рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

Во время ужина Арсений был, как всегда, невозмутим. Он не относился к той категории пилотов, что дотошно разглядывают содержимое контейнеров, — ему было важно лишь то, что еда была горячей и питательной. Сырники, мясо, овощи — всё исчезало в привычном ритме. Антон, чья нервная система перед рейсом была натянута как струна, управился с ужином гораздо быстрее. Он аккуратно сдвинул пустой контейнер на край и, пригубив воды, позволил себе расслабиться. Мышцы отозвались приятным гулом, он невольно потянулся всем телом, вытягивая длинные ноги. Почти бессонная ночь давала о себе знать — веки начали предательски тяжелеть. Но стоило ему поймать на себе ледяной взгляд Попова, как сонливость как рукой сняло. Ой, только не это. Арсений точно не одобрит, если его второй пилот начнёт клевать носом. Арсений, допив воду, вызвал Алёну. Та появилась через пять минут, бесшумно забрав посуду. Как только дверь кабины закрылась, Арсений со щелчком сложил свой столик и уверенным движением переключил управление на ручное. Антон, наблюдая за этим, нахмурился. — Арсений, может, я возьму управление? — он чуть подался вперёд. — Я здесь для того, чтобы работать, а не чтобы «красоваться» в кресле, пока ты один тащишь всю смену. Это немного… унизительно. Арсений даже не повернул головы. — Унизительно — это когда второй пилот не знает эшелона, Антон. А пока ты здесь, чтобы учиться моему стилю пилотирования. Не спорь. — Я не стажёр, чтобы учиться «твоему стилю», — огрызнулся Антон. — У меня налёт больше, чем у многих командиров. Арсений ухмыльнулся, но в этой улыбке не было тепла — только тонкая, жалящая ирония, которой он когда-то доводил до белого каления Стаса. — Ой, ну чего ты дуешься, котёнок? — Арсений растянул слова, нарочито ласково поглядывая на Шастуна. — Ладно, не ной. Если будешь паинькой, я так и быть, дам тебе порулить. Только перестань строить из себя обиженную принцессу, ладно? Антон замер, уставившись на него во все глаза. «Котёнок»? Он что, только что назвал его котёнком? Шастун растерялся, и от этой неожиданной странности Арсения его привычная дерзость на секунду улетучилась. Попов, видя этот ступор, окончательно сбросил маску ироничного наблюдателя. Его лицо стало серьёзным, строгим, профессиональным. — Хватит хлопать глазами, Шастун. Берёшь штурвал. Плавно, без резких движений. И закрой рот, если не хочешь слушать лекцию о том, как нужно держать курс. Просто делай своё дело. Антон хмыкнул, почувствовав, как под ладонями оживает холодный металл штурвала. Ответственность, которая на него легла, для него была делом привычным — он был опытным пилотом. Но осознание того, что именно Попов, этот неприступный лёд, доверил ему управление, заставило сердце биться чуть быстрее. — Спасибо, командир, — коротко кивнул Антон, выравнивая Боинг по приборам. Через пару минут, когда машина уверенно шла по курсу, Шастуну стало невыносимо скучно. Привыкший к постоянному трёпу со Стасом, он не выдержал тишины. — Арсений, а почему ты выбрал именно этот путь? — спросил он, не отрывая взгляда от горизонта. — Я имею в виду… Омск, юрфак, который ты «наплевал», Питер… Что заставило тебя так резко всё бросить и уйти в небо? Попов молчал, сжимая челюсти. — Вопросы по технической части, Шастун. Всё остальное — личное. — Да брось, — Антон позволил себе чуть наклонить голову в сторону Арсения. — Мы в замкнутой коробке на высоте десяти тысяч метров. Или ты собираешься просидеть так до самого Каира, играя в молчанку? Это не профессионально, командир. Расслабься хоть немного. Арсений бросил на него быстрый, острый взгляд. Он хотел огрызнуться, но вместо этого почувствовал, как раздражение мешается с чем-то другим — странным желанием поддержать этот нелепый разговор. — Тебе скучно, Шастун? — Арсений чуть повернул голову, и в полумраке кабины его голубые глаза блеснули. — Тебе правда интересно, почему я выбрал небо, или ты просто не можешь прожить ни минуты без того, чтобы не нарушить мой покой?