Часть 2. Профиль личности.
9 июля 2026 г., 20:40
Несколько часов спустя. Балтиморская клиника...
В этом сыром, пропахшем плесенью и отчаянием подвале Ганнибал Лектер находился уже восемь лет. За все эти годы его гостями были лишь напыщенный, самовлюблённый дурак Чилтон и редкие, серые, как под копирку сделанные агенты ФБР. Женщин он не видел годами, не считая грубых санитарок, от которых несло дешёвым мылом и хлоркой.
Сегодняшний день был особенно невыносим. В соседней камере исходил слюной Мигз. Этот дегенерат без умолку бубнил какую-то пошлую, бессвязную хрень, и этот монотонный звук ковырял мозг Доктора пуще любой пытки. Ганнибал стоял посреди камеры, сжав челюсти, и мысленно препарировал соседа на тончайшие слои, лишь бы отвлечься от его вони и бормотания. Гостей Лектер не ждал. Ему никто не говорил, что Кроуфорд снова решил поиграть в детектива.
Вдруг до его обострённого слуха донёсся новый, совершенно чужеродный для этого склепа звук.
Цок... цок... цок...
Тонкий, чёткий стук каблуков по бетонной лестнице. Ганнибал замер. Звук приближался. Это была не тяжёлая поступь санитара и не шарканье Чилтона. Обувь была лёгкой, а шаг — частым и слегка неровным, будто уставшим. Шаг женщины. Изящной женщины...
Ганнибал медленно повернулся к коридору. В его карих глазах впервые за долгое время вспыхнул живой, хищный интерес. Мигз в соседней камере тоже притих, принюхиваясь, как животное.
А в это время Сандра спускалась по тёмной крутой лестнице, проклиная в душе каждую ступеньку. Каблуки новых туфель безжалостно натирали мозоли, и этот громкий, цокающий звук в гробовой тишине подвала заставлял её нервничать ещё сильнее.
Минуту назад она распрощалась с доктором Чилтоном, и её до сих пор передёргивало от отвращения. Скользкий, неприятный тип. То, как он сально оглядывал её фигуру в форме курсантки и как настойчиво пытался коснуться её руки, пока провожал до дверей, вызывало тошноту. Она сразу поняла: этому человеку доверять нельзя.
И вот, оставив Чилтона позади, Сандра наконец ступила на ровный пол коридора, ведущего к последней камере. Сердце забилось где-то в горле. Свежий макияж, который она так тщательно наносила в самолёте, сейчас казался ей единственной защитой от того, что ждало её впереди.
Она сделала последний шаг и остановилась перед толстым пуленепробиваемым стеклом.
Ганнибал Лектер стоял прямо перед ней, идеально прямой, в своей серой тюремной робе. Его взгляд — острый, гипнотизирующий и пугающе глубокий — мгновенно впился в её лицо. Перед ним стояла молодая, хрупкая девушка. Светлые волосы, огромные, как весеннее небо, глаза, точёная фигура... и от неё пахло не хлоркой. От неё пахло дорогой пудрой, свежестью и тонким, едва уловимым ароматом женского пота, смешанного со страхом.
Для Лектера, истосковавшегося по прекрасной эстетике, это было подобно глотку чистого кислорода. Он слегка приоткрыл губы, впитывая этот образ, а в его голове пронеслась первая, обжигающая мысль: «Какая восхитительная, чистая плоть... Кроуфорд, ты превзошёл себя. Ты прислал мне ангела».
— Добрый день, — тихо, но так глубоко, что у Сандры побежали мурашки по коже, произнёс Доктор.
-Здравствуйте Доктор Лектор.
Девушка достала из сумки удостоверение и поднесла его достаточно близко для того что бы он смог рассмотреть его.
-Сандра Руссо, — чётко произнесла она, глядя прямо в его проницательные, почти чёрные глаза. — Курсант академии ФБР. Я здесь по специальному заданию Джека Кроуфорда...
Ганнибал сделал шаг назад и скрестил руки на груди, не сводя с неё гипнотизирующего взгляда. На его губах заиграла откровенно издевательская, но изящная усмешка.
— Курсантка... О, Джек превзошёл сам себя. Обычно он присылает мне туповатых громил с потными ладонями, от которых несёт дешёвым фастфудом и кризисом среднего возраста. А сегодня — смотрите-ка, свежая кровь.
Он скользнул взглядом по её тщательно нанесённому макияжу, задержавшись на подведённых глазах, и тихо, язвительно рассмеялся.
