Закрытая община

Звон высокотехнологичной брони разнесся по горному ущелью, распугивая местных белок. К входу в пещеру со скоростью, недостойной его высокого статуса, несся имперский рыцарь. Его роскошный плащ из гиперткани был порван, дыхание со свистом вырывалось из-под герметичного шлема, а сам он то и дело в панике оглядывался назад, отмахиваясь закованными в пласталь руками. Девушки, прервавшие свой полуденный отдых на залитой солнцем террасе, с недоумением уставились на эту картину. Гертруда рефлекторно схватилась за свой тяжелый молот, выискивая взглядом стаю кровожадных варгов или хотя бы взбесившегося механоида. Но за рыцарем гнался... — УОРОБЭЙ!!! Обычный, маленький, взъерошенный воробей с налитыми кровью глазами. Птица с яростным чириканьем пикировала на шлем имперца, тщетно пытаясь проклевать композитную броню, но рыцарь был так напуган, что, казалось, вот-вот потеряет сознание от ужаса. — Спасите! Именем Стелларха, уберите от меня это исчадие бездны! — завопил рыцарь, споткнувшись и рухнув на колени прямо перед крыльцом их базы. Воробей тут же спикировал ему на затылок, яростно хлопая крыльями. — Титул йомена! Любой из вас! Мои экстракторы не справляются со стрессом, я дарую вам титул, только спасите мою жизнь! Повисла неловкая пауза. Женьшень прикрыла рот ладошкой, пытаясь сдержать рвущийся наружу приступ смеха, но ее мышиные ушки предательски тряслись. Макото с искренним непониманием склонила голову набок: в ее подводном мире такие маленькие существа обычно служили легким перекусом. Яэ, в мгновение ока оценив перспективы, грациозно взмахнула веером. Титул йомена — это доступ к пси-линкам, торговле с орбитальными кораблями Империи и, что самое главное, к закрытым вечеринкам аристократии, где наверняка скучают очаровательные имперские леди. — Тоня, милая, — мягко мурлыкнула лисодевочка, не сводя хитрого взгляда с дрожащего рыцаря. — Не окажешь ли услугу нашему благородному гостю? Антонина, до этого момента завороженно следившая за порхающей птичкой, радостно дернула кошачьими ушками. Ее зрачки расширились, заняв почти всю радужку. Кошкодевочка припала к земле, ее пушистая попка, к огромному наслаждению подруг, слегка покачнулся из стороны в сторону, примеряясь к цели. Прыжок был молниеносным. Мелькнула изящная тень, раздался тихий «кусь», и возмущенное чириканье резко оборвалось. Антонина приземлилась на все четыре конечности, гордо задрав подбородок. Из ее рта торчали два сереньких перышка. Она задумчиво пожевала, скривилась и элегантно выплюнула воробья на пыльную землю. — Фу, жестковат. И слишком много костей, — пожаловалась кииро, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони. — В следующий раз, Яэ, пусть за ним гоняется индюк. Рыцарь, тяжело дыша, поднял визор шлема. Его лицо было бледным, по лбу катился пот. Он с благоговением посмотрел на Антонину, словно она только что повергла древнего дракона. — В-вы... вы спасли меня, — пролепетал он, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. Придя в себя, он попытался вернуть лицу надлежащее имперское высокомерие, но после дуэли с воробьем это выходило жалко. — Я держу свое слово. Кто из вас примет титул йомена и пройдет церемонию награждения? Яэ плавно подошла к Софии и по-хозяйски положила руки на тонкую талию небесной эльфийки. — Титул примет наша несравненная София. У нее самые безупречные манеры, и, к тому же, на ней лучше всего будут смотреться имперские шелка, не так ли? — лиса собственнически прижалась щекой к плечу милиры, заставив ту слегка зардеться. София с достоинством кивнула, глядя на рыцаря с высоты своего роста. — Я принимаю эту честь, сэр рыцарь. Вызовите бестоуэра для церемонии. И, пожалуйста, в следующий раз, если вас атакует бабочка или божья коровка — не стесняйтесь, наша кошка всегда рада помочь Империи. Когда смущенный и красный до корней волос имперец поспешно удалился вызывать шаттл по рации, база взорвалась хохотом. Гертруда, хлопая себя по бедрам, хохотала до слез, а Женьшень от смеха повисла на шее у волкодевочки. Их маргинальная утопия только что официально стала частью имперской аристократии, и для этого им даже не пришлось брать в руки плазменные мечи — хватило лишь одной ловкой кошки и очень, очень страшного воробья.

***

Шаттл Империи приземлился точно по расписанию. Для проведения церемонии в колонию прибыл бестоуэр — пожилой, обвешанный золотыми аугментациями аристократ в тяжелых церемониальных ризах, в сопровождении двух молчаливых стражей в громоздкой катафрактарной броне. В главном зале горы, украшенном резьбой и мягкими коврами, всё было готово к ритуалу. София, как будущая обладательница титула, стояла в центре. На милире было легкое, струящееся платье из местного шелка, со специальными проемами для ее крыльев, подчеркивающее её возвышенную грацию. Бестоуэр с достоинством откашлялся, развернул голографический свиток с текстом присяги и... запнулся на первом же слове. Прямо напротив него, в первом ряду «почетных гостей», стояла Гертруда. На волкодевочке не было абсолютно ничего. Ни единого лоскута ткани. Она стояла, гордо расправив широкие плечи, ничуть не смущаясь своей первобытной наготы. Влажная после недавних купаний кожа блестела в свете ламп, подчеркивая рельеф тренированных мышц и старые боевые шрамы. Её пушистый волчий хвост мерно и расслабленно покачивался из стороны в сторону, а ушки стояли торчком. Для Гертруды в этом не было никакого вызова — в их коммуне одежда считалась досадной помехой, и если ей было жарко, она просто её не носила. Имперцам пришлось молча проглотить этот культурный шок. Традиции запрещали прерывать церемонию, поэтому бестоуэр с героическим усилием уставился в потолок, читая древние формулировки куда-то в район вентиляционной шахты. Ситуацию усугубляло то, что остальные девушки вели себя так, будто всё происходящее было абсолютной нормой. Миниатюрная мышедевочка Женьшень, устав стоять, подошла к обнаженной вульфене и совершенно обыденно прислонилась спиной к её бедру, как к теплой колонне. Пока имперский жрец дрожащим голосом вещал о «чести и долге перед Стеллархом», Женьшень рассеянно выводила пальчиком узоры на обнаженном животе Гертруды, а та, в свою очередь, собственнически положила тяжелую ладонь на плечо мышки, иногда легко поглаживая её большим пальцем. Стражи Империи казались безмолвными статуями, но тихий, учащенный гул систем охлаждения их брони выдавал то, что под шлемами они обильно потеют, стараясь не отводить взгляды от Софии. Яэ, наблюдавшая за этим из тени, тихо хихикала в свой веер. Её лисьи глаза насмешливо щурились, когда она замечала, как аугментированный глаз бестоуэра предательски дергается и автоматически фокусируется на Гертруде каждый раз, когда та грациозно потягивалась или переступала с ноги на ногу, ничуть не скрывая своих аппетитных форм. — ...и сим актом, я передаю тебе нейроформер и возвожу в ранг йомена, — скороговоркой выпалил бестоуэр, стараясь дышать как можно реже, чтобы не улавливать густой, будоражащий аромат феромонов и трав, витавший в воздухе. Он поспешно передал Софии мерцающий прибор. — Благодарю вас, Ваше Превосходительство, — София изящно склонила голову, её глаза смеялись. — Не желаете ли остаться на праздничный ужин? Уверяю, у нас очень... расслабленная атмосфера. Мы как раз собирались принять ванны. Гертруда покажет вам дорогу. Волкодевочка приветливо оскалилась и шагнула вперед во всей своей первозданной красе, слегка вильнув пышными бедрами. — Нет-нет-нет, дела Империи не ждут! — голос бестоуэра дал петуха. Он резко развернулся, едва не запутавшись в собственных полах. — Да благословит вас Стелларх, хорошего дня, мы уходим! Имперская делегация ретировалась к шаттлу с такой скоростью, словно за ними гналась стая тех самых воробьев. Как только люк захлопнулся и корабль с гулом взмыл в небо, пещера содрогнулась от дружного девичьего хохота. Их утопия пополнилась дворянским титулом, а Империя получила урок о том, что значит настоящая, ничем не прикрытая свобода.

