рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

Боинг 777, пробив плотные слои дождевых облаков, уверенно набирал высоту. Арсений Сергеевич с филигранной точностью выравнивал машину, его руки на штурвале двигались плавно и решительно. Он постоянно держал связь с диспетчерским пунктом, уточняя каждый градус курса и каждый метр высоты. — Шереметьево-Круг, СкайЛайн 317, три тысячи футов, ушли в облака. Запрашиваю дальнейшую высоту набора и условия по маршруту, — прозвучал голос Арсения в наушниках. Диспетчер ответил с лёгкой задержкой: — СкайЛайн 317, продолжайте набор до эшелона тридцать восемь тысяч футов. Условия по маршруту до Каира: умеренная турбулентность на подходе, сдвиг ветра до пяти тысяч футов не ожидается. Каир принимает, погода улучшается. — Принял, продолжаю набор до тридцать восемь тысяч футов, сдвига нет, — подтвердил Арсений. Антон сидел рядом на кресле второго пилота, молча наблюдая за действиями командира. Он не горел желанием вступать в споры или даже в лишние разговоры с Арсением, предпочитая выжидать. Атмосфера в кабине была слишком напряжённой для беззаботной болтовни. Почувствовав себя свободнее после набора высоты, Антон поднял руку, снял с головы форменную фуражку и принялся неспешно приглаживать свои непослушные каштановые кудряшки. Волосы были влажными от дождя, их хотелось разобрать и уложить. В это время Арсений снова связался с диспетчером: — Шереметьево, СкайЛайн 317, докладываю проход восьми тысяч футов, набрали, курс сто восемьдесят. Запрашиваю переход на Москва-Контроль. — СкайЛайн 317, Москва-Контроль, работайте на частоте один двадцать восемь и ноль. До связи, — ответил диспетчер. Когда Арсений отпустил кнопку связи, в тишине кабины раздался лёгкий, приятный звон колец. Антон, по-прежнему занятый своими кудряшками, машинально перебирал пальцами, и серебряные перстни негромко постукивали друг о друга. Этот звук привлёк внимание Арсения. Арсений бросил на Антона взгляд. Это было не просто раздражение. Этот звон колец, эти кудри, эта неформальность — всё это противоречило его внутренней, идеально выстроенной гармонии. Он уже открыл рот, чтобы строго приказать Шастуну снять все эти побрякушки, но его взгляд задержался на изящных завитушках каштановых волос, которые Антон пытался уложить. «Чёрт! Что за дерьмо?» — мысленно выругался Арсений, чувствуя, как его мозг на секунду подзависает, изучая эту непослушную копну. — СкайЛайн 317, вы на связи? — раздался в наушниках голос нового диспетчера. Арсения мгновенно одёрнуло от созерцания Шастуна. — СкайЛайн 317, на связи. Извините, — сухо ответил Попов, чувствуя, как краснеют уши. Шастун, поглощённый своими кудряшками, не обратил никакого внимания на этот мимолётный взгляд Арсения или на его внутреннюю борьбу. Он продолжал перебирать волосы, и этот факт, если честно, Арсения тоже не очень устраивал. Но он старался не ругаться с Шастуном в этот один-единственный полёт. По крайней мере, он очень на это надеялся. Когда Арсений наконец разорвал связь с диспетчером и перевёл самолёт на стандартную частоту, он повернулся к Антону. — Шастун, показатели по двигателям и топливу? — спросил он, его голос звучал ровно. Антон тут же отвлёкся от волос. Его изумрудные глаза моментально сфокусировались на приборах. — Двигатели в штатном режиме, Арсений. Все параметры в зелёной зоне. Расход топлива соответствует плану. Расчётная скорость M0.85, эшелон тридцать восемь тысяч, — чётко доложил Антон и в конце, словно забыв о недавнем выговоре, опять мягко, чуть прищурившись, улыбнулся. Арсений скептически посмотрел на него. Его губы тронула тонкая, едва заметная усмешка. В голове мимолётной искоркой пробежало: «Красивая улыбка…». Но Арсений тут же резко тряхнул головой, отгоняя эту нелепую мысль, и вернулся к приборам и штурвалу, лишь бы не смотреть на Антона. «Шастун. Антон Шастун. Откуда ты, чёрт возьми, свалился такой?» — безмолвно вопрошал Арсений. За восемь лет совместной работы со Стасом, его неизменный второй пилот успел узнать об Арсении почти всё. И про то, что он вроде как гей, Стас тоже знал. И никогда не задавал лишних вопросов, не лез, не флиртовал. Просто работал рядом. И сейчас Арсений всеми силами старался не послать Шастуна куда подальше, чтобы не разрушить эту хрупкую профессиональную границу. Ему никогда не хотелось романов на работе. Ему это было просто не сдалось, чтобы потом ходили слухи, чтобы его уволили или чтобы он сам потерял голову. На самом деле, ему вроде и одному пока хорошо. Просто девушки его не привлекали ни в каком плане. Арсений, наконец, полностью стабилизировал Боинг 777 на эшелоне и, немного расслабившись, поставил самолёт на автопилот. В кабине воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей и тихим шуршанием дождя за окном. Вскоре внутренняя дверь кабины пилотов чуть приоткрылась, и на пороге появилась Алёна — бортпроводница, аккуратно держащая в руках два металлических бокса с поздним ужином. — Командир, второй пилот, ваш ужин, — с улыбкой произнесла она, передавая подносы. — Приятного аппетита. — Спасибо, Алёна, — кивнул Арсений. Антон, взглянув на свой бокс с едой, многозначительно посмотрел на Арсения. Попов уже привычно развернул салфетку, расстелил её перед собой, подтянул приборы и отставил в сторону стакан с водой, чтобы случайно не пролить. Он всегда предусматривал свою «чистоту» во время еды. Антон тут же, словно по примеру, повторил все его действия, аккуратно расставляя свою посуду. Они принялись есть в тишине. Самолёт мерно гудел, неся их на огромной высоте сквозь ночное, бесконечное небо. За окном уже не было дождя — только тёмная, непроглядная чернота, изредка прорезаемая вспышками далёких зарниц.