— Вы так усердно маскировали синяки под глазами, мисс Руссо... Летели утренним рейсом, верно? Бедняжка. Кроуфорд так торопился бросить вас мне на съедение, что даже не дал девочке выспаться.
Он наблюдал за её лицом, за тем как она поменяла выражение лица после сказанного им.
-Скажите, он всегда так нежно заботится о своих подчинённых, или этот стареющий боров надеется, что за такую командировку вы расплатитесь с ним... сверхурочной работой в его кабинете? Хотя, судя по тому, как наспех вы накрасились, ФБР теперь преподаёт курсы экспресс-макияжа в падающем самолёте. Очень практично для полевых условий, не нахожу?
В соседней камере Мигз глухо застонал и заскрёб ногтями по стене, услышав женский голос. Лектер даже не повернул головы, но его верхняя губа брезгливо дёрнулась.
— Не обращайте внимания на это животное, Сандра. Мигз не видел ничего привлекательнее собственного матраса уже слишком много лет. Впрочем, доктор Чилтон, который вас сюда провожал, ушёл от него недалеко. Держу пари, этот павлин в дешёвом костюме уже попытался пустить слюну на вашу уставную юбку? Его профессиональная этика заканчивается ровно там, где начинается зона видимости красивых женских ног. Вы ведь поэтому так нахмурились, когда спускались сюда?
Лектер снова придвинулся к стеклу, и его карие глаза хищно блеснули. В его голове, среди привычной темноты и скуки, вдруг вспыхнул искренний, обжигающий интерес к этой девушке
— Ну же, мисс Руссо. Покажите мне, что Кроуфорд прислал вас сюда не только ради того, чтобы я оценил вашу фигуру. У вас ведь есть ко мне вопросы? Попытайтесь меня удивить. Но предупреждаю: если ваш опросник окажется таким же скучным, как лицо Джека по утрам, я просто повернусь к вам спиной и заставлю вас стоять на этих очаровательных каблучках до самого вечера.
Сандра сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, хотя внутри у неё всё так и кипело от возмущения и удивления. Этот человек прочитал её за секунды, вывернув наизнанку все её утренние метания и даже мерзкие намёки Чилтона. Но она не собиралась сдаваться без боя.
Она сделала шаг ближе к стеклу, уверенно вскинув подбородок, и её небесно-голубые глаза встретились с его багровым взглядом.
— Мистер Лектер, давайте вы не будете паясничать, — твёрдо произнесла она, чеканя каждое слово.
— Мне рассказали, что вы ведёте себя плохо и наотрез отказываетесь сотрудничать. Скажите, почему?
Она сделала секундную паузу, на её губах промелькнула едва заметная, но дерзкая усмешка, и она добавила:
— Или вы просто боитесь, что агенты ФБР наконец-то найдут в ваших ответах то, чего так и не смогли откопать в вашем подвале — например, хоть каплю банальной человеческой вежливости? Знаете, доктор, если вы так упорно молчите при виде парней из бюро, я могу подумать, что их строгие костюмы просто вызывают у вас комплекс неполноценности по сравнению с вашей... весьма лаконичной серой робой.
Ганнибал на мгновение замер. Его брови едва заметно поползли вверх. В камере повисла звенящая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Мигза по соседству.
«Какая прелесть...» — восхищённо подумал Лектер, чувствуя, как внутри него просыпается давно забытый азарт. Эта маленькая девчонка не разревелась, не убежала к Чилтону, а нашла в себе смелость огрызнуться, да ещё и уколоть его самолюбие. Мужское эго доктора, спавшее восемь лет, довольно замурлыкало.
Ганнибал медленно улыбнулся — на этот раз без капли прежней ледяной злости. В его глазах заплясали искры искреннего, глубокого интереса.
— Костюмы ФБР? О, мисс Руссо, пощадите, — вкрадчиво произнёс он, сделав шаг к самому стеклу, так что между их лицами оставалось всего несколько дюймов прозрачной преграды.
— Их костюмы вызывают у меня лишь одно чувство — эстетическую тошноту. Они сшиты так же топорно, как и мыли их владельцев.
Доктор Лектер на секунду замолк о чем то думая
— Что ж, раз вы так смело заговорили о моей вежливости... Расскажите мне что именно Кроуфорд заставляет вас искать в моей голове?
— Мне нужно, чтобы вы прошли опросник, — спокойно произнесла девушка, хотя внутри неё всё сжалось от того, насколько близко Лектер подошёл к стеклу. Она вытащила из сумки планшет с бумагами.