***

Когда гул имперского челнока окончательно затих вдали, горная база взорвалась хохотом. Вечером девушки по привычке собрались в общей опочивальне. Просторная комната, устланная шкурами и заставленная шелковыми подушками, была наполнена уютным полумраком и запахом благовоний. София, новоиспеченный йомен, сидела на горе подушек, задумчиво притрагивалась рукой к крошечному шраму на затылке, куда касался нейроформер. Яэ, устроившись позади, медленно и с наслаждением расчесывала длинные серебристые волосы милиры костяным гребнем. Лисодевочка то и дело наклонялась, чтобы оставить легкий, дразнящий поцелуй на прохладной шее Софии, отчего та тихо и довольно вздыхала. — Видели бы вы лицо этого надутого индюка в золоте, — отсмеявшись, выдавила Гертруда. Волкодевочка, всё так же не обремененная одеждой, развалилась на огромной медвежьей шкуре, закинув мощные руки за голову. — Он так пялился, что у него чуть глазной имплант не перегорел. Женьшень, уютно свернувшаяся клубочком под боком у Гертруды, хихикнула и потерлась мышиными ушками о бедро волчицы. — Знаете, а мне тоже хочется какую-нибудь блестящую бумажку от Империи, — заявила раткин, накручивая на палец прядь волос Гертруды. — Если я стану, скажем, Эсквайром, по их законам мне будет положен личный рабочий кабинет и поставки продвинутых компонентов! Представляете, сколько пластали они будут обязаны мне присылать просто за то, что я существую? — Мелко мыслишь, моя сладенькая мышка, — промурлыкала Яэ, ее пушистый хвост одобрительно покачивались. — Компоненты — это скучно. Я хочу титул Графини. Она собственнически обняла Софию за плечи, прижавшись мягкой грудью к ее спине. — Вы только представьте: графиня Яэ. Мне будет положен тронный зал, личный арфист и шелковые ковры. А еще, имперские лорды будут обязаны кланяться мне при встрече. Как думаешь, милая, — Яэ куснула Софию за кончик длинного уха, — нам пойдет править балом? Антонина, до этого момента увлеченно гонявшая по полу какой-то блестящий камешек, навострила кошачьи ушки. Она запрыгнула на кровать и по-кошачьи грациозно поползла в сторону Макото. — А я хочу быть Баронессой! — возвестила кииро, забираясь на колени к девочке-аксолотлю и бесцеремонно устраиваясь там поудобнее. — Я слышала, что баронессам не нужно охотиться. Им приносят жареное мясо прямо в постель, и слуги чешут им за ушком! Макото с нежной улыбкой обняла кошкодевочку, ее прохладные, влажноватые руки скользнули по талии Антонины, прижимая ее ближе к себе. — Если Тоня будет баронессой, то я согласна на титул Претора, — мягко произнесла Макото, перебирая волосы на затылке довольно заурчавшей кошки. — Преторы имеют право диктовать архитектурные законы в своих владениях. Я издам указ, чтобы Империя построила нам гигантский крытый бассейн с подогревом и гидромассажем. И чтобы имперские инженеры сами чистили там фильтры. Гертруда расплылась в зубастой усмешке и перевернулась на бок, подминая под себя радостно пискнувшую Женьшень. Сильные руки вульфены надежно, но бережно зафиксировали миниатюрную мышку в своих объятиях. — А я стану Рыцарем. Или даже Консулом, — рыкнула Гертруда, зарываясь носом в макушку Женьшень. — Просто чтобы получить официальное право заявляться на их чопорные аристократические приемы в чем мать родила. Представляете, как мы заявимся к Стелларху? София наконец рассмеялась — искренне и звонко. — Боюсь, Империя не переживет такого количества... маргинального дворянства, — сказала милира, накрывая ладонь Яэ своей. — Но ради того, чтобы увидеть их лица, мы определенно должны это сделать. Девушки переглянулись. В их глазах горел веселый, авантюрный огонек. Если Империя готова раздавать дворянские титулы за отпугивание воробьев, то эта планета очень скоро узнает, что значит настоящая власть — пушистая, зубастая, абсолютно беззастенчивая и до беспамятства влюбленная друг в друга.

***

Казалось бы, новый статус йомена обязывал к легкой праздности, но суровая реальность фронтира внесла свои коррективы. Спустя три дня после отлета бестоуэра идиллия была нарушена грубыми криками. Пятеро пиратов из местной банды, вооруженные ржавыми автоматами и дубинами, решили, что женская коммуна — это легкая добыча. Бой продлился ровно две минуты. Одного пирата Антонина сбила с ног в прыжке с уступа, играючи выбив из него дух. Второго Гертруда, даже не удосужившись прервать свои солнечные ванны и накинуть хоть какую-то одежду, просто впечатала в скалу одним ударом тяжелого кулака. Третий получил от Яэ аккуратную пулю в колено из снайперской винтовки. Оставшиеся двое, осознав, что связались с настоящими демонами, с воплями скрылись в лесу. Спустя полчаса трое связанных и изрядно помятых пленников сидели на земле перед входом в базу. — Как не вовремя, — вздохнула Женьшень, потирая мышиные ушки. — У нас как раз подошли сроки посева дьяволоткани на внешних грядках. Я планировала провести этот день и всю ночь, с Герти. София, изящно поправив серебристые волосы, окинула пиратов оценивающим взглядом. — Зачем же пачкать лапки, Женьшень? У нас появились добровольцы на исправительные работы. Следующие двое суток для пиратов превратились в ад. Их выгнали на палящее солнце, вручили мотыги и заставили вспахивать каменистую почву. Роль надзирателя взяла на себя Гертруда. Волкодевочка, всё так же абсолютно обнаженная, вальяжно возлежала в шезлонге под большим зонтом. На ее мускулистых бедрах уютно устроилась Женьшень, которая то и дело кормила волчицу сладкими ягодами. Любая попытка пиратов отвлечься от работы или посмотреть на девушек заканчивалась низким, угрожающим рыком Гертруды, от которого кровь стыла в жилах, и пленники с удвоенной скоростью принимались махать мотыгами. К вечеру второго дня поле было идеально засажено. Изможденные, покрытые потом и грязью пираты рухнули на землю, ожидая своей участи. — Вы отлично потрудились, мальчики, — промурлыкала Яэ, грациозно спускаясь к ним с крыльца. Ее хвост мерно покачивался. — В нашей утопии нет места рабству. Мы вас отпускаем. Пираты не поверили своим ушам. Они закивали, бормоча слова благодарности, и уже попытались встать, когда из дверей медицинского отсека вышла София в безупречно чистом фартуке. Рядом с крылатой эльфийкой семенила Макото, держа в руках поднос со стерильными скальпелями и шприцами с травяной анестезией. — Однако, — холодный, мелодичный голос Софии заставил пиратов замереть, — вы нарушили границы наших владений, отвлекли нас от отдыха и натоптали на входе. Счета Империи за медикаменты и компоненты весьма высоки. Мы забираем компенсацию. — Компенсацию? Чем?! У нас ничего нет! — взвизгнул один из пленников. Макото невинно улыбнулась, ее большие темные глаза блестели. — У вас по две почки и по два легких. Человеческое тело такое расточительное! Для жизни вполне хватит и половины, — мягко пояснила моэлотль, набирая в шприц мутноватую жидкость. — Не бойтесь, я сделаю всё очень аккуратно. Операционная работа прошла в теплой, домашней атмосфере. Пока София и Макото профессионально изымали «компенсацию», Антонина мурлыкала песенку, сидя на краю операционного стола и болтая ножками. Яэ стояла за спиной милиры, нежно обнимая ее за талию и изредка оставляя легкие поцелуи на ее открытом плече. — Ты так ловко управляешься со скальпелем, любовь моя, — томно шептала Яэ на ушко Софии. — Твои руки созданы для искусства. Надеюсь, вечером ты применишь эту же ловкость... в более приятных обстоятельствах. София лишь загадочно улыбнулась, аккуратно помещая изъятую почку в криоконтейнер. Спустя пару часов троих пиратов, бледных, пошатывающихся, с аккуратно зашитыми и перевязанными швами на боках, вышвырнули за периметр базы. — И передайте своим друзьям, — крикнула им вслед Антонина, игриво помахивая хвостиком, — в следующий раз тариф вырастет до печени! Дверь в гору с шипением закрылась. Девушки, довольные пополненным складом медикаментов и идеально вспаханным полем, отправились в термальные источники — смывать усталость и наслаждаться обществом друг друга, где их ждала лишь абсолютная нежность и свобода. Тем временем, троица пиратов медленно и жалко брела прочь от ущелья. Они держались за свежие швы на боках, тяжело дыша — сказывалась нехватка изъятых легких и почек. Палящее солнце фронтира не щадило их, а унижение жгло изнутри сильнее, чем раны. Внезапно нервы одного из них — рослого, бритоголового головореза — окончательно сдали. Психика, не выдержавшая сначала пленения, затем рабского труда на грядках под присмотром обнаженной волкодевочки, а потом и хирургического стола, с треском сломалась. Пират издал нечленораздельный, булькающий от ярости вопль. Его налитые кровью глаза заметались в поисках цели для выхода агрессии и наткнулись на дикого индюка, который мирно клевал какие-то семена у тропинки. — А-а-а-а! Сдохни, пернатое отродье! — заорал пират и, размахивая кулаками, бросился на птицу. Однако он забыл, что флора и фауна этой планеты суровы, а сам он теперь дышит лишь одним легким. Индюк, возмущенный такой наглостью, даже не подумал отступать. Птица грозно распушила перья, издав боевое клокотание, и пошла в контратаку. Завязалась самая эпическая битва в истории этого сектора космоса. Индюк увернулся от неуклюжего замаха ослабевшего пирата, взмыл в воздух и обрушил на голову врага град ударов тяжелыми крыльями. Пират отшатнулся, пытаясь пнуть птицу, но промахнулся, задохнулся от кашля и получил мощный удар острым клювом прямо в колено. Мужчина взвыл, потерял равновесие и с тяжелым стуком рухнул в пыль. Индюк победно потоптался на его груди, выдрал клювом клок волос из бороды поверженного врага, презрительно клюнул его напоследок в лоб и с гордым видом удалился в кусты. Пират остался лежать на земле, тихо постанывая. Он был жив, но подняться на ноги после такого позора и избиения уже не мог. Двое его товарищей, с ужасом наблюдавших за расправой, переглянулись и... просто бросились бежать, оставив своего поддельника валяться в пыли. Вся эта сцена разворачивалась прямо на глазах у героинь, еще не успевших уйти с террасы после проводов гостей. Антонина, наблюдавшая за дракой с высоты каменного парапета, радостно замяукала и захлопала в ладоши, её кошачий хвостик так и ходил ходуном. — Я же говорила! — воскликнула кииро, поворачиваясь к подругам. — Помните того имперца? Я же сказала, что в следующий раз нужен индюк! Я гений! Яэ, стоявшая чуть позади Софии, тихо рассмеялась, прикрыв губы изящным веером. Её свободная рука по-хозяйски скользнула по талии милиры, притягивая ту спиной к своей груди. — Твоя проницательность не знает границ, Тоня, — промурлыкала лисодевочка, зарываясь носом в серебристые волосы Софии и вдыхая их аромат. — Местная фауна защищает наши границы лучше любых турелей. — И что нам делать с этим... куском мяса? — брезгливо спросила Гертруда. Волкодевочка стояла, небрежно прислонившись к дверному косяку, пока Женьшень, сидя у нее на плечах, заплетала её непослушные волосы в косички. — Если он сдохнет прямо на тропинке, это испортит вид из окна. Макото с любопытством перегнулась через перила, рассматривая стонущего в пыли пирата. — Оставим его, — мягко и безмятежно произнесла она. — К ночи придут варги или пантеры и уберут мусор. Природа сама наводит порядок. — Жестоко, но экологично. Мне нравится, — подытожила София, слегка откидывая голову на плечо Антонины и наслаждаясь нежными поглаживаниями кошки. Милира бросила последний, безразличный взгляд на побежденного индюком пирата. — А теперь, девочки, давайте вернемся в дом. Яэ обещала показать мне новую технику расслабляющего массажа с ароматическими маслами Империи, и мне бы очень хотелось, чтобы к нам присоединились остальные... Забыв о жалком зрелище снаружи, девушки скрылись в прохладной глубине горы, оставляя неудачливого пирата наедине с его позором, надвигающимися сумерками и суровой природой фронтира. Впереди их ждал долгий вечер, полный смеха, тепла и безграничной, сплетающей их воедино любви.

