто вообще в здравом уме будет впадать в истерику из-за разрушения гнезда дефекта? Это же благо! — иди уже, Масаши, — Нобуо достал из своего медицинского чемодана охлаждающую мазь, — хоть какую-то пользу принеси. Слова больно укололи сердце. Масаши упустил это замечание, делая вид, что не услышал. Он поспешил вниз, потому что Мари ушла без него. Встретились они на лестнице, ведущей на подземную парковку. Масаши остановился, тихо выдыхая. Глаза его расширились от ужаса. — срань Господня, — прошептал Масаши, глядя на такую же шокированную Мари, — ахуеть.. Стены парковки покрывали чëрные наросты. Они иногда расширялись и булькали, будто бы по венам текла кровь. Весь пол тоже был покрыт этими тëмными тканями, кое-где росло что-то похожее на кустики, а ближе к центру - большие стволы, покрытые раздувающимися и лопающимися пузырями. Это было... Гнездо. Но огромное. Обычно ограничивалось одним стволом, а тут их было десяток, может даже больше. Они срастались в какую-то странную конструкцию - кажется, круг. Масаши и Мари видели такое впервые. И самое главное - они вообще не видели враждебных дефектов вокруг гнезда. Они обычно их два или даже три, а в таком крупном, наверное, их было бы в несколько раз больше, но здесь... Тишина. Ничего нет. Время застыло на месте. Мари двинулась вперëд, приготовив огнемëт. Она наступила на этот вязкий пол, будто бы в болото какое-то. Но ничего не произошло. Пузырьки на стволах только угрожающе лопнули. Масаши двинулся за ней, готовясь прикрывать девушку со спины, если всë-таки дефект появится. Он был уверен - тут может скрываться какой-то крупный. — так странно, — Мари остановилась возле стволов, оглядывая ткань - она пульсировала, — их нашли тут, в центре. Сидели и не шевелились. И в руках... Держали вот это. Мари указала на розовую спираль. Существо напоминало дефекта, но лишь отдалëнно - увидь это в другой обстановке, Масаши бы подумал, что это какая-то очень и очень странная стеклянная ваза. Мари шагнула к этому существу, открыла железный чемодан и положила его туда. Да, точно, будто бы стекло. Какой-то гигантский сладкий леденец, что так приятно пах. Мари закрепила этот чемодан на своëм поясе, так как сейчас он будет мешаться - время избавиться от гнезда. Загорелся огонь. Запахло гнилью и гарью. Мари и Масаши пришлось надеть маски. Дефект, а точнее среда, которую он породил, разлагалась, рассыпалась в пепел и пыль. Обычная процедура по очистке, ничего сложного. Но тут вдруг жидкость в баке Масаши закончилась. Парень убрал огнемëт, снял перчатки и вытянул руки. Сильнейшие струи огня опаляли стены. Масаши расслабленно повернулся. И зря он потушил огонь на своих руках. Прямо перед ним стояла фигура, напоминающая человека - вытянутое чëрное прозрачное тело, булькание вместо разговора и отсутствие каких-либо органов - по всем признакам дефект. Существо присело на колени, вытянулось, заглядывая за спину Масаши. Лис же не спешил жечь: этот дефект не проявлял никакой враждебности, да и такое Лесца видел вообще впервые. Он опешил - конечности только от страха подтряхивало. Нет. Не просто страха. Первобытного ужаса от существа, что так напоминало человека, но им не являлось. От того, что должно тебя убить, но не убивает. — Масаши, блять! — Мари увидела эту сцену - фигура уже излапала всего Масаши, будто бы что-то найти пыталась, — жги! Парень махнул рукой, снимая себя странное наваждение. Фигура сразу же отпрянула, вытянулась – булькнула, но будто бы… Слово какое-то. Масаши отчётливо показалось, что существо спросило у него «почему?». Лис вытянул руки, создавая на них огонь. Существо поползло к центру – прямо к стволам, которые они не успели сжечь. Мари выкрутила мощность огнемёта на полную и направила на дефекта, но фигура вдруг «рассыпалась». Девушка вздрогнула. Дефект появился сзади неё и окутал всё тело – противные чёрные щупальца лезли в ноздри, глаза и рот, будто бы пытались заполнить вообще все отверстия девушки. Мари, собрав все силы в кулак, разбежалась и ударилась спиной о стену. Дефект пискнул… Пискнул? Да они вообще такие звуки не издают! Масаши побежал к Мари, хватался за чёрные щупальца, что разорвали одежду девушки. Парень тяжело дышал, замечая, как его командир начинает синеть – дефект душил её. Чёрные культи, что оставались после того, как Масаши их отрывал, продолжали это насилие. Да. Дефект пытался её изнасиловать, не съесть – он не обволакивал её полностью, а только лишь некоторые части. На бёдрах остались мокрые следы от смазки, что выделяла чёрная тварь. Мари