— Вам не составит труда сделать это...
Ганнибал слегка наклонил голову, и его взгляд скользнул по её пальцам, удерживающим листы. В его мыслях промелькнуло нечто совершенно не связанное с криминалистикой — он подумал о том, какими мягкими, должно быть, кажутся эти ладони. Ему захотелось коснуться этих пальцев, хотя бы через стальные прутья, если бы не это проклятое стекло.
— Опросник? — Лектер негромко, бархатисто рассмеялся, и в его голосе послышались вкрадчивые, опасные нотки. — Какая банальность, Сандра. Кроуфорд присылает мне ангела, а в руках у неё — плод бюрократического скудоумия. Вы разочаровываете меня. Надеяться, что я стану расставлять галочки в тесте для идиотов?
Он отошёл на полшага назад, заложив руки за спину, и смерил её оценивающим взглядом с ног до головы, задерживаясь на её глазах.
— Впрочем, у меня к вам встречное предложение, мисс Руссо. Назовем это услугой за услугу. Quid pro quo. Я могу уделить время вашим глупым бумажкам. Но взамен я хочу узнать кое-что о вас. Например... из-за чего такая амбициозная и чертовски привлекательная девушка бежит в академию ФБР, наступая на горло собственной молодости? Какой внутренний монстр гонит вас по карьерной лестнице, заставляя надевать эти уродливые туфли и терпеть слюни Чилтона? Расскажите мне о себе, Сандра.
«Да что этот ублюдок себе позволяет?» — вспыхнуло в голове у Сандры. Внутри всё клокотало от возмущения. Ей безумно хотелось высказать Лектеру всё, что она о нём думает, послать его к чёртовой бабушке вместе с его намёками, бросить эти чёртовы бумаги и уйти. Но это ведь был такой шанс... Её золотой билет наверх. Позволить этому высокомерному психопату победить в первой же словесной дуэли? Ну уж нет.
Сандра сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, и решила дать ему то, что он просит, но только то, о чём говорить было совершенно не страшно. Скрывать тут было нечего.
— Я выросла в Чикаго, — спокойно, но твёрдо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мой папа был фермером, а мама — домохозяйкой. У меня есть две сестры, они погодки. Сейчас одной из них двенадцать, а другой одиннадцать лет. Довольны?
— Старшая сестра... — тихо повторил Ганнибал, и его голос прозвучал на удивление мягко. — Маленькие погодки. Вы сбежали в Куантико от фермерской рутины и детского плача, Сандра? Хотели доказать отцу, что способны на большее?
Он пристально посмотрел на неё. В его голове пронеслась короткая, но острая мысль: «Чикаго... Провинциальная фермерская девочка, которая хочет казаться железной леди. Она рвётся к власти, но в её глазах всё ещё горит эта чистая, неиспорченная гордость. Очаровательно».
Лектер плавно подошёл к самому краю камеры и указал на узкую щель внизу пуленепробиваемого стекла.
— Что ж, это был честный ответ. Вы меня заинтриговали, мисс Руссо. Передайте мне ваш опросник через лоток. Посмотрим, какие ещё глупости сочинил для меня Джек.
Сандра тихонько выдохнула, чувствуя, как плечи чуть-чуть опускаются. «Пока всё идёт хорошо. Главное — не подавать виду, что он меня зацепил», — подумала она, подбодряя себя.
Она сделала шаг вперёд, наклонилась и аккуратно просунула листы опросника в узкий металлический лоток. На мгновение её пальцы оказались совсем близко к щели, и Лектер плавно опустил взгляд на её тонкую руку.
Когда бумаги скользнули на его сторону, Ганнибал забрал их. Его пальцы намеренно замерли в доле сантиметра от её руки — он не коснулся её, но Сандра физически ощутила исходящее от него тепло.
Доктор выпрямился, держа опросник в руках, и скользнул взглядом по ровному почерку на первой странице. В его голове снова пронеслась быстрая, настойчивая мысль: «Ей не место в этих серых коридорах. Кроуфорд совершил глупость, показав мне её. Теперь я из неё душу вытрясу, но узнаю все её тайны».
— Благодарю вас, — Лектер перевернул страницу, тихонько шурша бумагой. — Присядьте на стульчик, не стойте. Нам ведь предстоит долгая, увлекательная беседа. Каблуки вас совсем измучили.