***

Безмятежное утро на базе прервалось оглушительным свистом рассекаемого воздуха. Небо над ущельем потемнело от десятков транспортных капсул с имперскими гербами. Однако вместо даров или торговых грузов капсулы с тяжелым лязгом рухнули на внешний двор, створки отстрелились, и наружу вывалились десятки герметичных мешков, от которых исходило зловещее зеленоватое свечение и едкий химический запах. София, стоявшая на балконе с чашкой утреннего чая, брезгливо поморщилась, наблюдая, как из надорванного мешка на камни капает токсичная слизь. — Они что, решили использовать земли йомена как свалку? — ледяным тоном произнесла милира. — Империя окончательно лишилась манер. Яэ, неслышно подошедшая сзади, плавно обвила талию Софии руками, а её пушистый хвост уютно укутали бедра эльфийки, защищая от утренней прохлады. Лисодевочка положила подбородок на плечо своей леди, её янтарные глаза хитро сощурились при виде ядовитой свалки. — Дипломатические издержки, любовь моя, — промурлыкала Яэ, покусывая Софию за мочку длинного ушка. — Но зачем расстраиваться, если у нас есть заправленные пусковые установки и точные координаты базы тех самых пиратов? Думаю, им не помешает немного... гуманитарной помощи. Идея была принята единогласно. Работу по погрузке взяла на себя Гертруда. Вульфена, как обычно, не стала утруждать себя одеждой, ограничившись лишь парой толстых инженерных перчаток из гиперткани — исключительно чтобы не испачкать руки в зеленой жиже. Её мощное, покрытое шрамами тело лоснилось от пота, пока она играючи, по два за раз, закидывала тяжеленные мешки с отходами в металлические цилиндры транспортных капсул колонии. Женьшень, надев респиратор, суетилась вокруг, подключая топливные шланги и сверяя давление в пусковых трубах. Каждый раз, когда Гертруда проходила мимо, мышедевочка восхищенно вздыхала, любуясь игрой литых мышц на спине волчицы, и заботливо протирала ей лоб чистым полотенцем. Гертруда в ответ тихо, рокочуще урчала. Антонина и Макото благоразумно держались подальше от эпицентра погрузки. Кошкодевочка сидела на высоком уступе, брезгливо поджав под себя хвост. — Фу, какая гадость! — шипела Тоня, прикрывая нос лапкой. — Если эта зеленая дрянь попадет на мою шерсть, я буду отмываться неделю! Макото, стоявшая рядом, меланхолично кивнула, на всякий случай поливая камни из шланга, чтобы смыть остатки токсичной пыли. — Зато у пиратов теперь будут светиться зубы в темноте. Им будет удобнее искать друг друга ночью, — с милой, совершенно невинной улыбкой заметила девочка-аксолотль. Когда последний мешок был утрамбован, Женьшень захлопнула люки и подбежала к консоли управления. — Топливо заправлено, координаты введены! — отрапортовала раткин, снимая респиратор. — Пункт назначения: лагерь «Кровавых Черепов». София, всё ещё находясь в нежных объятиях Яэ, изящно подняла руку и плавно опустила её вниз. — Запускай. С оглушительным ревом пусковые установки выплюнули в небо металлические капсулы. Они серебристыми стрелами прошили облака, унося с собой имперский мусор прямо на головы ничего не подозревающих пиратов. Девушки представили, как прямо сейчас на лагерь головорезов обрушивается радиоактивный дождь из сотен килограммов токсичных отходов, и тишину ущелья разорвал дружный, заливистый смех. — Проблема решена, — с довольной улыбкой подытожила Яэ, разворачивая Софию к себе и мягко, но властно притягивая её за талию. — А теперь, моя госпожа, поскольку внешний двор нуждается в санитарной обработке, предлагаю провести остаток дня в нашей спальне. Я как раз хотела показать тебе, как работает тот новый массажный гель с экстрактом люмины... Оставив хлопоты с дезинфекцией автоматическим дронам, девушки вернулись в прохладный полумрак своей базы, где их ждали лишь безопасность, уют и пьянящая нежность друг друга, в то время как где-то вдалеке пираты в панике пытались спастись от светящегося зеленого кошмара.

***

Имперский бестоуэр, тучный мужчина в тяжелых, расшитых золотом одеждах, нервно промокал лоб шелковым платком. Империя, не вдаваясь в подробности того, на головы каких именно пиратов приземлились капсулы, формально засчитала утилизацию токсичных отходов как блестяще выполненное задание. В награду Антонине был пожалован титул йомена. Ритуал проходил в главном зале базы, украшенном знаменами и горящими жаровнями. Антонина, жмурясь от удовольствия, стояла в центре комнаты. Её кошачьи ушки подрагивали, а хвост нетерпеливо выписывал в воздухе восьмерки в ожидании установки нейроформера. Бестоуэр монотонно зачитывал клятву верности Стелларху, изо всех сил стараясь смотреть исключительно на лицо кошкодевочки. Сделать это было невероятно трудно, потому что свита новой аристократки повергала чопорного имперца в глубочайший культурный шок. Гертруда, как обычно, присутствовала на официальном приеме в чем мать родила. Могучая, покрытая боевыми шрамами вульфена стояла, небрежно опершись о колонну и гордо скрестив руки под пышной грудью. Женьшень, уютно устроившаяся у неё на плечах, деловито заплетала непослушные волосы волчицы, совершенно не смущаясь наготы своей партнерши. Но сегодня испытание для психики посланника удвоилось. К молчаливому протесту против имперского дресс-кода присоединилась Макото. Девочка-аксолотль, решившая, что сухие ткани слишком раздражают её чувствительную кожу после утреннего купания, стояла рядом с Гертрудой абсолютно обнаженной. В отличие от хищной, первобытной мощи волчицы, нагота Макото была совершенно иной — плавной, безмятежной и завораживающей. Её удивительно гладкая, влажноватая кожа мягко мерцала в свете жаровень, а нежно-розовые жабры на шее мерно подрагивали в такт дыханию. На этом фоне, страстно целующиеся и не обращающие ни на кого внимания Яэ и София, особых чувств не вызывали. Антонина, вместо того чтобы внимать словам о долге перед Империей, то и дело бросала голодные, скользящие взгляды на безупречные изгибы Макото. Кошкодевочка нервно облизывала губы, представляя, какой прохладной и скользкой будет эта кожа под её горячими ладонями. Макото перехватила её взгляд. Девочка-аксолотль не отвела глаз; напротив, на её губах расцвела мягкая, многообещающая улыбка, а темные глаза лукаво блеснули, словно приглашая новую аристократку проверить свои фантазии на практике, как только этот скучный старик уберется восвояси. Чуть поодаль Яэ, наблюдавшая за этой немой сценой, оторвавшись от сладких губ милиры, тихо, бархатисто рассмеялась. Лисодевочка стояла вплотную за спиной Софии, по-хозяйски обнимая эльфийку за талию. — Посмотри на него, любовь моя, — горячо прошептала Яэ прямо на заостренное ушко Софии, отчего по спине эльфийки пробежала сладкая дрожь. — У бедного посланника сейчас остановится сердце. Наша Тоня готова наброситься на Макото прямо на алтаре, а Герти одним своим видом попирает весь их имперский этикет. Еще пара титулов, и мы заставим их лордов приходить к нам голыми. София лишь томно вздохнула, откидываясь затылком на плечо лисицы и наслаждаясь тем, как руки Яэ медленно, дразняще поглаживают живот сквозь шелк её собственной мантии. — В этом вся прелесть нашей власти, Яэ. Мы играем по их правилам, но заставляем их подчиняться нашим инстинктам. Бестоуэр, запинаясь и глотая окончания слов, торопливо приложил нейроформер к затылку Антонины. Раздался тихий щелчок, и кошкодевочка радостно пискнула, почувствовав связь с пси-полем. Не успела она открыть глаза, как посол сгреб свои свитки и, бормоча скомканные прощания, буквально выбежал из зала к ожидающему челноку, сопровождаемый дружным, заливистым смехом девушек. Как только тяжелые двери базы закрылись, Тоня, даже не взглянув на свой новый сертификат йомена, одним прыжком преодолела расстояние до Макото. Кошкодевочка обвила руками обнаженную талию девочки-аксолотля, прижимаясь всем своим пылающим телом к её прохладной, влажной коже. — Ну что, — мурлыкнула Тоня, прикусывая Макото за плечо, отчего та тихо, прерывисто выдохнула, — теперь я официальная аристократка. И моим первым приказом йомена будет немедленно перенести празднование в спальню. Мне нужно... лично проверить, не замерзла ли ты без одежды. Макото ласково провела рукой по волосам Антонины, её пальцы зарылись в пушистые кошачьи ушки. — Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — нежным шепотом отозвалась она. Оставив имперские формальности позади, девушки направились вглубь горы. В конце концов, титулы были лишь забавной бумажкой для внешнего мира, тогда как настоящая награда всегда ждала их в объятиях друг друга.

