right in front of me

— Ты можешь просто помолчать? — раздраженно бросил Минги, стоило им зайти в квартиру и закрыть дверь за собой. Юнхо не то чтобы особо с ним разговаривал — несколько раз пошутил, когда они поднимались в лифте, дернул за рукав толстовки, когда они шли по этажу, позвал его в гости. Сонхва утащил Есана ужинать в ресторан неподалеку, раз уж тот закончил наконец со своей дьявольской диетой, так что не сказать, что наедине у них будет много времени. Разве странно, что Юнхо хочет провести его вместе? Только Минги на него злится, и Юнхо не понимает, почему, но знает, что спрашивать бесполезно. Это чувствовалось даже на фансайне, Минги вообще никогда не волновало, что его снимают камеры, и Юнхо надеется, что никто не разглядит недовольство на его лице, когда Юнхо обнял его сзади. Ему хочется воскликнуть — что, черт возьми, я опять сделал? Но Минги попросил помолчать, и поэтому Юнхо не издаст больше ни звука. — Серьезно? — спрашивает Минги, когда Юнхо ничего ему не отвечает, с каменным лицом разуваясь и проходя в квартиру. Юнхо пожимает плечами, зная, что со спины его лица не видно. Наливает себе воды, залпом половину стакана выпивая, вытирает губы, к Минги оборачиваясь. — Ты сам позвал меня, — справедливо замечает Минги, скрещивая на груди руки. Его укладка из художественно растрепанной стала просто дурацкой, но Юнхо все равно им любуется. Макияж Минги смыл не до конца, и вокруг глаз все еще тени, отчего они кажутся темнее, пронзительнее. Юнхо и раньше считал его красивым, а сейчас и вовсе никогда не мог наглядеться, будь Минги счастлив или зол, с паскудной ухмылкой и лисьим прищуром или после сна на цыпленка взъерошенного смахивающий. Может, в этом и проблема, что Юнхо его любого хочется? Юнхо закусывает губу, будто задумавшись, а потом усмехается, наклонив к плечу голову. — Боже, ты… — выдыхает Минги, раздражаясь сильнее. Его взгляд резко становится темнее, и Юнхо чуть не вздрагивает, когда Минги подходит к нему ближе. — Ладно. Но раз такое дело, Юно, произнесешь хоть слово до того, как я кончу, и я тебя брошу одного тут, как бы ты ни умолял об обратном. Вау, думает Юнхо, и его пробирает мурашками. Идея послушаться дурацкой в сердцах брошенной просьбы, может, и была по-детски глупой, но видеть Минги таким — стоит каждой секунды этой нелепицы. Юнхо не стыдно, что злой Минги возбуждает его даже больше, чем любящий. — Иди в спальню, — говорит Минги, подталкивая его ладонью. Его пальцы на внешней стороне бедра отпечатываются жаром, и Юнхо хочется ответить, но он не может, и ощущается это очень странно. Минги убирает его пустой стакан в раковину со звоном, включая кран, и выдыхает сквозь зубы так, что у Юнхо встают волосы на затылке дыбом. Как же ему это нравится. *** — Ты ненормальный, — продолжает злиться Минги, садясь в кресло, дергает рукой вверх, на его одежду показывая. Требует, глаза сузив. — Раздевайся. Да, сэр, конечно, сэр, издевательски думает Юнхо, но никуда не торопится. Тянет вверх мягкую, тонкую футболку, обнажая живот и едва проступающие ребра. Застывает ненадолго, скрестив над головой руки и сведя до предела лопатки, прежде чем снять ее полностью, зная, что тело его выглядит особенно красиво в напряжении. Отбрасывает на пол демонстративно небрежно, взглядом с Минги встречаясь. — Полностью, — говорит Минги, бровь выгнув, и Юнхо фыркает раздраженно, снимая все остальное, уже не особо пытаясь устроить шоу. — Ноги у тебя — закачаешься, — замечает Минги, оглядывая его с какой-то особенно обидной пренебрежительностью. — Мог бы продавать фото извращенцам, если бы с карьерой не сложилось. Я серьезно, они такие длинные и изящные, реши ты сфоткаться сзади, на колени встав и разведя их пошире, в мире бы на четверть твоих фанатов стало меньше. Сделаешь это, Юнхо? Сделаешь это только для меня? Юнхо скрещивает руки на груди, скривив губы. Ему тон Минги не нравится, и даже если он и правда для