рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

Через час полёта Боинг 777 под управлением Антона Шастуна начал плавное снижение. За лобовым стеклом проплывали редкие огни ночного Египта, а впереди уже раскинулось жёлто-оранжевое зарево Каира. Антон уверенно координировал действия с местным диспетчерским пунктом. Английский язык для Шастуна никогда не был преградой — он говорил легко, практически без акцента, отчего диспетчер Каир-Подход выдавал команды без малейших задержек. — Cairo Approach, SkyLine 317, descending flight level one-one-zero, established on course,(Каир-Подход, SkyLine 317, снижение до эшелона 110, на курсе) — ровным, бархатистым голосом доложил Антон в эфир. — SkyLine 317, Cairo Approach, good night. Descend to three thousand feet, QNH 1012, cleared ILS approach runway zero-five-center,(SkyLine 317, Каир-Подход, доброй ночи. Снижайтесь до трех тысяч футов, давление (QNH) 1012 гектопаскалей, разрешаю заход по ILS на взлетно-посадочную полосу 05-центральная») — отозвался диспетчер с характерным арабским выговором. — Descend to three thousand feet, QNH 1012, cleared ILS runway zero-five-center, SkyLine 317, (Снижаемся до трех тысяч футов, давление 1012, разрешен заход по ILS на полосу 05-центральная, SkyLine 317.) — подтвердил Шастун. Заход на посадку прошёл идеально. Антон отключил автопилот на глиссаде и вручную, мягко и осторожно, посадил огромную многотонную машину на полосу Международного аэропорта Каира. Шасси коснулись бетона едва ощутимым толчком — «посадка впритирку», как говорили пилоты. Антон невольно усмехнулся про себя. Будь сейчас в левом кресле Попов, он бы всё равно нашёл к чему придраться и наорал бы, что центровка или угол тангажа были смещены на полградуса. Он же главный пилот, ему по статусу положено ворчать. Да и какая разница? Главное — они на земле, и все живы-здоровы. Антон плавно освободил полосу и вырулил Боинг по рулёжным дорожкам прямо к телескопическому трапу-рукаву. Зафиксировав стояночный тормоз, он включил рацию пассажирской кабины: — Уважаемые дамы и господа, говорит ваш второй пилот Антон Шастун. Наш самолёт совершил успешную посадку в аэропорту города Каир. Погода за бортом прекрасная, двадцать два градуса тепла, небо ясное. Мы благодарим вас за то, что выбрали авиакомпанию «SkyLine Airways» для сегодняшнего перелёта, и желаем вам приятного отдыха и успешных деловых встреч. Спасибо и до новых встреч. Сделав короткий вдох, он безупречно продублировал объявление на английском: — Ladies and gentlemen, this is your First Officer Anton Shastun speaking. We have safely landed at Cairo International Airport. The local weather is warm and clear, twenty-two degrees Celsius. On behalf of SkyLine Airways, we would like to thank you for flying with us tonight. We wish you a wonderful stay in Egypt. Thank you and goodbye. В салоне зашуршали вещи — пассажиры начали торопливо покидать самолёт. Антон принялся неспешно выключать ненужную аппаратуру, сверяясь с чек-листом после посадки. Он устало откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Нужно было дождаться, пока все триста человек сойдут на землю, чтобы спокойно сходить и проверить Арсения. Минут через двадцать в самолёте наконец воцарилась тишина. Бортпроводники принялись за быструю уборку салона перед обратным вылетом, а Антон поднялся со своего места и вышел из кабины. Он направился прямиком в спальный отсек. Открыв дверь, Шастун увидел, что Арсений Сергеевич до сих пор спит в той же позе, укутавшись в одеяло. «Неудивительно», — мысленно цокнул языком Антон. Он тихо подошёл к кровати и присел на край. Протянув руку, он приложил ладонь к его лбу и нахмурился. Лоб стал заметно горячее, чем