Сандра с облегчением опустилась на жесткий пластиковый стул, стоявший позади неё. Спина наконец-то расслабилась, а уставшие ступни благодарно замерли. Теперь, когда между ними было чуть больше расстояния, она позволила себе внимательно, без спешки разглядеть доктора Лектера.
Её взгляд задержался на его лице. В нём не было ничего от тех стереотипных маньяков, которых ей показывали на слайдах в академии. Высокий лоб, бледная кожа, хищные, но благородные черты лица. Он казался... пугающе аристократичным.
Ганнибал стоял у самого стекла, не спеша пролистывая страницу за страницей. Он чувствовал её пристальный, изучающий взгляд каждой клеточкой своего тела, и это внимание доставляло ему почти физическое удовольствие.
В какой-то момент он резко поднял глаза. Их взгляды встретились. На его губах заиграла едва заметная улыбка. Не разрывая этого плотного, гипнотического зрительного контакта, Лектер медленно поднёс руку к губам, облизнул подушечки двух пальцев и перевернул следующую страницу, всё ещё глядя прямо в её небесно-голубые глаза.
Сандра первая отвела взгляд, почувствовав, как к щекам прилил предательский румянец. Обычное, казалось бы, движение — перевернуть страницу, смочив пальцы, — в исполнении этого человека выглядело чертовски пошло и двусмысленно. Сердце девушки снова пустилось вскачь.
Когда она, справившись с волнением, вновь посмотрела на него, Лектер уже опустил глаза. Он с самым невозмутимым и серьёзным видом изучал содержимое опросника, будто ничего не произошло.
— Поразительно, — негромко произнёс Ганнибал, нарушая тишину. — Третий вопрос. Джек действительно думает, что моё отношение к матери как-то повлияло на выбор... ингредиентов для моих ужинов? Какая безвкусица. Расскажите мне, Сандра, кто составлял эти вопросы? Неужели сам Кроуфорд уделил этому целую минуту своего драгоценного времени между мыслями о вашей юбке?
Сандра даже бровью не повела, хотя внутри неё всё сжалось от возмущения. Вопрос Лектера ей жутко не понравился. «С чего он вообще взял, что Кроуфорд на меня заглядывается? Джек — женатый человек» Она не думала о начальнике ничего плохого. Наоборот, она была искренне благодарна Кроуфорду за этот шанс, за оплаченную дорогу и за веру в её карьерный рост.
Она выпрямилась на стуле, вернув лицу маску профессионального спокойствия, и ответила:
— Я не знаю, кто именно составлял эти вопросы, но я не думаю, что мистер Кроуфорд мог написать такую чушь. Он профессионал своего дела.
Ганнибал медленно оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на неё сквозь стекло. В его глазах промелькнула искра искреннего, почти снисходительного сочувствия, смешанного с язвительным превосходством.
«Святая невинность...» — подумал Лектер, и в его сознании нарисовался чёткий образ Кроуфорда, пускающего слюни на эту хрупкую блондинку в своём кабинете. — «Она защищает его. Какая трогательная верность». Доктор сделал шаг ближе к стеклу, и его голос зазвучал тише, приобретая интимные, почти порочные полутона.
— Впрочем, оставим Джека с его тайными фантазиями. Раз уж вы так усердно защищаете эту «чушь»... Четвёртый вопрос. Расскажите мне, как вы сами понимаете природу импульса? Без учебников, Сандра. Своими словами.
Девушка ненадолго задумалась, устремив взгляд куда-то вглубь серого коридора, словно заглядывая в собственные мысли. Затем она снова посмотрела на Доктора. Её голос звучал тихо, но на удивление уверенно:
— Импульс — это момент, когда желание становится сильнее размышлений. Он рождается не из логики, а из чувств, памяти, страха, любопытства или надежды. Иногда именно импульс показывает, чего человек на самом деле хочет.
Ганнибал замер. Листы опросника слегка опустились в его руке. Он ожидал услышать зазубренную лекцию, но эта девчонка выдала нечто глубокое.
«Желание сильнее размышлений... Отлично сказано», — пронеслось в его голове, и его взгляд стал острым, как скальпель. — «Она пытается загнать себя в рамки закона, но этот внутренний огонь рано или поздно её сожжёт. Из неё выйдет великолепный материал для психологической вивисекции».
Он медленно, оценивающе кивнул, и его глаза заблестели от проснувшегося азарта.