***

Срочный вызов по квантовой связи застал девушек в главном зале. На голографическом экране появилась Стелларх-герцогиня Валериан — высокомерная, как и все, аристократка, увешанная золотыми имплантами. — Моим портным срочно нужен материал для новой коллекции мебели в летней резиденции, — без всякого приветствия, надменно процедила герцогиня, обмахиваясь веером. — Триста единиц первосортной человеческой кожи. Срок — три дня. Если справитесь, получите нейроформер и чертежи орбитального щита. Если нет — я лишу вас статуса союзников. Милира быстро просчитала запасы в уме. — Запасы человеческой кожи равны нулю. Мы используем её только для... Её прервал вой сирены. На тактическом столе вспыхнули красные точки. Антонина, лениво потягиваясь, подошла к консоли и прищурилась: — Пираты из фракции «Кровавые Черепа». Около сорока человек. По радиоперехвату обещают взять нас живьем, продать в рабство, а перед этим устроить... в общем, они планируют очень неприятные вещи. Яэ задумчиво перевела взгляд с голограммы надменной герцогини на карту с приближающимися врагами. Её пушистые ушки чуть дрогнули, а на губах заиграла мягкая, хищная улыбка. — Герцогиня Валериан, — промурлыкала михо, изящно кланяясь экрану. — Считайте, что ваш заказ уже в стадии... раскройки. Конец связи. Экран погас. Яэ повернулась к остальным. — Девочки. Никаких плазменных винтовок и разрывных снарядов в этот раз, — она обвела взглядом Гертруду, которая уже предвкушающе скалила клыки. — Нам нужна целая кожа. Плазма оставляет ожоги, а пули делают слишком много дырок. Герцогиня забракует материал. София кивнула: — Смена тактики. Переход на нелетальное вооружение. Активация транквилизаторных турелей. Пираты, вооруженные тяжелыми пулеметами и гранатометами, ворвались в ущелье, ведущее к базе, ожидая встретить яростный огонь на подавление. Но вместо этого их встретила абсолютная, пугающая тишина. Небо внезапно заволокло густым, непроницаемым псионическим туманом — это псионики базы объединили свои разумы, чтобы сбить прицелы врагам. Пираты начали паниковать, стреляя вслепую, но в ответ не летело ни одной пули. Вместо этого раздались тихие, почти неслышные хлопки. София и Антонина, сидя в укрытиях, методично отстреливали тяжелые дротики с лошадиными дозами анестетика. Гертруда и Женьшень действовали еще более пугающе. Они выскакивали из тумана, как тени, но вместо того чтобы разрывать глотки, они просто вкалывали ближайшим пиратам стимуляторы-паралитики прямо в шею и тут же растворялись во мраке. Макото, вооруженная специальной снайперской винтовкой с транквилизаторами, аккуратно снимала тех, кто пытался сбежать. — Целься в мягкие ткани, — телепатически шептала ей Яэ. — Не повреди кожу на спине, она нужна для обивки кресел! Рейд, который должен был стать кровавой баней, превратился в массовое усыпление. Через двадцать минут сорок тяжело вооруженных пиратов мирно храпели в грязи перед воротами колонии. Спустя час все пленники были перенесены в медицинский блок. Макото и Антонина, напевая веселую мелодию, точили хирургические скальпели. Они были в прекрасном настроении: такой объем работы означал, что колония получит орбитальный щит, а значит, их дом станет еще безопаснее. Пираты начали приходить в себя, прикованные к медицинским столам. Их главарь, с трудом сфокусировав зрение, увидел склонившуюся над ним очаровательную девушку-аксолотля в белоснежном фартуке. — Вы... вы нас пощадили? — прохрипел он, не веря своему счастью. — Решили сдать за выкуп? Моэлотль сочувственно погладила его по щеке. — О, милый. Если бы вы пришли вчера, мы бы заставили вас полировать наши новые полы, — нежно проворковала она, проводя скальпелем идеальную, тонкую линию вдоль его предплечья. — Но сегодня вы — не пленники. Сегодня вы — текстиль. Из-под её скальпеля не пролилось ни капли крови — София заранее ввела пленникам коагулянты и мощнейшую местную анестезию, чтобы те не дергались и не испортили «материал». Через три дня имперский шаттл приземлился на посадочной площадке колонии. Эмиссар Империи брезгливо принял несколько тяжелых контейнеров. Внутри лежали идеально выделанные, очищенные лоскуты первосортной человеческой кожи — без единой дырочки от пули или ожога. Герцогиня Валериан была в восторге. Она отправила колонии нейроформер, чертежи щита и личное благодарственное письмо, отметив «поразительное качество выделки». Пираты фракции «Кровавые Черепа» так и не вернулись на свою базу. А вечером того же дня, когда шаттл улетел, девушки, как обычно, собрались в купальне. Они пили чай, обнимались на свежевымытом полу, радовались новым технологиям и наслаждались тишиной, зная, что их оазис любви снова надежно защищен. А где-то далеко в космосе, надменная имперская герцогиня сидела в новом, роскошном кожаном кресле, даже не подозревая, что обивка её мебели еще пару дней назад собиралась продать её союзников в рабство.

