рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

Дорога от трапа до служебного входа в гостиницу казалась бесконечной. Ночной Каир дышал жаром, даже несмотря на позднее время, а влажный, пропитанный пылью воздух прилипал к коже. Антон старался не обращать внимания на дискомфорт: в одной руке он вёз их тяжелые чемоданы, а другой — крепко поддерживал Арсения за плечо. Попов шёл нетвердо, слегка покачиваясь, но старался держать лицо, словно вышагивал по плацу, а не брел к отелю с температурой под тридцать восемь. Они молчали. Говорить было не о чем, да и сил на пустые разговоры не оставалось. Арсений был полностью поглощен своими мыслями. В голове билась одна навязчивая идея: «Сейчас отлежусь, собью жар, а утром… утром я поднимусь в кабину, посажу этого кудрявого парня на место второго пилота, мы долетим до Шереметьево, и всё. Больше мы не увидимся». Вероятнее всего, он подцепил этот вирус ещё от Стаса, когда они летели в прошлый раз — этот «упёртый козлина» наверняка притащил заразу в кабину, даже не удосужившись предупредить. Антон, почувствовав вибрацию в кармане, достал телефон. На экране высветилось уведомление. Арсений, сам того не желая, бросил косой взгляд на телефон коллеги. Обои. На экране блокировки красовался пушистый, донельзя довольный рыжий кот. Арсений нахмурился. Его? Или это просто случайная картинка? Шастун, заметив уведомление, широко улыбнулся — той самой, невозможной улыбкой, от которой у Попова внутри всё переворачивалось, — и принялся быстро печатать ответ. Жаропонижающее, которое дал Антон, наконец начало действовать. Арсений почувствовал, как яростный жар в голове отступает, оставляя лишь лёгкую, неприятную ватность в теле и небольшую слабость. Он наконец мог здраво мыслить. Когда они дошли до стеклянных дверей отеля, Антон остановился, отпустил плечо Арсения и, заметно смутившись, неловко переспросил: — Арсений Сергеевич… ну, в смысле… Арс. Ты как? Сможешь сам до номера дойти или мне тебя проводить до самой двери? А то ты как-то странно побледнел. Арсений одарил его таким недоумевающим и холодным взглядом, что Антон мгновенно понял — сейчас будет взрыв. Попов выпрямился, словно его позвоночник был сделан из титановых прутьев, и одним резким движением вырвал ручку своего чемодана из руки Шастуна. — Шастун, ты в своем уме? — ледяным тоном процедил Арсений. — Я взрослый мужчина, а не пятилетний ребенок. Я дееспособен, если ты еще не заметил. Не нужно меня опекать, у меня нет ни малейшего желания выслушивать твои домыслы о моем здоровье в лобби отеля. Занимайся своими делами. С этими словами он развернулся и быстрым, почти чеканным шагом направился к стойке регистрации, даже не оглянувшись. Антон проводил его взглядом, покачал головой и, когда Попов скрылся за поворотом, тут же вытащил телефон, набирая номер лучшего друга. — Алло, Дим? — прошептал Шастун, прислоняясь к колонне у входа. — Ты не поверишь, какая у меня сейчас смена. Да, Попов чудит. Тот самый… Да, Арсений Сергеевич «Ледяная Глыба» Попов. Слушай, это какой-то сюр…