— Потрясающе, Сандра, — негромко произнёс он. — Вы дали определение не из учебника Квантико. Вы заглянули в самую суть. Из страха, любопытства или надежды... Скажите, а какой именно импульс привёл вас сюда? Было ли это слепое любопытство... или вы втайне надеялись, что чудовище за стеклом окажется единственным, кто способен понять вашу настоящую суть?
Сандра на мгновение отвела взгляд, и в камере снова воцарилась тишина. Слова Лектера попали в самую цель, заставив её сердце забиться чаще.
Если быть до конца честной с самой собой, в глубине души она безумно жаждала этого знакомства. Пока её однокурсники в академии послушно зазубривали сухую теорию и стандартные методички ФБР, Сандра засиживалась допоздна, буквально зачитываясь его старыми научными работами и публикациями по психиатрии. Вникая в его безупречный, острый слог, она не раз ловила себя на крамольной мысли: «Вот бы этот человек читал нам лекции вместо скучных профессоров».
И сейчас, сидя перед ним, поддавшись тому самому импульсу, о котором они только что говорили, девушка ощутила внезапный прилив дерзкой смелости. Ей захотелось сорвать с себя маску примерной курсантки и заявить об этом открыто. Она снова подняла глаза, глядя прямо на Ганнибала, и на её губах появилась едва заметная, уверенная улыбка.
— Если вы действительно хотите знать, какой импульс привёл меня сюда, доктор Лектер, то это была не наживка Кроуфорда, — твёрдо произнесла Сандра, подавшись чуть вперёд.
— Пока все зазубривали стандартный материал, я читала ваши статьи. Каждую из них. И, признаться, я часто думала о том, как много потеряла академия, лишившись возможности слушать ваши лекции. Я пришла сюда, потому что хотела учиться у лучшего ума, пусть даже этот ум заперт за пуленепробиваемым стеклом.
Ганнибал не шелохнулся, но его взгляд, до этого холодный и препарирующий, слегка переменился. В нём промелькнуло мимолётное удивление — едва заметное движение бровей, которое тут же сменилось глубоким, оценивающим прищуром.
За годы в этой камере он научился безошибочно распознавать ложь, лесть и попытки манипуляции. Но сейчас, глядя на неё, доктор не увидел фальши. Она говорила искренне.
Он положил листы опросника на стол. В его осанке появилось что-то по-настоящему профессорское, весомое. Улыбка исчезла, уступив место серьёзному, почти академическому интересу.
— Лекции в Куантико... — негромко, раздумчиво произнёс Ганнибал, и его голос зазвучал на удивление ровно. — Боюсь, мисс Руссо, академический совет Бюро скончался бы от апоплексического удара ещё на этапе согласования моей учебной программы.
Теперь он стоял за столом, удерживая её взгляд, но на этот раз без прежнего давящего высокомерия.
— Что ж, Сандра. Раз уж вы так внимательно читали мои работы, вы должны знать, что я не терплю банальных истин. Если вы пришли сюда учиться — забудьте про этот опросник. Спросите меня о том, что действительно не даёт вам спать по ночам. Я слушаю.
-Вы изучали человеческое тело. Но удалось ли вам хоть раз найти в нем то, что называют душой?
Ганнибал лишь слегка повёл плечом, ловя каждое слово. Вопрос застал его врасплох — не потому, что у него не было ответа, а потому, что среди сотен следователей, психиатров и журналистов никто и никогда не спрашивал его о таком.
«Какая глубинная, чистая метафизика...» — пронеслось в его голове, и эта мысль была лишена привычного цинизма.
Лектер сделал один плавный шаг назад, заложив руки за спину. Его осанка стала безупречно прямой, а голос зазвучал тихо, приобретая глубокие, почти органные нотки:
— Душа, Сандра... — мягко произнёс он, словно пробуя это слово на вкус. — Какой красивый, старомодный термин для обозначения человеческой уязвимости.
Он слегка наклонил голову набок, смотря на неё сквозь стекло.
— Как хирург, я держал в руках бьющиеся сердца. Я видел, как под моим скальпелем пульсирует мозг — это великолепное, сложное переплетение нейронов. И знаете... когда жизнь покидает тело, оно мгновенно теряет что-то неосязаемое. Вес остаётся прежним, анатомия не меняется, но свет гаснет. Саму душу как физический объект я не нашёл. Но я видел её отсутствие. Я видел пустоту, которая остаётся, когда её забирают.
Он подошёл к стеклу так близко, что его дыхание слегка затуманило прозрачную преграду. В его глазах горел огонь искреннего, глубокого интереса.