него сделал бы что угодно, просить тому придется по-другому. — Нет? — удивляется Минги. Встает с кресла медленно, подходя к Юнхо вплотную. — Почему нет, Юно? Ты же любишь, когда… Минги вдруг замолкает, поднимая руку к его лицу, и трогает Юнхо за подбородок с неожиданной нежностью. — У тебя тут косметика смазалась, — вздыхает Минги и смотрит Юнхо в глаза виновато. — Прости, я, кажется, не смогу. Я не понимаю, за что я должен на тебя злиться? У нас все так хорошо в последнее время, я… Он скользит пальцами вверх, губ Юнхо касаясь. Тот прикусывает их, нахмурившись, хотя это и было ожидаемо. Почему Минги так хорошо играет роли на сцене, но не может делать того же в постели? Юнхо знает ответ, конечно, но все равно обиженное лицо корчит, молчать продолжая. — Ау, — дергается Минги от неожиданности, но пальцы не убирает. Юнхо мстительно сжимает зубы сильнее, заставляя его все же отдернуть руку, скривившись. — Ну что я сделаю, Юно, давай просто… Нет уж, думает Юнхо, и толкает его в грудь, заставляя плюхнуться на кресло. Юнхо может побыть злым за них обоих. Зацепиться за его плечи, седлая колени, наклониться, даже не целуя, а кусая его губы. Он, вроде, и может уже разговаривать, раз уж Минги до конца с игрой дойти не смог, но в горле вязко и горько, и слова даже не пытаются сквозь эту преграду прорваться. Джинсы Минги обнаженную кожу царапают, когда Юнхо раздвигает ноги шире, к его груди прижимаясь, и сминает на плечах майку, к себе ближе дергая и поцелуй углубляя. Минги иногда ему нужен больше воздуха, особенно когда его язык между губ Юнхо пролазит, рот изнутри обшаривая. Целуется Минги все еще так, будто никогда раньше этого не делал — жадно и неуклюже, но искренне, и Юнхо это бесит до безумия. — Как я пойму, чего ты хочешь, если ты будешь молчать? — растерянно спрашивает Минги, когда Юнхо толкает его назад, выпрямляясь. Что за глупые вопросы, думает Юнхо, издевательски склонив голову набок, и хватается за ворот его майки, прогибаясь и бедрами плавно вперед подаваясь. Бросает на Минги взгляд и повторяет движение, изображая на лице величайшее блаженство, смеясь беззвучно, когда Минги матерится и впивается пальцами в его задницу, заставляя остановиться. — Ты… — выдыхает Минги, а потом спихивает его с себя, смотря с раздражением и восхищением одновременно. — Иди на кровать. Юнхо фыркает, салютуя и кланяясь, но слушается. Садится на край, ноги вперед вытянув, пока Минги раздевается и в тумбочке роется, смазку доставая. Если быть совсем честным, то не так уж Юнхо и расстроен — быть с Минги хоть как для него более чем достаточно. Особенно сейчас, когда видно, что Минги его хочет. Если бы Юнхо мог говорить, то точно бы вставил ремарку о том, что он Минги едва потрогал, а у того уже стоит так, будто он сойдет с ума, если прямо сейчас в Юнхо член не засунет. Вместо этого он округляет глаза, шокированно приоткрывая рот, и разводит ладони, намекая на то, что штука такого размера в человека уж точно не поместится. — Придурок, — закатывает глаза Минги и шлепает его по руке несильно, залезая сверху и роняя Юнхо на спину. Минги не тратит времени — заводит вверх его руки, прижимая к кровати, наклоняется, горячо целуя. Его тело — тяжелое, обжигающе горячее, и Юнхо скулит, дергаясь ему навстречу. Член Минги прижимается к его бедру, мажа влажным по коже, и он стонет, отрываясь от губ Юнхо и лбом утыкаясь в его щеку. — Ты невозможный, — бормочет Минги, а потом с явным сожалением отпускает его, поднимаясь и устраиваясь между его бедер. Юнхо приподнимает брови ехидно, будто не лежит тут, возбужденный и раскрасневшийся, на все готовый, лишь бы Минги уже перестал с ним церемониться. — Знаешь, — вдруг говорит Минги, и вид у него становится задумчивый. — Мне необязательно на тебя злиться, чтобы преподать тебе пару уроков. Юнхо даже осознать его слова не успевает, когда пальцы Минги, влажные от смазки, оказываются между его ягодиц. Вдавливаются