***

Теплый пар подземных источников клубился под сводами пещеры. На гладких каменных уступах небрежной кучей было свалено их снаряжение — после тяжелого дня на фронтире девушки так спешили оказаться в воде, что не стали аккуратно раскладывать броню. Яэ, София и Женьшень соблазнительно нагнулись, перед своими подругами. Из их аппетитных попок торчали маленькие кольца. Наступал момент деликатного освобождения, хотя, обычно, девушки делали это только под утро. Макото, Гертруда и Антонина решили на эту ночь оставить свои игрушки в себе. Моэлотль, вульфена и кииро с почтительной, изматывающей медлительностью тянули за тонкие шелковые шнурки, звено за звеном извлекая из тел своих возлюбленных тяжелые, нагретые их внутренним жаром шарики. Стоило последнему, самому крупному звену выскользнуть наружу, как контраст между теплой водичкой и внезапно опустевшим, пульсирующим нутром оказывался слишком сильным. Тихий плеск воды вдруг прервался коротким, захлебывающимся криком Софии. Женьшень густо покраснела, до слез зажмурилась и судорожно вцепиться в плечи омывающей её Гертруды, содрогаясь от пронзительного, неконтролируемого оргазма. В это время Яэ бессильно выгибала спину, ловя ртом воздух, пока сладкая дрожь волнами расходилась по её телу. Идея немного подурачиться возникла сама собой, когда Антонина, первой выбравшись из бассейна на прохладный камень, вместо своего полотенца ради шутки накинула на мокрые плечи длинный тактический плащ Яэ. Плотная ткань со встроенными нитями гиперткани тяжело облепила влажное тело кошкодевочки. Антонина игриво запахнула плащ, который был ей велик и смотрелся как платье с чужого плеча, и довольно замурлыкала, вдыхая запах. — М-м-м, пахнет порохом и хитрой лисой, — протянула Тоня, плавно покачивая бедрами. — Как думаете, девочки, мне идет образ загадочного снайпера? Яэ, все еще сидевшая по пояс в воде, насмешливо прищурила янтарные глаза. — Боюсь, с твоим шилом в одном соблазнительном месте, котенок, тебе не хватит выдержки сидеть в засаде. Зато мой плащ отлично подчеркивает твои изгибы, когда намокает. Вдохновленная примером, Женьшень с писком попыталась поднять с пола тяжелый пласталевый нагрудник Гертруды. Миниатюрная мышедевочка кое-как просунула голову в ворот, и огромная броня мгновенно поглотила ее целиком. Женьшень оказалась заперта в металлическом панцире, из которого торчали только ее пушистые мышиные ушки и голые пяточки. Пещера огласилась раскатистым, глубоким смехом Гертруды. Вульфена, грациозно стряхивая воду со своей мускулистой, покрытой шрамами кожи, шагнула к «бронированной» мышке. Не прилагая никаких усилий, она подхватила тяжеленный нагрудник вместе с барахтающейся внутри Женьшень и прижала к своей обнаженной груди. — Моя маленькая, карманная турель, — пророкотала Гертруда, нежно покусывая торчащее из-под металла мышиное ушко. От ее низкого голоса броня завибрировала, и Женьшень, окончательно растаяв, издала тихий, довольный писк, обвив ручками мощную шею волчицы. Сама Гертруда попыталась примерить легкий кинетический жилет Антонины, но тот предсказуемо застрял на уровне ее широких плеч, едва прикрыв ключицы и только сильнее акцентируя внимание на ее роскошной, ничем не скрытой груди. Тем временем Яэ выбралась на бортик и потянулась к вещам Софии. Лисодевочка с торжественным видом накинула на свои плечи роскошную мантию йомена, отороченную золотом, а на голову водрузила изящный эльфийский венец. Ступая совершенно бесшумно, Яэ подошла к Софии со спины. Милира стояла у самого края воды, отжимая длинные серебристые волосы. Яэ плавно развела полы чужой мантии и укутала ими Софию, прижимаясь всем своим горячим телом к влажной, прохладной спине аристократки. Ее пушистый хвост собственнически обвил бедра эльфийки. Руки умело поглаживали ее белые крылья, отчего София сладко застонала. — Знаешь, дорогая, — бархатным шепотом произнесла Яэ, касаясь губами заостренного ушка Софии, отчего по телу той пробежала заметная дрожь. — Твоя власть и титулы — это прекрасно. Но мне безумно нравится осознавать, что под этой строгой имперской броней скрывается нежная кожа... и что настоящая хозяйка положения сейчас держит тебя в своих объятиях. София лишь тихо вздохнула, откинув голову на плечо лисицы и позволяя чужим, скользящим рукам хозяйничать под тяжелой тканью мантии. Макото с мягкой улыбкой наблюдала за этой игрой. Девочка-аксолотль ограничилась тем, что надела на себя массивные инженерные очки Женьшень. Они смешно смотрелись на ее гладком личике, чуть прижимая влажные жабры. Антонина, не упустив момента, бесшумно подкралась к ней сзади. Кошкодевочка скользнула ладонями по удивительно гладким, скользким бокам Макото, проверяя, как «сидит» невидимая броня, и ее коготки легонько, дразняще прошлись по ребрам аксолотля. Макото звонко рассмеялась, откидываясь в объятия Тони. В этот вечер их броня, созданная для того, чтобы защищать от боли и смерти на суровом планете, стала лишь еще одним предлогом для долгих взглядов, горячих прикосновений и той пьянящей, скрытой от чужих глаз нежности, которая связывала их куда прочнее любой пластали. Через час они уже находились в своей просторной спальне, мягкий полумрак, которой, освещался лишь приглушенным светом биолюминесцентных ламп. Девушки, утомленные долгим днем и веселой примеркой брони, лениво расположились на огромном лежбище из сшитых вместе шкур трумбо и шелковых подушек. Сплетение хвостов, объятий и тихих вздохов создавало атмосферу абсолютного, уютного доверия. Но это не значило, что эта ночь пройдет спокойно. На любовь к друг-другу у них всегда были силы. София, Яэ и Антонина, сладко постанывая, сплелись в любовный клубок. Несмотря на то, что на их телах не было ни одной клеточки, оставшейся незалюбленной и незацелованой, их страсть к друг другу нисколько не угасла. В это же время, Гертруда, с широкой хищной улыбкой, продемонстрировала Макото и Женьшень свое ювелирное творение, отчего раткин восхищенно выдохнула. Стержень и в самом деле был нефритовым. Вульфен погрузила один конец своего орудия в свое лоно. Макото взяла второй инструмент и сделала тоже самое. Мышедевочка облизнула губы, понимая, что сейчас произойдет. Гертуда взяла Женьшень за бедра. Раткин в ответ обхватила своими изящными ножками бедра волкодевочки. Гертруда аккуратно опустила Женьшень на нефритовый стержень, отчего раткин сладостно пискнула: игрушка заполнила пустоту так глубоко и плотно, как не могли позволить себе даже самые умелые пальцы. Но и это был не конец. Как только Женьшень устроилась, к ней, сзади, подошла Макото, которая точно также оценила вторую игрушку, созданную Гертрудой. Поняв ее намерения, Женьшень, с широкой улыбкой, раздвинула свои мягкие ягодицы. Макото взяла мышедевочку за руки и вонзила свой нефритовый стержень прямо ей в попу. — А-а-а-ах! - громко простонала Женьшень. — Как хорошо! Через несколько секунд, Макото и Гертруда овладевали Женьшень в едином ритме. Раткин чувствовала эти одновременные толчки в своем лоне и попе и это заставляло ее громко кричать на всю спальню, ко всеобщему удовольствию. — Сильнее, сильнее! - кричала Женьшень, срывая голос от наслаждения. — Трахайте меня сильнее! Через десять минут этой непрерывной сладостной пытки, все трое задрожали от потрясающего оргазма, особенно Женьшень. Раткин тяжело дышала, зажатая между двух тел но Гертруда и Макото не собирались останавливаться. Моэлотль перестала держать ее руки, а вульфена отпустила ее бедра. Женьшень громко закричала, зажатая меж двух горячих потных тел, повиснув на двух нефритовых членах. Неистовое наслаждение пронзило разум раткин. На несколько секунд она, от наслаждения, даже забыла свое имя. Мягкая грудь моэлотль уперлась ей в спину, а соски вульфены терлись о соски Женьшень А тем временем, Макото и Гертруда останавливаться не собирались. Не осталось ни одного местечка, которое осталось не заполненным. Наслаждение выбило из разумов девушек какие-либо связные мысли. От каждого нового толчка, все три девушки испытывали оргазм и были готовы продолжать еще и еще. "Кончить! Кончить!" - стучало в голове Женьшень, без остатка отдававшейся своим подругам. Девушки веселились до глубокой ночи, пока изможденные не рухнули на общую кровать. Было тесно но ради этой тесноты все и затевалось. София лежала на спине, а голова Яэ привычно покоилась на её плече. Милира задумчиво перебирала рыжие пряди лисодевочки, глядя на сводчатый каменный потолок пещеры. — Знаете, о чем я подумала сегодня, глядя на наши новые турели? — тихо, с легкой улыбкой нарушила тишину София. — Когда-нибудь мы превратим эту гору в абсолютную крепость. Зашьем стены в пласталь, поставим энергощиты, и ни один пират или механоид не посмеет даже посмотреть в нашу сторону. И вот тогда... я бы не отказалась от наследницы. Хихикающие от оргазмического послевкусия, девушки затихли. Идея повисла в воздухе, смешавшись с ароматом благовоний. — Маленькие, пушистые котята? — ушки Антонины мгновенно встали торчком. Кошкодевочка, до этого дремавшая в объятиях Яэ, воодушевленно приподнялась на локтях. — Бегающие по базе и пугающие индюков? Это же чудесно! Но... нам ведь для этого нужны мужчины. А я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то, кроме вас. — Фи, Тоня, какая дикость — естественное размножение, — фыркнула Женьшень, уютно устроившаяся под боком у обнаженной Гертруды. Мышедевочка поправила съехавшее одеяло, хотя вульфене оно явно было не нужно. — Мы живем в эпоху развитых биотехнологий. Зачем нам мужчины, если есть генные ассемблеры и технологии глиттермиров? Яэ приподнялась, её янтарные глаза хитро блеснули в полутьме. Она скользнула ладонью по животу Софии, ласково поглаживая бархатистую кожу. — Наша гениальная мышка права, — промурлыкала Яэ, оставляя легкий поцелуй на шее эльфийки. — Мы можем заказать у орбитальных торговцев, или получить от Империи, оборудование для экстракции яйцеклеток. Пара манипуляций с хромосомами с помощью архотек-механитов, и мы сможем слить наше ДНК воедино. Дочь, рожденная исключительно от нас двоих, любовь моя. Представь себе девочку с твоей аристократичной грацией и моими лисьими ушками. София тихо, прерывисто выдохнула, когда рука Яэ скользнула чуть ниже по её бедру, и ответила с томной улыбкой: — Звучит... как идеальное продолжение нашего рода. Гертруда раскатисто рассмеялась, ее глубокий голос заставил завибрировать Женьшень, лежащую у нее на груди. Могучая рука вульфены собственнически обняла миниатюрную мышку. — А я хочу, чтобы наша с тобой дочь была такой же умной, как ты, Женьшень. Но с моими челюстями и мускулами, — рыкнула Гертруда. — Маленькая, смертоносная волчица-инженер. Она будет голыми руками рвать броню катафрактариев, попутно рассчитывая траекторию полета деталей! Я сама выношу её, если синтезаторы не справятся. Мое тело достаточно сильное для двоих. Женьшень густо покраснела, пискнула и уткнулась лицом в шею Гертруды, отчего волчица довольно оскалилась, крепче прижимая к себе смущенную раткин. Макото, с присущим моэлотлям спокойствием, ласково почесала Антонину за ушком, успокаивая взбудораженную кошкодевочку. — Для безопасности лучше использовать чаны искусственного роста, — мягко заметила Макото, её прохладные пальцы нежно массировали кожу головы Тони. — Мы создадим для них идеальную питательную среду. Никакой боли, никаких рисков для наших тел. Мы будем только наблюдать, как в светящихся капсулах растут наши дети. Я могла бы добавить немного своих генов регенерации. Тогда наши девочки никогда не будут болеть. — И жабры! Пусть у них будут жабры, чтобы мы могли купаться под водой все вместе! — восторженно замурлыкала Антонина, перекатываясь на спину и подставляя живот для поглаживаний. В спальне снова воцарилась уютная, пьянящая атмосфера. Каждая из них представляла себе это будущее — будущее, где их маргинальная, жестокая к врагам утопия наполнится звонким детским смехом. Им не нужен был внешний мир, им не нужны были чужаки для создания новых жизней. В их распоряжении была наука, бескрайняя нежность друг к другу и целая гора, которую они шаг за шагом превращали в идеальный дом для своих будущих дочерей.

