Совместная мастурбация

Сказано - сделано. В десять вечера я по прежнему голая до пояса, собрала свои шмотки, подмигнула Максу и ушла на кухню. Поставила чайник, налила себе большую кружку травяного чая и уселась за стол. Наушники надевать не стала - чистое любопытство и лёгкий азарт всё ещё щекотали нервы. Большой телевизор зазвучал знакомыми звуками, поэтому стало ясно, что дело пошло. Прислушавшись повнимательнее, я смогла различить и его почти чмокающие движения. Я сидела, пила чай, и внутри снова поднималась та самая глухая, теплая пульсация. Я честно не собиралась его беспокоить, но посреди процесса мне приспичило в туалет. Пришлось идти. Коридор у нас узкий, мимо гостиной не промахнешься. Я шла абсолютно спокойно, мягко ступая босыми ногами. Дверь в гостиную была открыта. Проходя мимо, я краем глаза увидела Макса: он сидел, откинув голову на спинку дивана, глаза закрыты, а рука работала в по стволу члена, мокрая головка блестела. Он не повернулся на мои шаги, не то не услышав, ни то делая вид что сконцентирован. Я зашла в туалет, сделала свои дела и так же спокойно вернулась на кухню. Полное отсутствие стыда сделало эту ситуацию до странного комфортной для нас обоих. На следующее утро я проснулась довольно рано. Мне нужно было спросить у Макса, где лежит квитанция за интернет, которую он обещал показать. Я подошла к его комнате, толкнула дверь, она была не заперта. Макс спал на спине, раскинув руки в стороны. Из-за непрекращающейся духоты в квартире он скинул одеяло на пол и спал абсолютно голым. Его крепкое, рельефное тело механика мерно поднималось и опускалось в такте дыхания. Но самое примечательное было в другом: плотный, каменный утренний стояк зиял во всей красе, направленный вверх, пульсируя в ритме его сонного пульса. Зрелище было максимально внушительным и естественным. Я подошла к кровати, вообще не обращая внимания на его наготу и это явное анатомическое проявление мужской природы. Для меня это было просто продолжением нашего разговора о сауне и домашнем отсутствии необходимости скрывать что-то, так как мы все уже видели, а брат и сестра просто не могут возбуждать друг друга, так гласит эффект Вестермарка. - Макс, подъем. Я слегка потрясла его за плечо. - Просыпайся, соня. Он заворочался, тяжело открыл глаза и пару секунд тупо моргал, пытаясь сообразить, где находится. - А? Что? Пробормотал он хриплым спросонья голосом. - Где квитанция за инет? Мне оплатить надо, пока из головы не вылетело. Спокойно спросила я, присаживаясь на край его матраса. Макс потянулся, его мышцы напряглись, а утренний стояк от этого движения стал, кажется, еще тверже и монументальнее. Парень окончательно проснулся, глянул вниз, потом на меня. Поняв, что я не собираюсь визжать или закрывать глаза руками, он продолжил. - На тумбочке в прихожей, под ключами лежит. Я перевела взгляд чуть ниже, открыто и с легкой иронией посмотрела на его бунтующую анатомию, а потом снова подняла глаза к его лицу. - Слушай, Макс... Чисто из исследовательского интереса. А по утрам ты как, не разряжаешься? Или оно у тебя само в течение дня проходит? А то конструкция выглядит так, будто готова прямо сейчас в космос взлететь. Макс почесал затылок, его взгляд на секунду опустился на собственную бунтующую анатомию, а потом он расслабленно выдохнул. - Да по-разному случается. Но чаще всего времени на это банально нет, надо в сервис бежать. Слушай... а тебя вообще совсем не смущает, что я в таком виде перед тобой лежу? Я поднялась с матраса, поправила шорты и посмотрела на него абсолютно спокойно, без тени кокетства или смущения. - Нет, Макс. Мы же изначально договаривались не создавать драмы на пустом месте и не мешать друг другу жить так, как мы привыкли. Я, наоборот, очень рада, что ты можешь без каких-то тупых похотливых мыслей спокойно общаться со мной в таком виде. А я, в свою очередь, могу ходить по квартире хоть голой и чётко понимать, что я в полной безопасности. Ладно, квитанцию я забрала, отдыхай. Я повернулась и вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Макс остался лежать на спине, глядя в потолок. Мои слова явно загрузили его процессор на полную мощность. Парень