рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

В пассажирском салоне Боинга 777 вовсю бурлила жизнь. Стюардессы и бортпроводники порхали между рядами, помогая испуганным дождём пассажирам укладывать мокрые плащи и громоздкую ручную кладь на верхние багажные полки. На самом входе, у открытой двери, ведущей к трапу, стояла Оксана. Её лицо озаряла безупречная, приветливая улыбка, хотя внутри она всё ещё немного дрожала после недавней взбучки от Попова. — Добрый вечер, добро пожаловать на борт авиакомпании «SkyLine Airways»! — Оксана вежливо кивнула пожилому мужчине. — Пожалуйста, проходите дальше по проходу. Ваш ряд — четырнадцатый, слева у окна. Девушки, помогите, пожалуйста, даме с тяжёлой сумкой на седьмом ряду! Шум переполненного салона глухо пробивался сквозь запертую бронированную дверь кокпита. В кабине пилотов царила совершенно иная атмосфера — густая, напряжённая и почти осязаемая. Оранжевая неоновая подсветка приборов отражалась на строгом лице Арсения и подчёркивала сосредоточенные черты Антона. Им предстояло лететь вместе эти долгие четыре с половиной часа до Каира, а затем столько же обратно, деля это крошечное пространство на двоих. И этот факт заставлял обоих держать глухую оборону. Пока салон гигантского лайнера заполнялся людьми, Арсений надел гарнитуру и связался с наземной службой контроля, чтобы получить свежую метеосводку. Его палец привычно зажал тангенту связи на штурвале: — Шереметьево-Старт, СкайЛайн 317, доброй ночи. Информация «Октябрь» на борту, запуск и погоду на выходе просим. В наушниках зашипело, и раздался монотонный голос диспетчера: — СкайЛайн 317, Шереметьево-Старт, доброй ночи. Разрешаем запуск по плану. Погода на вылете: ветер у земли двести сорок градусов, двенадцать метров в секунду, порывы до семнадцати. Сильный ливневый дождь, видимость полторы тысячи метров. Будьте внимательны, на траектории набора высоты до трёх тысяч футов прогнозируется умеренный сдвиг ветра. — СкайЛайн 317, информацию принял. Ветер двести сорок, двенадцать, порывы до семнадцати, возможен сдвиг ветра на наборе. Спасибо, — сухо ответил Арсений и отпустил кнопку связи. Он нахмурился, вглядываясь в залитое дождевыми струями лобовое стекло. Погода ухудшалась стремительно. Антон сидел абсолютно молча, заложив длинные руки за голову и внимательно наблюдая за действиями командира. Своим присутствием он старался не раздражать Попова лишний раз, отвечая только тогда, когда Арсений задавал конкретные технические вопросы по чек-листу. — Шастун, обогрев стёкол и противообледенительная система двигателей? — не поворачивая головы, спросил Арсений. — Настроены на автоматический режим, Арсений Сергеевич, — ровно и собранно отозвался Антон. — Давление в гидросистеме? — В норме. Три тысячи триста фунтов на квадратный дюйм во всех трёх контурах. — Хорошо. В этот момент по рации внутренней связи раздался короткий сигнал вызова из салона. Арсений нажал кнопку ответа. На связи была Оксана: — Командир, это Оксана. Посадка полностью завершена, все пассажиры на борту, багажные люки и основные двери закрыты. В салоне всё готово к буксировке и запуску. — Принял, Оксана. Спасибо. Приготовьтесь к рулёжке, — ответил Арсений и отключил связь. Теперь им оставалось только ждать от диспетчера официальное разрешение на запуск двигателей и начало движения. Но эфир молчал. Арсений Сергеевич откинулся на спинку своего кожаного кресла, сложив руки на груди. Он молча посмотрел на приборную панель, затем его взгляд медленно переместился на Шастуна. Антон по-прежнему сидел тихо, глядя на приборную доску, а его кольца тускло поблёскивали в оранжевом свете кокпита. Попов шумно выдохнул, принимая какое-то внутреннее решение, и сухо, почти безэмоционально произнёс: — Слушай, Шастун… Антон слегка повернул голову к командиру, его изумрудные глаза вопросительно блеснули. — Да, Арсений Сергеевич? — Давай на «ты», — так же сухо, не глядя на него, бросил Арсений, поправляя манжету кителя с золотыми вставками. — В кабине во время полёта так банально проще и быстрее отдавать команды. Без этого лишнего официоза с отчеством. Как минимум, удобнее в нештатных ситуациях. Понял? Антон на секунду замер от неожиданности, а затем на его лице появилась та самая мягкая, тёплая улыбка, которая так сильно выводила Арсения из себя в брифинговой. Но на этот раз в ней не было издевки — только понимание. — Понял, Арсений. Без проблем. На «ты» так на «ты», — легко согласился Антон и понимающе кивнул. По лобовым стёклам Боинга 777 продолжали сплошным, тяжёлым потоком стекать капли октябрьского дождя, превращая мир за бортом в размытые пятна сигнальных огней. Разрешение на рулёжку от диспетчера никак не приходило — видимо, из-за очередного шквального порыва ветра и слишком сильного ливня наземные службы временно приостановили движение бортов на перроне. Арсений Сергеевич тяжело, устало выдохнул, потирая переносицу. Первый совместный рейс с этим кудрявым парнем начинался с задержки и бури за окном. «Ладно, — мысленно произнёс Арсений, бросив короткий взгляд на спокойное, сосредоточенное лицо Антона. — Прорвёмся».