***

На следующее утро после этой страстной ночи, поместье Софии вновь посетил имперский челнок. Тот самый тучный бестоуэр, который когда-то едва пережил церемонию Антонины, спускался по трапу, сжимая в руках ковчег с нейроформером и вытирая платочком блестящую лысину. Он надеялся, что в этот раз всё пройдет строго по регламенту. Он ошибался. Тяжелые двери парадного зала распахнулись, и бестоуэр, шагнув внутрь, замер. Воздух застрял у него в горле, а глаза едва не вылезли из орбит. Если в прошлый раз имперский дресс-код саботировали только Гертруда и Макото, то сегодня обнажилась вся верхушка колонии. Шесть девушек присутствовали на официальном приеме в чем мать родила. Это не было дикой оргией — это была утонченная, издевательская демонстрация абсолютного превосходства и презрения к имперским нормам. В центре зала, на возвышении, стояла София. Милира выглядела как ожившая мраморная статуя. Её идеальная, бледная кожа мерцала в лучах утреннего солнца. Властная осанка и холодный, почти надменный взгляд заставляли бестоуэра чувствовать себя ничтожеством. Чуть впереди, ожидая свой титул, застыла Яэ. Лисодевочка так и лучилась лукавством. Её пушистый рыжий хвост плавно покачивался, не скрывая, а скорее подчеркивая грацию её тела. Она стояла в свободной позе, выставив вперед одну ножку, и с явным удовольствием наблюдала за тем, как багровеет лицо посланника. По правую руку от них расположились Антонина и Макото. Кошкодевочка, уже привыкшая к своему титулу, бесстыдно прижималась со спины к миниатюрной моэлотлю. Руки Тони по-хозяйски скользили по влажной, прохладной коже Макото, чьи жабры мелко трепетали то ли от волнения, то ли от приятных прикосновений. Взгляд Тони, брошенный на посланника, был полон торжествующей насмешки. С другой стороны возвышалась Гертруда. Могучая вульфена стояла, гордо расправив широкие плечи и скрестив руки под пышной грудью. Контрастом ей служила миниатюрная Женьшень, которая жалась к бедру волчицы, робко переминаясь с ноги на ногу, но глаз от посланника не отводила. — Мы ждем, господин посол, — голос Софии прозвучал ровно, но в нем слышался металл, нарушивший звонкую тишину зала. Бестоуэр судорожно сглотнул. Он открыл свиток, изо всех сил стараясь смотреть исключительно на текст и изредка в потолок. — Именем Империи... и волей Его Величества Стелларха... — его голос дрожал. — Яэ, за выдающиеся заслуги... Яэ сделала плавный шаг навстречу. Она подошла так близко, что чиновник почувствовал аромат её разгоряченной кожи. Лисица намеренно подалась вперед, вынуждая его опустить взгляд, когда он передавал ей свиток. — Вы заикаетесь, господин посланник, — бархатно промурлыкала она, склонив голову набок. — Разве я... или мои сестры... нарушаем какой-то закон? — Н-нет... то есть, да... регламент не уточняет... — пролепетал он, чувствуя, как пот ручьем течет по спине. За спиной Яэ раздался тихий, провокационный вздох — это Макото подалась навстречу рукам Антонины, когда кошкодевочка провела ладонями по её животу. Бестоуэр вздрогнул. Его руки так сильно дрожали, что он едва мог удержать нейроформер. Процесс зачитывания клятвы превратился для него в изощренную пытку. Яэ медленно кружила вокруг него, её пушистый хвост едва ощутимо задевал его парчовые одежды. София наблюдала за этим свысока, изящно прикрыв нижнюю часть лица веером, хотя по её глазам было видно, что она едва сдерживает смех. Наконец настал момент установки. Бестоуэр, стараясь не дышать, приложил устройство к затылку Яэ. Раздался тихий щелчок. Лисица вздрогнула; по её телу прошла волна наслаждения от интеграции с пси-полем, и она издала долгий, протяжный, томный стон, от которого посланник едва не выронил свои печати. — Церемония завершена! — пискнул он, срываясь на фальцет. — Документы в системе! Не дожидаясь ответа, чиновник буквально выбежал из зала, путаясь в собственных полах, под дружный, заливистый смех героинь. Когда тяжелые створки закрылись, София медленно спустилась с возвышения. Она подошла к Яэ и нежно провела пальцами по её шее, прямо под новым нейроформером. — Поздравляю, йомен Яэ, — шепнула милира, её глаза потемнели. — Ты держалась великолепно. — О, довести этого человека до инфаркта было слишком легко, — Яэ обернулась к остальным девушкам, её взгляд заискрился голодным азартом. — Но теперь, когда официальная часть окончена... Антонина, не отпуская Макото из объятий, хитро прищурилась: — Я как раз думала, что наши термальные купальни давно простаивают. Вода уже горячая. — Идемте, — София обвела взглядом свою нагую свиту. В её голосе звучало властное обещание, куда более весомое, чем любой имперский титул. — В этот раз мы закроем двери изнутри. Никаких пиратов. Никаких послов. Только мы.

***

Этот день должен был стать триумфом колонии обожательниц юри. После месяцев сбора пластали, продвинутых компонентов и изучения технологий на посадочной площадке сверкал их первый орбитальный шаттл «Девятихвостый-1». Чтобы отбить часть затрат, Яэ приняла заказ от Империи: «Провести орбитальную экскурсию для стелларха и его семьи». За это обещали три архотек-конечности и гору серебра. В шаттл загрузились: сама Яэ в качестве пилота, Макото (отвечающая за сервис), Стелларх, его жена и их сын — избалованный подросток лет шестнадцати. Взлет прошел идеально. Шаттл покинул атмосферу и успешно пристыковался к пустому астероиду на геостационарной орбите. Стелларх и его семья, облаченные в тяжелые скафандры EVA, с восторгом смотрели в иллюминаторы на вращающуюся внизу планету. Но когда пришло время возвращаться, на панели управления загорелась красная руна ошибки. — София, ответь, — Яэ постучала по интеркому. — Что значит «Недостаточно топлива для старта»? Я же приказывала загрузить полные баки! С планеты донесся невозмутимый голос милиры: — Подтверждаю. Ты приказывала. Однако Гертруда перепутала склады и загрузила вместо канистр с химтопливом канистры с психиновым чаем. Чай не обладает нужной плотностью для запуска маршевых двигателей. Яэ закрыла лицо руками. Они застряли на орбите. В шаттле была система жизнеобеспечения, но еды на пятерых оставалось только на сутки. Паника среди знатных гостей началась через час. Стелларх кричал о судах и казнях. Его жена плакала. А их сын, чей интеллект, судя по всему, был сгенерирован судьбой где-то на уровне единицы, решил, то ли в приступе самопожертвования, то ли в приступе тупости, что он спасет ситуацию. — Я выйду наружу! Я найду топливо в космосе! — истерично завопил он. — Идиот, стой! — крикнула Макото. Но жизнь была беспощадна к людям с нервным срывом. Подросток распахнул шлюз и, видимо решив, что шлем ему мешает искать топливо, снял его. Космос не прощает ошибок. Вакуум и абсолютный ноль сделали свое дело за считанные секунды. Тело юноши обмякло и медленно поплыло в невесомости. Стелларх и его жена зашлись в рыданиях, глядя через иллюминатор на замерзший труп своего наследника. А Яэ, чьи глаза вдруг холодно блеснули, посмотрела на консоль управления. Затем на бортовой перегонный аппарат. — Макото, — тихо сказала михо. — Втяни его обратно в шлюз. — Зачем? Он уже мертв. — Но его органика еще пригодна. Перегонный аппарат может синтезировать химтопливо из любого органического материала. Включая человеческое мясо. Макото улыбнулась и кивнула. С помощью манипулятора тело подростка затащили обратно в грузовой отсек. То, что произошло дальше, навсегда травмировало психику знатных родителей. Прямо на их глазах, в тесном пространстве шаттла, Яэ и Макото развернули импровизированный разделочный стол. — Что вы делаете?! Это же наш мальчик! — кричал Стелларх, бьясь в истерике. — Мы спасаем ваши жизни, Ваше Сиятельство, — невозмутимо ответила Яэ, запуская перегонный аппарат. — Для старта нам нужно ровно 40 единиц химтоплива. Человеческое тело дает достаточно мяса для переработки. А что касается кожи... в космосе бывает холодно. Макото, у нас есть портативный ткацкий станок? -Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!! - истерично, сцепив зубы, выдавливала из себя мать парня со слезами на глазах. Аппарат заурчал, пережевывая плоть наследника Империи и превращая её в драгоценное зеленоватое топливо. Бак шаттла медленно заполнялся. Когда индикатор показал зеленую отметку, Яэ села за штурвал. — Двигатели запущены. Готовимся к сходу с орбиты. Шаттл «Девятихвостый-1» благополучно приземлился на базе девочек. Из люка, пошатываясь, вышли Стелларх и его жена. Их глаза были пусты, а их рассудок давно пробил дно. На их плечи были накинуты две новенькие, с иголочки, куртки из превосходно выделанной человеческой кожи. Кожи их собственного сына. Антонина, встречавшая шаттл, присвистнула. — Ого. Какое качество пошива. Отличная работа, Макото! — Спасибо, — скромно потупила глазки моэлотль. — Материал оказался очень податливым. Задание был засчитано как выполненое. Империя прислала архотек-конечности и серебро. Никаких штрафов к отношениям не последовало — ведь технически, девочки спасли жизни Стелларха, а смерть сына была зафиксирована как "Несчастный случай". А Яэ, глядя вслед удаляющейся знати в новых куртках, философски заметила: — В мире нет такого понятия как трагедия. Есть только нерациональное использование ресурсов. И Гертруда... - вульфена, стоявшая рядом, виновато прижала уши. — ...Гертруда, сегодня ты чистишь сортиры. И только попробуй перепутать их со складом.