рвала её руками, но ничего. Существо вдруг обхватило ступни девушки и подняло её, повесив вниз головой. Мари закричала, но попыталась освободиться. Она сражалась. Но и дефект был не слаб. Масаши не понимал, почему огонь на него не действует. Потом взглянул на стволы. Глупая идея, но по-другому командира позвать не получится. Он подбежал к ним – Мари что-то кричала, требовала ей помочь, но он и так это делал! Струи огня направились прямо в оставшееся ядро гнезда. И тут девушка упала, а ты вытянутая фигура, которая теперь превратилась в склизкого червя, двинулась к Масаши. С каждой секундой она становилась меньше. У ног Масаши было уже не то могущественное создание, а какая-то чёрная клякса. Она булькала… Жалобно. Масаши смотрел на это, смотрел на Мари, что прикрывалась остатками одежды и не мог понять: почему ему жалко существо, которое чуть не убило его командира? Нужно выкинуть эти мысли из головы. Дефекты – очевидное зло. — ты как? — Масаши помог Мари подняться и взял её под руку, — вроде бы только одежду повредили… — только одежду? Масаши, я, блять, голая! — Мари хмуро посмотрела на юношу, ноги её тряслись, — вообще в первый раз вижу, чтобы дефекты себя так вели… К ним на шум спустились медики вместе с Нобуо. Они оказали первую помощь Мари, а после отправили их с Масаши в лабораторию, чтобы передать неопознанный объект.***
— и вот мы здесь, — Масаши взглянул на Мари, которая стыдливо уводила взгляд, — да расслабься ты, не ожидала ведь, главное, что в порядке всё. Адам приблизился к девушке, убрал её волосы за ухо. Он был счастлив, что с ней ничего не случилось и она в порядке. Масаши спас её… А смог бы он сам, если бы стоял в том подвале? Адам встретился с её глазами. Почему ей стыдно? Почему так волнуется? Юноша хотел было её приобнять, утешить, но она отошла в сторону Масаши. — пошли, — скомандовала Мари, — полно работы. Сделаем отчёт и передадим вам, свяжитесь позже с Нобуо. Масаши встал. Он подошёл к своему лучшему другу, поднял руку, будто бы хотел похлопать, но только сжал её в кулаке и вышел. Адам посмотрел им вслед: странное напряжение нарастало в глубине его души. Колкое. Неприятное. Липкое. Чувство ревности. Он сжал кулаки: да, конечно, кто бы сомневался, Мари интересно с тем, кто равен ей по силе, с тем, кто её спас. Будь он на месте Масаши – вряд ли бы ему удалось так быстро разрешить ситуацию. Да он вообще ничего не может разрешить. Все его победы и свершения – чистая случайность и везение. Каждый из братства нашёл себе место: Нобуо – медик, Масаши – ликвидатор, а Фриц – политик. И только он сидит в лаборатории и занимается «бредом». Наверное, Мари уже стыдно рядом с ним ходить. Да ещё и этот Масаши… — Адам, — голос Софи вытянул юношу из мрачных мыслей, — ты сюда пришёл ведь не просто так. Что хотел? — я… — в памяти всплыло лицо, покрытое бурыми остатками ткани дефектов, — насчёт Лиззи. Моего коллеги. Вы обещали отправить его в отставку ещё на той неделе. Он всё ещё здесь. Вы понимаете, что он портит образцы и мешает работе? Да и вообще, разве не видите – он сходит с ума! Так почему вы… Крепкая ладонь легла Адаму на плечо. За очками не было видно глаз, но Адам даже так чувствовал этот пронзительный взгляд на себе. Мерзко. Как же ему мерзко. Что эта женщина себе позволяет. Да как она смеет. — он принимает лекарства. Вот увидишь, через несколько дней будет всё, как было. Возвращайся к работе. — нет, — Адам дёрнул плечом, — вы должны его отстранить. Иначе я напишу жалобу и направлю её в главный штаб Инквизиции. Жалобу от самого Адама Гёте рассмотрят в первом чтении. — что будешь делать, когда твоя фамилия в этом городе перестанет значить хоть что-то? — Софи отстранилась от Адама и подошла к своему столу, убирая чемодан с дефектом в сейф. Ей, кажется, плевать было на жалобу. — сделаю так, чтобы она звучала ещё страшнее, чем сейчас. Иначе такие, как вы, погубят то, что мои предки создавали годами и ради чего отдавали свои жизни, — Адам шагнул к столу, гордо поднимая голову, - а теперь, если вы ничего не собираетесь делать, то я иду писать жалобу. Спасибо за уделённое мне время, вы, как всегда, компетентны и добры. Хлопок дверью раздался на всю лабораторию. Учёные и их ассистенты выглядывали из своих кабинетов, ошарашенно вылупившись на Адама. Он смотрел на них с безразличием. Для них Софи – как божество. Поставь алтарь – начнут молиться. Но Адам не считал её кумиром. Он знал, какую она грязь делала. В дневниках матери осталось множество доказательств её мерзких поступков… У этой женщины вообще