остался один на один со своими мыслями, шквалом тестостерона и монументальным утренним стояком, который теперь выглядел не как повод для банального подката, а как объект высшей степени доверия и ментальной автономии в нашей квартире. Вечерний разговор: Снятие брони Вечером, когда спала дневная жара, мы пересеклись на кухне. Макс пил холодный квас, а я возилась с ужином. Было видно, что он весь день что-то крутил в голове, и наконец решил высказаться. - Слушай. Начал он, глядя в окно. - Я тут думал о том, что ты утром сказала... Да и вообще про всё это. Я реально никогда в жизни не встречал девушек с таким отношением, как у тебя. Обычно как? Либо куча намёков и жеманства, либо сразу какие-то обиды, манипуляции, рамки. А тут... я после наших разговоров поймал себя на мысли, что почувствовал какое-то дикое облегчение. Прямо свободу. Как будто в своей же квартире можно просто быть собой, не фильтровать каждое движение и не думать, что тебя в чём-то обвинят или не так поймут. Я повернулась к нему, опершись о столешницу, и согласно кивнула: - Так в этом и суть, Макс. Общество навязало людям столько культурного стыда и дурацких фильтров вокруг обычной биологии, что все тратят тонну энергии просто на то, чтобы казаться «приличными». А когда вы живете под одной крышей, эта маска начинает душить. Честность и функциональность в общении это единственный способ не сойти с ума и сохранить нормальные человеческие отношения. Макс молча отпил из кружки, помолчал пару секунд, а потом доверительно добавил: - Да, это точно... Знаешь, если честно, у меня вообще часто бывает эта неловкость с девчонками. Я их до конца не понимаю. Хрен знает, чего они хотят на самом деле. Приходится постоянно выставлять себя эдаким уверенным мачо, жестким парнем без проблем. Это, конечно, работает, они ведутся, соглашаются на свидания, секс. Но блин... внутри-то пустота. Никаких близких отношений по душам от этого не возникает. Просто игра в одни ворота, где ты обязан соответствовать какому-то шаблону. Я уселась напротив него за стол и решила разложить ему это подробно. - Смотри, Макс, почему твой образ мачо работает? Чистая эволюция. Девчонки на подсознании считывают уверенность, силу и независимость как сигналы безопасности. На короткой дистанции это идеальный крючок. Но фишка в том, что когда ты включаешь этот режим, ты сам за забор выстраиваешь свои настоящие эмоции, сомнения и слабости. Девчонки ведь боятся показаться уязвимыми или "не такими" ничуть не меньше твоего. Когда они видят перед собой безупречного, непробиваемого мачо, они подсознательно понимают: "Так, этот парень играет по жестким правилам". И вместо того чтобы открыться, они включают свою встречную маску, загадочной леди, недотроги или капризной стервы. В итоге вы встречаетесь не сами, а встречаются две ваши социальные обложки. Вы можете трахаться месяцами, но так и не узнать, что у человека в голове. Я отпила чаю и продолжила. - Большинство девушек зажаты рамками того самого стыда. Им с детства внушают, что хотеть секса, говорить о нём открыто или, упаси боже, спокойно реагировать на мужскую наготу это "неприлично". Поэтому они усложняют, строят из себя то, чем не являются, и ждут от мужчины, что он будет экстрасенсом. Им тяжело признать свои шкурные, животные потребности. Я посмотрела на Макса, улыбнувшись: - Именно поэтому у нас с тобой сейчас уникальный формат. Мы выкинули весь этот этикет на помойку. На нас это все не действует, потому что мы брат и сестра и не воспринимаем друг друга как сексуальных партнёров. Ты знаешь, что я могу зайти и увидеть, как ты дрочишь или спишь со стояком, и никто не сделает из этого трагедию или повод для грязных шуток. Мы признали физиологию друг друга. И парадокс в том, что именно через это полное снятие барьеров и рождается та самая близость и свобода, которую ты не можешь найти на обычных свиданиях. Потому что здесь нет нужды притворяться. Секс штука простая, а вот найти человека, с которым можно быть ментально голым это реальный дефицит. И я ищу себе такого парня. Чтобы он не выносил мне мозг ревностью и не устраивал скандалы на пустом месте. Например, просто потому, что