***

Утро на базе началось с пронзительного звонка имперского коммуникатора. Этот звук, похожий на звон хрусталя, разительно отличался от грубых сирен местных фракций. София, которая как раз заваривала себе утренний синтетический кофе, лениво ткнула по панели. Посреди комнаты вспыхнула голограмма. В воздухе спроецировалась пухлая, усыпанная золотом и кибернетическими имплантами очередная Баронесса Империи. На ней была мантия из гиперткани, а на голове — вычурная корона, которая явно была ей велика. Баронесса выглядела так, будто никогда в жизни не держала ничего тяжелее бокала с вином, но выражение её лица было до смешного суровым. — Внимание, аборигены и ксеносы! — надменно произнесла Баронесса, глядя куда-то поверх ушек сидящей рядом Женьшень. — Я, Баронесса Изольда фон Стеллар, повелеваю вам воздвигнуть монумент в мою честь! Девушки, завтракавшие за столом, оторвались от еды. Яэ вежливо промокнула губы салфеткой, приготовившись слушать. — Чертежи уже отправлены на ваш терминал, — продолжила Изольда, картинно взмахнув рукой. — Вы должны управиться за десять дней. Этот монумент должен внушать ужас! Он должен показать всем моим врагам при дворе, какая я... — Баронесса замялась, сверяясь с какой-то бумажкой вне кадра, — какая я дичка! Абсолютно безбашенная и непредсказуемая! Да! Пусть все знают, что со мной шутки плохи! Голограмма мигнула и погасла. В столовой повисла долгая, полная недоумения пауза. — Какая она... кто? — Антонина почесала пушистое ушко, нахмурив брови. — Дичка? Она серьезно? Эта женщина выглядит так, будто упадет в обморок, если увидит живую белку. Макото, которая до этого нежно расчесывала серебристые волосы Софии, заливисто и грациозно рассмеялась. — О боже, обожаю имперскую знать. Им так скучно в их стерильных орбитальных дворцах, что они придумывают себе образы «плохих девочек». Хочет казаться опасной хищницей? Да она даже на домашнюю болонку не тянет. — София, милая, взгляни на чертежи, — попросила Яэ, устало потирая переносицу. — Что эта «дичка» хочет, чтобы мы построили? Милира без эмоций пробежалась глазами по мерцающему экрану. — Запрос: монумент площадью сто квадратных метров. Стены из чистого нефрита. В центре — гигантская скульптура... судя по описанию, это абстрактное изображение капибары, кусающей звезду. И шесть золотых колонн по периметру. Гертруда, которая только что вошла в комнату, застегивая боевую разгрузку, подавилась воздухом. — Нефрит? Золото?! Да мы только-только начали копить на нормальные энерговинтовки! Зачем нам тратить материалы на то, чтобы удовлетворить эго какой-то скучающей толстухи? Я предлагаю найти её корабль и сбить его. Это будет гораздо веселее. — Не торопись убивать наших спонсоров, сладенькая, — холодно осадила её Женьшень, забирая у Софии планшет. Глаза раткин хищно блеснули. — Посмотри на награду за выполнение. Она развернула экран к остальным. — За постройку этой безвкусицы Баронесса предлагает нам контейнер с передовыми медикаментами, тридцать доз отборного G0-сока, — на этих словах у Гертруда радостно дернулся хвост, — и нейроформер пси-связи. В комнате снова повисла тишина, но на этот раз — очень деловая. Яэ медленно улыбнулась, сложив руки домиком. В этой улыбке не было ничего от той милой девочки, которой она казалась на первый взгляд. Это была улыбка прагматичного лидера, который только что нашел золотую жилу. — Девочки, — бархатным голосом произнесла Яэ. — Знаете, я тут подумала... А ведь Баронесса Изольда действительно та еще дичка. И мы просто обязаны помочь ей выразить её богатый внутренний мир. — Построим ей эту нефритовую капибару? — усмехнулась Макото, разминая плечи. — Построим, — кивнула Яэ. — Но так как мы творческие натуры... мы внесем небольшие коррективы в чертеж. Тоня, ты у нас мастер искусства. Сделай так, чтобы этот монумент действительно кричал о "дикой натуре" Баронессы. Антонина облизнула губы и коварно прищурилась, прижимаясь к плечу Макото. — О, любовь моя, предоставь это мне. Я спроектирую такую скульптуру, что весь Имперский двор будет краснеть до конца века. Они запомнят эту «дичку» надолго. А главное... форма монумента будет очень, очень двусмысленной. В духе нашей свободной любви. — Великолепно, — подытожила Яэ. — Гертруда, Макото, берите кирки и буры. У нас есть десять дней, чтобы сотворить шедевр, забрать имперские подарки, а потом... мы устроим в этом нефритовом зале отличную вечеринку только для нас шестерых. За работу, сладенькие. Работа закипела уже на следующее утро. Площадка под строительство была расчищена, и база наполнилась звуками циркулярных пил, звоном металла и веселым девичьим смехом. Эти девушки не были бы самими собой, если бы не превратили рутинную стройку в настоящее искусство с изрядной долей провокации. Гертруда взяла на себя самую тяжелую работу. Приняв микродозу G0-сока, она с пугающей легкостью перетаскивала огромные, весящие сотни килограммов глыбы сырого нефрита. Её мышцы перекатывались под загорелой кожей, а на лбу блестели капельки пота. — Эй, Тоня! — крикнула воительница, с грохотом опуская очередной зеленый монолит в центр площадки. — Куда эту махину? — Чуть правее, милая, — промурлыкала кииро, стоя на строительных лесах с лазерным резаком в руках. — Мне нужен идеальный угол для «бедер» нашей капибары. По задумке имперских архитекторов, в центре должна была стоять абстрактная скульптура капибары, кусающей звезду. Но Антонина, главная по части соблазнения и эстетики, восприняла слово «абстрактная» как призыв к действию. Под её чутким руководством и изящными взмахами резака куски нефрита приобретали поразительно плавные, округлые и недвусмысленные формы. Если смотреть на скульптуру строго спереди, это действительно отдаленно напоминало грызуна. Но стоило обойти её сбоку... Композиция волшебным образом превращалась во сплетение двух изящных женских фигур, слившихся в страстном, глубоком поцелуе, где одна фигура (капибара) властно доминировала над другой (звездой). Это был гимн свободной любви и юри, увековеченный в камне. Тем временем на краю площадки развернулась настоящая кузница, где трудился идеальный дуэт контрастов. — Макото, больше охладителя! Золото сейчас закипит! — кричала Женьшень, стоя в защитных очках у плавильной печи. Жара моэлотлю была совсем не в радость но она не жаловалась. Она ловко направляла поток жидкого золота в формы для отливки шести величественных колонн. — Не кричи на меня, я контролирую процесс, — невозмутимо отзывалась Макото. Вокруг её рук клубился морозный пар. Моэлотль остужала формы своими псионическими способностями и жидким азотом, следя за тем, чтобы золото застывало идеальными, гладкими волнами. — Хотя, признаю, у тебя неплохо получается работать с температурами, милая. — Еще бы! — Женьшень довольно вильнула хвостом, игриво пихнув Макото бедром. — Вечером в душе я покажу тебе, как еще умею работать с температурами. Моэлотль лишь фыркнула, но кончики её ушей заметно порозовели. Под скульптурой, в хитросплетении проводов, ползала София. Милира, несмотря на то, что в узких пространствах ей мешали крылья, была в своей стихии. — Я модифицировала систему освещения, — монотонно доложила она, вылезая из-под нефрита с измазанной машинным маслом щекой. — Днем это просто блестящий камень. Но когда стемнеет, направленные голографические прожекторы будут создавать игру теней. Тени сделают «анатомические» изгибы скульптуры Тони еще более детализированными и реалистичными. Вероятность того, что имперские послы упадут в обморок от увиденного — 94,7%. — София, ты просто гений коварства, — восхищенно выдохнула Антонина, спускаясь с лесов и целуя одну из своих возлюбленных прямо в перемазанную маслом щеку. За всем этим великолепием с крыльца столовой наблюдала Яэ. Она вынесла на подносе кувшин с холодным ягодным морсом и полотенца. Как лидер, она не вмешивалась в сам процесс резки или плавки, но обеспечивала то, без чего группа давно бы перегрызлась: заботу и гармонию. Она подошла к Гертруде, нежно вытирая пот с её лба мягким полотенцем, и подала ей стакан морса. — Вы прекрасно справляетесь, девочки, — ласково произнесла Яэ, обнимая вульфену за талию и любуясь тем, как золотые колонны поднимаются в небо. — Наша Баронесса просила дикость? Она получит настоящую, неприкрытую, страстную дикость. К концу пятого дня монумент был почти готов. Огромный, роскошный, сияющий зеленью нефрита и блеском золота. Он кричал о богатстве Империи, но каждая его линия, каждая изогнутая грань колонны и двусмысленная тень на скульптуре шептала о маргинальной, свободолюбивой и порочной натуре этих девочек. Оставалось только дождаться сдачи объекта. Сдача такого объекта на этой дикой планете, да еще и с «авторскими доработками» от воинственных юрийщиц, не может пройти бесследно. Этому событию суждено было стать катализатором целой цепочки последствий — как комичных, так и опасных. На десятый день небо над базой разорвал гул двигателей. Элегантный, обтекаемый имперский шаттл мягко сел на лужайку. Трап опустился, и в сопровождении закованных в катафрактарную броню гвардейцев на землю ступила Баронесса Изольда фон Стеллар — лично. Ей не терпелось увидеть свой символ дикости. Девушки выстроились у входа на площадь. Яэ впереди, с учтивой улыбкой. Антонина и Женьшень держатся за руки, Макото лениво обмахивается веером, Гертруда скалится на гвардейцев, а София с планшетом готова запустить «световое шоу». Изольда, тяжело дыша от непривычной гравитации, подошла к монументу. Днем нефрит и золото сверкали в лучах солнца. Сначала Баронесса видела монументальность, роскошь и колонны. Она была в восторге. — Поразительно! — визжит она, хлопая в ладоши. — Какая мощь! Какая текстура нефрита! А где же скульптура капибары, кусающей звезду? — Извольте обойти с этой стороны, Ваше Высочество, — елейным голосом приглашает Антонина, указывая путь. Баронесса сделала несколько шагов, гвардейцы последовали за ней. И тут угол обзора меняется. Капибара исчезает. Вместо нее перед глазами чопорной имперской свиты предстает откровенная, невероятно чувственная, переплетенная в страсти композиция двух женских фигур. София нажала кнопку на