нет никаких моральных устоев. А теперь в её руках бесценный образец. Адам зашёл к себе – Лиззи сидел на стуле и медленно пил чай. Он посмотрел на Гёте с каким-то испугом. Адам приподнял бровь, не понимая этого. — глаза, как у отца, — со страхом прошептал Лиззи и отвернулся. Адам хмыкнул. Да, отец. Жалоба на его имя. И пусть считают папенькином сынком, мальчишкой с золотой ложкой – он должен был решить эту проблему любой ценой. На пустом листе он выводил буквы, внизу – фирменная подпись Гёте. Её он передал инквизиторам наверху. Как оказалось, несколько офицеров решили проверить состояние станции. Осталось только ждать. Отец обязательно примет меры… Наконец-то рабочий день завершён. Адам остался последний в лаборатории: все уже разъехались. Часы показывали 22.03. Юноша вздохнул, проверил, всё ли в порядке в лаборатории и решил отправиться домой. Он обычно ходил пешком. Ночной город нравился ему больше всего. Да и после вони лаборатории хотелось подышать свежим воздухом, а не выхлопами пикапа дядюшки Пэтера. Адам накинул на себя кожанку и вышел на улицу. Играла музыка. Гитара. Он поднял глаза – да, всё тот же пикап, но за рулём – Фриц в накрахмаленном костюмчике(похоже, сам только с работы), а в кузове сзади – близнецы Лесца. Масаши играл на гитаре, напевая любимую песню Адама. Нобуо сидел рядом и подпевал, а когда они увидели шокированного Адама – стали петь громче. Адам рванул к пикапу, запрыгнул в кузов, чуть не снося собой Нобуо. Парни только тихо посмеялись. — ребят, вы чего приехали-то? Я думал, вы заняты, я… — говорил Адам, но остановился — запыхался. — создай, разрушь, и пойми наконец! Быть таким – труднее всего-о-о! — всё пел Масаши, пока его пальцы перебирали струны, но Нобуо пихнул его в бок, из-за чего он только захихикал, оставляя гитару, — на лучшего друга всегда найдётся время! Тем более, мы так давно не виделись! — Масаши, а тебе не холодно в одной майке… Что там у тебя написано? — Адам присмотрелся к своему другу, на майке у него была нарисована весёлая мордочка с ушками. Лисица, что ли? — мне сейчас чертовски жарко! — Масаши снял гитару и бережно положил её в чехол, а потом стал хвастаться своей новой майкой, — а это мне одна девчонка со штаба подогнала. Втюхалась в меня. Вот думаю на свиданку её позвать… — о боги… Нет, правда, надень кофту, на улице не так уж и тепло, — Нобуо поправил свои очки и завёл распущенные волосы за ухо. — ты мне не мамка, чтобы указывать! Близнецы опять ссорились. Адама это улыбнуло. Он пододвинулся ближе к водительскому месту – Фриц уже тронулся и неспешно ехал по дороге. Он только краем глаза взглянул на Адама – на губах всё такая же привычная улыбка. Из всей четвёрки Фриц больше всех, кажется, поменялся – вытянулся, постройнел, отпустил свои белые волосы и всегда теперь ходил в рубашках. Адам заметил, что рядом с ним на сиденье лежала сменная одежда. Он даже переодеться не успел. — как ты смог выторговать у своего отца пикап? — Адам знал, что дядюшка Пэтер своему машину вообще никому не доверяет. — у них сегодня праздник, все пьяные – даже твой отец – вот мне и удалось одолжить эту крошку не надолго, - Фриц свернул в сторону яркого Элизиума, — так что, предлагаю и нам отдохнуть. Сейчас поедем в один хороший бар в Элизиуме, я уже договорился – они разрешили Масаши играть со сцены. Хотя, я думаю ему и разрешение не нужно. — слушай, а кто предложил собраться? — Адам поглядывал на близнецов, которые уже драться начали. — Масаши, конечно, — Фриц пожал плечами, будто бы это был очевидный ответ, — только он тебя так хорошо понимает. Прибежал сегодня ко мне, весь запыхался, пасло ещё от него чем-то. Говорит, Адам весь поник, надо его расслабить, эта Софи, сумасшедшая бабка, покоя ему не даёт… А мне только в радость. Устал от документации. — вот оно как… — Адам задумчиво отвернулся. Он посмотрел на Масаши – тот лежал на полу и громко хохотал, потому что брат его щекотал. Их взгляды встретились. Оба замолчали. Масаши только коротко улыбнулся. Конечно, он всё слышал. Да и всё знал. Никто не понимал так хорошо Адама, как Масаши. Адаму стало так тепло на душе: и как он мог ревновать его? Масаши никогда не предал бы своего лучшего друга. Вдруг, Адам подполз к Нобуо и тоже стал щекотать Масаши. Парень закричал, задёргался и все втроём громко смеялись. Эта ночь стала самой лучшей за последние года - беззаботной и свободной, прямо как в далёком детстве, когда они и не знали, что такое ответственность и долг. И все проблемы растворились в искреннем смехе четверых мальчишек.