— Но если вы спросите меня, где она прячется при жизни... Я отвечу: в таких моментах, как этот. В импульсах, которые заставляют нас искать ответы. Душа — это не анатомический орган, Сандра. Это искра, которая делает нас художниками... или чудовищами. А теперь скажите мне вы: глядя на меня сейчас, вы видите в этой камере душу? Или только пустую оболочку монстра?
— Я вижу в вас душу, доктор Лектер, — спокойно и без тени колебания ответила Сандра, прямо встретив его пугающий взгляд. Она подалась чуть вперёд, чувствуя, как стирается невидимая граница между ними.
— Но это не та душа, о которой пишут в религиозных книгах. В вас живёт душа творца, который стал слишком безжалостен к своим полотнам. Это душа тёмного художника. Вы цените красоту, гармонию и изящество, но ищете их там, где обычные люди видят лишь ужас. Вы создали свой собственный, обособленный мир, и пускаете туда только тех, кто способен оценить глубину ваших картин, а не просто содрогнуться от вида крови.
— Вы чертовски проницательны, Сандра, — негромко, почти интимно произнёс Лектер, и его голос вибрировал от глубокого, искреннего удовлетворения.
— Назвать мои... увлечения искусством — это смелый шаг для будущего агента поведенческого отдела. Большинство видит здесь лишь анатомический театр, но вы разглядели замысел автора.
Ганнибал плавно развернулся и подошёл к деревянному столу, на котором лежал её опросник. Он взял маркер, склонился над листками и уверенными, быстрыми движениями начал ставить аккуратные галочки напротив каждого пункта, даже не вчитываясь в текст — ответы Джека Кроуфорда его больше не интересовали, но эта процедура была необходима, чтобы её миссия считалась успешной.
«Пусть Кроуфорд думает, что его дурацкий тест сработал. На самом деле эта девочка уносит отсюда гораздо больше, чем заполненные бланки. Она уносит часть моего признания. Мы ещё встретимся, Сандра Руссо. Обязательно встретимся». — подумал Лектер, и на его губах заиграла едва заметная улыбка
Закончив, доктор аккуратно собрал листы в ровную стопку, вернулся к стеклу и плавным движением опустил опросник обратно в металлический лоток.
— Держите, мисс Руссо, — произнёс он, возвращаясь к своему безупречно вежливому, прохладному тону. — Передайте Джеку, что он получил то, за чем вас прислал. А вы... вы получили свой первый настоящий урок.
Сандра поднялась со стула, подошла к лотку и достала заполненные листки. Её пальцы слегка подрагивали, но она аккуратно, стараясь сохранить профессиональный вид, убрала опросник в свою кожаную сумку и защёлкнула замок. Дело было сделано, бланки заполнены, но уходить просто так, подчиняясь регламенту Бюро, ей не хотелось. Импульс, о котором они говорили, всё ещё вёл её.
Она выпрямилась, закинула ремень сумки на плечо и, сделав полшага к стеклу, задала вопрос, который не давал ей покоя с самого начала их разговора:
— Доктор Лектер... те картины на стенах вашей камеры. Вы нарисовали их по памяти. Скажите, какое место из вашего прошлого вы вспоминаете чаще всего, когда закрываете глаза?
Ганнибал слегка наклонил голову, оценив её нежелание уходить по-английски. Его взгляд на секунду устремился куда-то поверх её плеча, сквозь каменные стены подвала.
— Флоренция, Сандра, — негромко, с едва заметной ностальгической хрипотой ответил он.
— Бельведер в лучах заходящего солнца. Когда здешняя сырость становится невыносимой, я мысленно стою на холме и смотрю на купол Санта-Мария-дель-Фьоре. Запах старого камня, нагретого за день, и аромат крепкого эспрессо. Память — это единственная галерея, которую у меня никто не сможет отобрать. Даже Джек.
Сандра молча кивнула, принимая этот ответ. Она задержала на нём долгий, пронзительный взгляд, словно пытаясь навсегда запечатлеть в памяти черты этого пугающего, но великого ума.
Ганнибал ответил ей тем же — его глаза смотрели спокойно, с глубоким уважением. Между ними больше не было игры в кошки-мышки; остался лишь чистый, гипнотический финал их короткой встречи.
Наконец, девушка медленно развернулась и пошла прочь по тёмному коридору. Шаги её каблуков гулко эхом отдавались от каменных стен, когда она начала подниматься по крутой лестнице наверх, к свету.
