рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

В кабине Боинга 777 пахло озоном, дождём и остывающим горьким кофе. Арсений Сергеевич в очередной раз потянулся к тангенте связи, его длинные пальцы уверенно зажали кнопку на штурвале. Ожидание затягивалось, и это начинало действовать на нервы. — Шереметьево-Руление, СкайЛайн 317. Мы полностью готовы, запрашиваем руление. Эфир отозвался сухим шуршанием, а затем сквозь помехи прорвался бодрый голос диспетчера: — СкайЛайн 317, Шереметьево-Руление. Разрешаю руление по дорожке Альфа, затем к предварительному ВПП двадцать четыре левая. Погода без изменений, полоса мокрая. — Понял вас, Шереметьево. Руление по Альфа, к двадцать четыре левой. СкайЛайн 317, — отчеканил Арсений. Он глубоко вдохнул прохладный воздух кабины, чувствуя, как предполётный мандраж привычно уступает место холодной сосредоточенности. Арсений медленно повернул голову к Антону. Тот сидел собранно, его длинные пальцы с серебряными кольцами лежали на панели управления, готовые к действию. — Ну что, Шастун, — негромко произнёс Арсений, скользнув взглядом по его кудрям. — Твоя очередь работать голосом. Надень гарнитуру, поприветствуй салон. Сообщи, что мы начинаем руление, и объясни ситуацию с задержкой. Давай, покажи класс. Антон уверенно кивнул. Он привычным жестом натянул на голову чёрную гарнитуру, подвинул микрофон ближе к губам и нажал кнопку трансляции на пассажирский салон. Из динамиков по всему самолёту разнёсся его мягкий, глубокий и на удивление бархатистый баритон: — Уважаемые дамы и господа, говорит ваш второй пилот Антон Шастун. От лица авиакомпании «SkyLine Airways» и от себя лично я рад приветствовать вас на борту нашего Боинга 777, выполняющего рейс триста семнадцать до Каира. Наш командир корабля — Арсений Сергеевич Попов, один из самых опытных пилотов нашей компании. Мы приносим свои извинения за небольшую задержку, связанную с неблагоприятными погодными условиями в районе Шереметьево. На данный момент мы получили разрешение от диспетчерской службы и начинаем руление к взлётно-посадочной полосе. Пожалуйста, убедитесь, что ваши ремни безопасности застёгнуты, а мобильные устройства переведены в авиарежим. Желаем вам приятного полёта. Антон сделал короткую паузу, во время которой Арсений непроизвольно прислушался, и без малейшей запинки, плавно и с безупречным произношением повторил всё на английском языке: — Ladies and gentlemen, this is your Second Officer Anton Shastun speaking. On behalf of SkyLine Airways, I am pleased to welcome you aboard our Boeing 777 to Cairo, flight three-one-seven. Our Captain tonight is Arseniy Popov, one of the most experienced pilots of our airline. We apologize for the slight delay due to weather conditions. We have just received our taxi clearance and are starting our movement to the runway. Please make sure your seatbelts are securely fastened. Thank you for flying with us, and have a pleasant flight. Антон отпустил кнопку и стянул микрофон чуть ниже подбородка, обернувшись к командиру. Арсений Сергеевич на несколько секунд буквально завис. Его ледяные голубые глаза были устремлены на Шастуна с явным, нескрываемым удивлением. Английский Антона… он был не просто хорош. Он был безупречен. Без привычного тяжёлого или резкого регионального акцента, с мягкими интонациями и идеальной скоростью речи. Это звучало чертовски красиво и профессионально. Поняв, что слишком долго разглядывает своего второго пилота, Арсений резко тряхнул головой, прогоняя странное наваждение, и сосредоточился на приборах. — Хороший английский, Шастун, — сухо, но искренне подметил он, снимая самолёт со стояночного тормоза. — Не ожидал. Ладно, поехали. Огромный Боинг 777 медленно, величественно вздрогнул, когда двигатели General Electric взревели чуть громче, преодолевая инерцию многотонной машины. Лайнер плавно тронулся с места, выезжая на рулёжные дорожки. Вокруг бушевала октябрьская ночь, а бетон аэродрома под колёсами уже горел и переливался цепочками сигнальных красных, жёлтых и зелёных огоньков, отражавшихся в лужах. Через несколько минут гигантский самолёт выкатился на исполнительный старт взлётно-посадочной полосы 24-левая. Перед ними открылась бесконечная, прямая как стрела полоса, уходящая в темноту и пелену дождя. Арсений зажал тангенту связи с вышкой контроля: — Шереметьево-Старт, СкайЛайн 317 на исполнительном двадцать четыре левая, к взлёту готовы. — СкайЛайн 317, Шереметьево-Старт. Взлёт разрешаю, ветер двести сорок градусов, четырнадцать метров. Хорошего полёта, ребята, — отозвался диспетчер. Арсений отпустил кнопку и посмотрел на Антона. Его лицо в полумраке кокпита казалось сосредоточенным и строгим. — Взлетаем, Антон, — твёрдо произнёс Арсений, его рука легла на рычаги управления двигателями (РУДы). — Набираем тридцать восемь тысяч футов. Будь готов к турбулентности и возможному сдвигу ветра. Держи штурвал. — Понял тебя, Арсений. Готов. Все параметры в норме, — собранно ответил Антон, поудобнее перехватывая штурвал своими длинными пальцами. Серебряные кольца тускло блеснули в свете приборов. Оба пилота одновременно плотнее прижали наушники гарнитур к ушам, полностью отсекая лишние шумы. Арсений плавно, но решительно двинул РУДы вперёд. Двигатели Боинга 777 отозвались мощным, оглушительным рёвом, который завибрировал прямо в грудных клетках пилотов. Многотонная белая птица сорвалась с места, стремительно набирая безумную скорость по залитому водой бетону. Капли дождя на лобовом стекле мгновенно превратились в горизонтальные сверкающие струи. Скорость сто узлов… Сто сорок… V1 (принятие решения)… Rotate (подъём носовой стойки)… Арсений плавно потянул штурвал на себя. Самолёт, издав победный, мощный гул, оторвал шасси от мокрой земли и взмыл в тёмное октябрьское небо, унося двух пилотов прочь от дождливой Москвы в бескрайнюю высоту.