планшете. Голографические прожекторы активировались (специально настроенные так, чтобы сымитировать вечерние тени). Свет падал так, что делал изгибы нефрита абсолютно живыми и недвусмысленными. В этот момент Баронесса застыла, а её лицо залилось пунцовой краской. Гвардейцы в броне начали неловко переминаться с ноги на ногу, некоторые явно отводят визоры шлемов, чтобы скрыть смущение. — Э-это... Это же... — заикается Изольда. — Это воплощение вашей дикой, неукротимой и абсолютно свободной натуры, Госпожа Баронесса, — с поклоном произносит Яэ. — Мы решили, что банальная капибара не передаст всю глубину вашей страсти. Мы обнажили перед миром вашу истинную, доминирующую сущность. Изольда, которая всю жизнь пила чай оттопырив мизинчик, внезапно осознает: если этот монумент увидят её враги при дворе, они решат, что она скрытая извращенка-садистка с неутолимыми аппетитами. А значит — действительно опасная и непредсказуемая «дичка». После минуты ступора Баронесса громко, истерично хохочет. — Блестяще! Вы, ксеносы, безумны, но это... это гениально! Грузите им награду! Девушки, наконец-то получили обещанное: контейнер с передовыми медикаментами, 30 доз чистого G0-сока для Гертруды (которая тут же пускает слюну) и нейроформер пси-связи. Как только шаттл улетает, девушки закрывают ворота. База превращается в закрытый клуб. Под тенью монумента, освещенного неоном от Софии, они устраивают свою вечеринку. Вино льется рекой. Гертруда, получив дозу, становится невероятно ласковой и засыпает, положив свою голову на колени Женьшень. Антонина и Макото танцуют. Это их триумф. Они обманули Империю, заработали кучу денег и повеселились. Слухи о монументе расползлись по планете быстрее лесного пожара. Пираты и дикари уже давно считали эту базу проклятым местом. И даже стали появляются культисты-дикари, которые иногда приходили к воротам, чтобы поклоняться «Нефритовым Богиням Любви». Имперский двор раскололся. Некоторые лорды были шокированы, другие — заинтригованы. На базу начали поступать очень странные и конфиденциальные заказы от других дворян: кто-то хочет скульптуру в стиле шибари, кто-то — фреску. База юрийщиц внезапно стала элитным подпольным арт-салоном для извращенной знати. То, что началось как шутка с нефритом для глуповатой баронессы, всего за месяц превратилось в самое закрытое, скандальное и желанное место на всей планете. Официально на картах Империи это была просто «База фракции ксеносов-дикарей». Но среди скучающей, пресыщенной знати это место шепотом называли «Нефритовая Вуаль». Снаружи база всё так же выглядела как суровый аванпост: мешки с песком, турели и колья. Но если гость знал секретный радиочастотный код, толстая пласталевая дверь отъезжала в сторону, открывая спуск в подземелье. Внутри царил абсолютный, порочный шик глиттермиров. София переоборудовала огромную пещеру. Мягкий неоновый свет струился по стенам, покрытым коврами из белоснежного меха трумбо. В воздухе пахло дорогими благовониями и сладковатым дымом психинового чая. Температура всегда была идеальной — благодаря совместным усилиям Макото и Женьшень. Имперские лорды и леди, уставшие от стерильного искусства при дворе, жаждали грязи, страсти и дикости, поданных в изящной упаковке. И девушки, с удовольствием, давали им это. Скульптуры Антонины были откровенные, анатомически идеальные статуи из нефрита, золота и слоновой кости, изображающие оргии, доминирование и свободную любовь. За одну такую статуэтку (например, «Укрощение механоида») лорды отдавали целые состояния. Освоившись со своими пси-силами, Яэ научилась вкладывать в гипертканевые гобелены «психические отпечатки». Гость, прикасаясь к такому гобелену, испытывал волну чистой, первобытной эйфории или страсти. Дуэты огня и льда от Макото и Женьшень, которые танцевали, создавая вокруг себя вихри пламени и морозного пара. Самое настоящее экстремальное шоу. Еще до начала приемов, девушки распределились по ролям: Яэ взяла на себя роль мадам салона. Всегда в роскошном шелковом кимоно, с идеальной осанкой. Она лично встречала самых богатых гостей, графов и герцогов, вела философские беседы и подписывала астрономические контракты, попивая вино. Она была лицом салона — безупречным и недосягаемым. Антонина была Музой и Искусительницей. Центром внимания. Она скользила между знатными гостями, флиртовала, шептала им на ухо непристойности и черпала из их порочных фантазий вдохновение для новых заказов. Дворяне буквально умоляли её стать их личным скульптором. Макото и Женьшень стали барменами и артистками. Они стояли за стойкой из полированного мрамора. Женьшень подогревала алкоголь и экзотические коктейли прикосновением ладоней, а Макото замораживала бокалы и делала идеальные ледяные сферы. Их постоянные перепалки и легкий флирт друг с другом были отдельным шоу для гостей. Гертруда наотрез отказалась надевать платья. Она стояла в темном углу зала в своей боевой броне, с тяжелым мономечом на плече и расширенными от G0-сока зрачками. Её работа заключалась в том, чтобы просто смотреть на гостей. Одного её голодного, хищного взгляда хватало, чтобы пьяные бароны забывали о попытках распустить руки. София никогда не выходила в зал. Она сидела в темной серверной, контролируя освещение, голограммы и... камеры. Для имперцев это был притон элитного искусства. Для девушек — золотая жила и паутина. В тайне от всех София записывала на скрытые камеры каждое слово, каждый стон и каждую нелегальную сделку, которые пьяные дворяне совершали под крышей «Нефритовой Вуали». У юрийщиц начал скапливаться убийственный компромат на половину Имперского двора. Кто с кем спит, кто планирует убийство Стелларха, кто тайно финансирует пиратов. Всего за пару месяцев девочки-маргиналки, которые недавно пускали пиратов на органы, превратились в серых кардиналов сектора. Империя приносила им серебро, передовое оружие и чертежи, даже не подозревая, что теперь эта команда держит их всех на коротком поводке. Однажды ночью в салон инкогнито прибывает Имперский Инквизитор. Он не пьет, не смотрит на скульптуры Тони, а требует разговора с Яэ наедине. Ему нужен компромат на одного из Высших Лордов, и он знает, что у этих девушек он есть. Инквизитор предлагает сделку: архиотек-импланты в обмен на информацию... или орбитальная бомбардировка базы, если они откажут. Похоже, эпоха «Нефритовой Вуали», подошла к концу. Инквизитор стоял в VIP-комнате салона. В отличие от разряженных лордов, на нем была строгая черная броня, а правый глаз заменял пульсирующий красным имплант. — Вы заигрались, ксеносы, — его голос звучал как скрежет металла. — Вы отдадите мне записи с оргий Высшего Лорда Кассиана. Если нет — через час координаты вашей пещеры будут переданы на орбитальный крейсер. Ваш нефрит превратится в стекло. Если отдадите — получите три чемодана с архотек-конечностями. Яэ сидела в кресле напротив, невозмутимо потягивая вино. В тенях за спиной Инквизитора бесшумно материализовалась Гертруда, сжимая рукоять мономеча, готовая срубить ему голову по одному взгляду возлюбленной. Но Яэ лишь мягко улыбнулась. — Мы чтим искусство сделки, господин Инквизитор. Мы — лишь скромные художницы. Если Империи так нужны наши архивы, мы с радостью ими поделимся. Она щелкнула пальцами. Из стены выдвинулась панель, и София молча передала Яэ голографический носитель данных. Яэ положила его на стол. Инквизитор хмыкнул, бросил на пол три тяжелых серебряных кейса с бесценными архотек-протезами и, развернувшись на каблуках, покинул базу. Как только тяжелая пласталевая дверь за Инквизитором закрылась, Гертруда разочарованно пнула стену. — Яэ! Почему ты позволила ему уйти?! Этот сучий потрох угрожал нам! Я бы нарезала его на сашими раньше, чем он успел бы моргнуть! — Успокойся, милая, — проворковала Антонина, поглаживая вульфену по плечу. — Сестрица Яэ никогда не отдает ничего просто так. Правда, Яэ? Яэ изящно поставила бокал на стол и посмотрела на Софию. — София, золотце. Расскажи девочкам, что именно было на том диске. Милира поправила очки, её экран загорелся ровным светом. — На диске действительно был компромат на Высшего Лорда Кассиана, как и просил Инквизитор. Однако, пока челнок Инквизитора был подключен к нашей посадочной платформе, я взломала его бортовой компьютер. Я скачала его личные архивы и... — София сделала паузу, — отправила их самому Лорду Кассиану. Вместе с уведомлением о том, что Инквизитор только что купил у нас компромат на него. Макото и Женьшень, стоявшие у барной стойки, переглянулись и рассмеялись. — То есть... — протянула Макото. — Ты стравила их друг с другом? — Вероятность того, что флотилия Лорда и крейсер Инквизитора откроют огонь друг по другу в течение ближайших двух часов, составляет 99,8%, — с улыбкой подтвердила София. Спустя несколько часов ночное небо над планетой расцвело яркими, беззвучными вспышками. Это не были звезды. Это горели на орбите имперские корабли. Сделка с этими девочками спровоцировала цепную реакцию. Лорд Кассиан нанес упреждающий удар по Инквизиции. Другие лорды, чьи секреты также начали "случайно" просачиваться в сеть (спасибо Софии), впали в паранойю и начали атаковать друг друга. В секторе вспыхнула локальная имперская гражданская война. Империи стало совершенно не до маленькой базы на краю света и их подпольного салона. На следующее утро Яэ повесила на бронированную дверь табличку «ЗАКРЫТО НА РЕКОНСТРУКЦИЮ». Арт-салон «Нефритовая Вуаль» прекратил свое существование на самом пике славы. Зверодевочки выжали из Империи максимум: горы серебра, элитное оружие, передовые медикаменты, пси-линки и, самое главное, архотек-импланты. В ту ночь девушки сидели на крыше своей роскошной, неприступной базы. Гертруда тестировала свою новую, невероятно мощную архотек-руку, с легкостью сминая стальные балки. Женьшень и Макото пили дорогое имперское вино, а Яэ просто смотрела в небо, где всё ещё мерцали обломки горящих кораблей. Они начали с того, что отбивались от бешеных воробьев и грязных пиратов, а закончили тем, что сожгли половину имперского флота, даже не замарав свои мягкие и нежные ручки. Для этих девушек это был лишь еще один успешный сезон.