полтора часа назад. Температура уверенно ползла вверх. «Мда… И за что мне этот рейс дали? Мало того что замена экстренная, так ещё и командира откачивать надо», — вздохнул Антон. Ему очень не хотелось беспокоить больного, но будить Арсения с такой температурой было просто необходимо. — Арс… Арсений Сергеевич, просыпайся, — Антон аккуратно потряс его за плечо. — Мы прилетели. Арсений тяжело вздохнул, его веки дрогнули, и он медленно открыл свои ледяные глаза. Первым делом он зашёлся сухим, надсадным кашлем, прижимая руку к груди. Но, надо признать, после полутора часов сна его лицо уже не выглядело таким смертельно измученным и серым. — Мы в Каире. Я посадил самолёт, всё в полном порядке, сели мягко, — спокойно сообщил Антон, глядя на него сверху вниз. Арсений Сергеевич мгновенно метнул на него свой фирменный, строгий и недовольный взгляд из-под полуприкрытых век. Даже будучи больным, Попов упрямо пытался показать, кто здесь главный. Антон недовольно цокнул и скрестил руки на груди. К его удивлению, Арсений совершенно не разозлился на такое панибратское обращение — кажется, ему в таком состоянии было уже глубоко всё равно, как его называют, «Арс» или по имени-отчеству. — У тебя температура поднялась, Арс. Ты заболел, — твёрдо произнёс Антон. — Расскажи мне, почему ты не снялся с рейса в Москве, если чувствовал себя хреново ещё в Шереметьево? Зачем надо было лететь через силу? Арсений, приподнявшись на локте, раздражённо отвёл взгляд. Вся его странная реакция на Шастуна в Москве — эти зависания, вспышки гнева и неловкие касания — теперь казались ему лишь следствием подступающей лихорадки. Организм просто сдавал позиции. — Не твоё дело, Шаст, — хрипло, но твёрдо отрезал Арсений, впервые сократив его фамилию до этого короткого, почти интимного прозвища. — Я дееспособен. Обратный рейс в Москву я полечу в кресле. — Никуда ты не полетишь, пока не выпьешь таблетку, — категорично заявил Антон. Он залез в карман своих форменных брюк и достал оттуда блистер с жаропонижающим, который предусмотрительно прихватил из своей аптечки, и бутылку чистой воды. — Мы отсюда не выйдем, пока ты это не выпьешь. Без обсуждений, Арсений Сергеевич. Антон сел ближе, практически вплотную к нему на узкой кровати. Из-за его огромного роста в 197 сантиметров пространство кабинки отдыха показалось совсем крошечным. Шастун принялся серьёзно, настойчиво отчитывать командира, пытаясь вразумить его упрямую голову, и одновременно помогал ему принять лекарство. Выдавив маленькую круглую таблетку, Антон протянул её Арсению, а другой рукой аккуратно придержал бутылку с водой у его губ, чтобы тот случайно не пролил её дрожащими руками. Это было невероятно неловко и интимно: длинные пальцы Антона, усыпанные серебряными кольцами, слегка коснулись горячих губ Попова, а их взгляды — изумрудный и ледяной голубой — встретились на расстоянии нескольких сантиметров. — Ну ты же понимаешь, что это глупость? — тихо, но очень убедительно говорил Антон, помогая Арсению сделать глоток воды. — Ты ведь не железный робот. Капитан — это не тот, кто летает с температурой под сорок, а тот, кто умеет вовремя передать штурвал, когда организму нужен покой. Пей давай. И не спорь. Арсений послушно проглотил горькую таблетку, запивая её прохладной водой. От близости Шастуна, от тепла его рук и этого настойчивого, заботливого тона у Попова внутри снова что-то сладко и мучительно защемило. Он молча откинулся обратно на подушку, чувствуя, как по телу разливается спасительное тепло от выпитого лекарства. — Спасибо, Шаст… — едва слышно прошептал Арсений, закрывая глаза. Больше сил спорить с этим несносным, заботливым кудрявым парнем у него действительно не оставалось.