я хочу поехать на море и позагорать голая на пляже. Ну вот хочется мне нормального, ровного загара без этих дурацких лямок, полосок и предрассудков. Я сделала паузу, вспоминая наши недавние выходные, и усмехнулась: - Я это, на самом деле, чётко поняла, когда ты сводил меня в ту сауну, хах. Когда я там легла без всего, а потом зашли те парни... Я поймала очень странное, но крутое состояние. Я чувствовала себя и беззащитной, и в абсолютной безопасности одновременно. Это дикий контраст, но он стирает все внутренние барьеры. Ты просто принимаешь своё тело и чужие взгляды, и тебе от этого кайфово. Макс слушал очень внимательно, даже взгляд не отводил, переваривая мои слова. Было видно, что для него такая женская позиция, это полный разрыв шаблонов, но разрыв приятный. Я глянула на часы и поднялась со стула. - Так, ладно, философ, время уже десять. Я потянулась, из-за чего моя грудь снова на секунду привлекла всё внимание Макса. - Я сейчас заварю себе свежий чай, так что комната в твоём распоряжении. Но тебе лучше поторопиться, а то мне сегодня хочется лечь пораньше. А то вчера у тебя ушел почти час на дрочку. Не знала,что это столько времени требует. Макс от такой внезапной шпильки аж квасом слегка поперхнулся, но тут же широко усмехнулся, оценив подкол. - Принято. Хрипло отозвался он, уже вовсю разглядывая контуры моих шорт сзади. - Постараюсь уложиться в норматив. Я ушла пить чай. Я сидела за столом, обхватив руками теплую кружку с чаем, но пить его уже не могла. В звенящей тишине квартиры звуки из гостиной казались оглушительными. Макс, видимо, забил на мой совет про скорость, из комнаты доносилось его тяжелое, прерывистое дыхание и этот четкий, хлесткий звук трения кожи. Настоящий, плотный ритм молодого парня, который наконец-то дорвался до полноценной разрядки перед большим экраном. Этот звук бил напрямую по рецепторам. Внизу живота мгновенно скрутился тугой горячий узел, а между ног стало настолько мокро, что домашние шорты насквозь пропитались этой влагой. Вся моя напускная ирония и утренние разговоры капитулировали перед чистой физиологией. Тело требовало своего, причем немедленно. Я отставила кружку, чуть сползла на стуле и уверенно скользнула рукой под мягкую хлопковую ткань шорт. Пальцы сразу утонули в обжигающем, скользком тепле. Не теряя времени, я запустила два пальца глубоко в себя, прерывисто выдохнув в темноту кухни. Движения пошли сами собой — быстрые, плотные, идеально попадающие в тот ритм, который доносился из гостиной. Я откинула голову назад, прикрыв глаза и полностью растворяясь в этой параллельной стимуляции. И прямо посреди этого процесса в голову выстрелила шальная, дико заводящая мысль: а что, если он сейчас зайдет? Что, если Максу прямо посреди дела захочется сделать глоток лимонада, он зайдет на кухню и застанет меня здесь с раскинутыми ногами, тяжело дышащую, с пальцами внутри собственной промокшей плоти? Я мысленно оценила свои потенциальные эмоции и пришла к чертовски крутому выводу. В этой картине не было ни капли страха. Я точно не почувствую паники. У меня не включится этот дурацкий социальный рефлекс свести колени, закричать или судорожно натягивать майку. Наш пакт о ментальной наготе выжигал эти культурные сорняки подчистую. Это будет то самое пограничное состояние из хаммама, только выкрученное на максимум. Максимальная, голая уязвимость перед его потемневшим мужским взглядом и одновременно чувство стопроцентной безопасности. Я буду знать, что он видит мою шкурную, животную потребность, но не станет использовать это против меня. Прошло уже не мало времени и я услышала как его темп меняется, становится рваным и сдавленные стоны сопровождаются выплеском спермы. От этих мыслей и звуков за стеной пульсация внутри стала просто невыносимой. Влага стекала по пальцам, я ускорилась, сильнее сжав зубы, чтобы случайно не застонать на всю квартиру. Но я еще не кончила, а его шаги уже были слышны. Он шел может в ванную, а может ко мне. Я не останавливалась и начала кончать и одновременно услышала как он закрыл дверь ванной. Я испытала смесь разочарования от того, что он не увидел меня и облегчения что он не увидел меня.