в отверстие, сначала дразня, а потом издевательски медленно проникают внутрь. У Минги большие пальцы, и он никогда не торопится, подготавливая Юнхо к своему члену. Но сейчас он особенно тщателен и дотошен — всего Юнхо изнутри общупывает, пока не находит то, что ищет. Юнхо прикусывает губу, сдерживая стон, когда его тело обдает дрожью. Этого мало, чтобы почувствовать себя хорошо, но достаточно, чтобы до смерти захотеть большего. Его тянет сказать — у нас мало времени, но Минги и сам об этом вспоминает, вытаскивая оба пальца и добавляя смазки. — Тебе придется кончить, если хочешь, чтобы я трахнул тебя членом, а не пальцами, — сообщает ему Минги серьезно, а потом принимается за дело. *** Юнхо не чувствует ног, его бедра дрожат, но он все равно приподнимается, упираясь ладонями в грудь Минги, а потом опускается обратно, тяжело выдыхая и вздрагивая — член Минги упирается так глубоко, когда он не может удерживать свое тело прямо, что хочется не то сдохнуть, не то заставить его войти еще глубже. — В чем дело? — спрашивает Минги с невинным видом, а Юнхо кидает на него гневный взгляд, выпрямляясь и притягивая его ладонь к низу своего живота. Поднимается и опускается снова, выгнувшись назад, чтобы этот придурок почувствовал, в чем дело, когда под кожей мышцы от члена внутри будут перекатываться. Чертов Минги с его чертовым красивым телом. Чертов Минги с его огромным членом. Чертов Минги, одними пальцами и ртом вытрахавший из него два оргазма, а потом заленившийся и заставивший Юнхо залезть на себя сверху. Юнхо больше не может шевелиться. Ноги соскальзывают, бедра влажные от смазки и пота, и даже его выносливости на это все уже не хватает. Но Минги все еще не кончил, поэтому Юнхо молчит, в его плечи пальцами впиваясь. Говорить он не может, но смотрит очень выразительно — как бы намекая, что если Минги ничего сейчас не сделает, то, может, Юнхо задушит его насмерть или никогда больше на его член не сядет. — Черт, — не выдерживает Минги и минуты, тянет Юнхо к себе, обхватывая его спину. Смеется, шепчет тихо на ухо. — Ладно, я понял. И он может изображать, что ему это не настолько же сильно нужно, сколько угодно, вот только толкается он в него, бедра вверх подбрасывая, так отчаянно, что непонятно, как до сих пор держался. — Ты такой горячий, Юно, — бормочет Минги, вжимая в себя его тело так, что это почти больно. Вбивается своим членом быстро и грубо, сосредоточившись и заткнувшись, наконец. Юнхо чувствует его руки, и чувствует его сорванное дыхание, и чувствует, как пульсирует член Минги внутри, когда тот кончает, сжимая Юнхо и не давая ни вдохнуть, ни шевельнуться. Юнхо любит его до безумия, но слова все равно стоят в горле, не идут наружу, хоть теперь и можно. *** — Прости, — говорит Минги, лбом в его плечо уткнувшись. — Я все сделал не так, как ты хотел, да? — Ты… — недоверчиво выдыхает Юнхо, смеется, ероша волоса на его затылке. — И это я ненормальный? — Но ты ведь просил… — бормочет Минги неуверенно, и Юнхо дергает его за ухо, заставляя посмотреть на себя. — А ты дал мне гораздо больше, — твердо говорит Юнхо, игнорируя, как тепло становится внутри от самодовольной радости, нерешительно расцветающей в глазах Минги от его слов. — Я хотел… Раньше это работало, знаешь? Мы ругались, трахались, как в последний раз, но это потому, что по-другому не умели. Я хотел проверить. Правда ли между нами что-то изменилось. — И? — спрашивает Минги с искренним интересом, нисколько не обидевшись. — Это было… не то, — признается Юнхо. — Горячо, да, но как будто не до конца правильно? — Правда? — расцветает Минги, а потом сам своей радости смущается. — То есть, мне тоже так показалось, но я думал… Юнхо тяжело вздыхает и целует его, не давая закончить. Льнет всем телом, обнимая, надеясь, что Минги чувствует, что он ему сказать пытается. Юнхо его так любит, что никаких слов для этого не будет достаточно. Ему повезло, что Минги его — тоже.