Цыганская арка

Бар «Пятница» находился в подвале старого дома, и это было единственное, что в нём соответствовало названию. В остальном — никакой пятничной атмосферы. Тёмные стены, липкий пол, бармен с лицом человека, который видел все грехи мира и записывал их в блокнот, чтобы потом продать дьяволу. Его звали Коля, и он действительно был похож на уставшую черепаху, как верно заметил Глеб. — Четыре пива и один кальян с яблоком, — бросил Глеб, плюхаясь на потёртый диван. — Три пива, — поправил Егор. — Мне без алкоголя. — Ты серьёзно? — Влад закатил глаза. — Мы пришли в бар, чтобы ты пил сок? — У меня завтра исповедь, — важно сказал Егор. — Я не могу прийти к батюшке с перегаром. Это неуважение. — Твой батюшка сам пьёт самогон в ризнице, — фыркнул Леша. — Я видел. — Это святой самогон, — парировал Егор. — Освящённый. — Ага, и с ладаном, — хмыкнул Глеб. — Ладно, Коля, давай одно безалкогольное, но чтобы выглядело как пиво. Пусть Егор чувствует себя мужчиной. Бармен молча кивнул и начал наливать. Руки у него двигались медленно, как у зомби из дешёвого хоррора. Влад уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но в этот момент дверь бара распахнулась, и внутрь ввалились трое мужиков. Они выглядели как классические посетители «Пятницы»: в спортивных штанах, с пивными животами и взглядами, которые говорили: «Мы здесь главные, а вы — мусор». Первый был лысый, с татуировкой паука на шее. Второй — рыжий, с огромным шрамом на брови. Третий — самый маленький, но наглый, как чихуахуа с комплексом Наполеона. — О, смотрите, — сказал лысый, глядя на их компанию. — Пидоры с кальяном сидят. Не пошли бы вы отсюда? Влад мгновенно напрягся. Его самоуверенность вскипела, как чайник на плите. — Ты это мне сказал? — спросил он, медленно поднимаясь. — Тебе, тебе, — ухмыльнулся рыжий. — И твоим дружкам. Место занято. — Здесь свободно, — Егор попытался примирительно поднять руки. — Мы сами скоро уйдём... — Егор, не лезь! — отрезал Влад. — Эти гандончики думают, что они тут хозяева. Я сейчас им объясню, где их место. Он шагнул вперёд, расправив плечи. В его голове уже прокручивался сценарий идеальной драки: он сбивает лысого одним ударом, рыжий падает от второго, а карлик просто сбегает, потому что он карлик. Влад всегда так думал. И всегда ошибался. — Ты че, герой? — лысый усмехнулся и подошёл ближе. Он был выше Влада на голову и шире в плечах. К слову, Влад был под два метра десять сантиметров. — Смотри, уроню — и не заметишь. — Попробуй, — Влад прищурился с наигранным спокойствием. — У меня пояс по карате. — Какой пояс? — подал голос Глеб из-за спины. — Ты сходил на два занятия и ушёл, потому что тренер сказал тебе не дышать на людей чесноком. — Заткнись, Глеб! — рявкнул Влад, не оборачиваясь. — Я сам разберусь. — Да он же тебя в лепёшку размажет, — заметил Леша, пытаясь одновременно выглядеть испуганным и красивым. — Влад, не надо, у меня новый свитер, если меня замарают, я не переживу. — Ты думаешь только о своих шмотках! — закричал Влад и повернулся к Леше, а лысый в этот момент сделал шаг вперёд, и Влад случайно, движением локтя, задел его по скуле. Лысый офигел. Все офигели. Даже бармен Коля перестал тереть стакан. — Ты... ты меня ударил? — лысый потрогал скулу. — Ты, мелкий говнюк, меня ударил? Рыжий, Толян, валим этого пидора! — Я не пидор! — заорал Влад, но его уже схватили за футболку. Он попытался сделать подсечку, как учили на том единственном занятии, но вместо этого просто упал на лысого, и они вместе завалились на соседний столик, сокрушая пепельницы и засохшие цветы. Леша завизжал и отскочил за диван, прикрываясь Егором как живым щитом. Егор стоял и читал «Отче наш», потому что больше ничего не мог придумать. Глеб же с удивительным хладнокровием поднялся, подошёл к рыжему, у которого был размах для удара, и сказал: — Мужик, ты уверен? У тебя шрам на брови выглядит как клитор, ты знал? Рыжий замер, переваривая оскорбление. Этого времени хватило, чтобы Глеб ловко увернулся от его кулака и пнул его в коленную чашечку. Рыжий взвыл и схватился за ногу. — Это было низко, — прошептал Егор. — Всё по канонам, — пожал плечами Глеб. — Влад, ты как там? Влад выкарабкался из-под лысого, который оказался не таким уж и страшным, просто пьяным. Влад нанёс ему точный удар в нос — нос хрустнул, и лысый отключился, уронив голову прямо в тарелку с луком, которую кто-то не доел. Карлик Толян смотрел на это с ужасом. Он был смелым только в компании, а тут два его дружка валяются, а третий орет от боли. Он попытался сделать шаг назад, но наступил на Лужи — ту самую, которую Влад подцепил на улице (она каким-то образом оказалась в баре, это было странно, но в «Пятнице» такое случалось). Карлик поскользнулся и грохнулся прямо на колени перед компанией. — Господи, он меня боится, — усмехнулся Влад, поправляя порванную футболку. — Встань, холоп, мы не убиваем таких слабаков. — У нас же христианские ценности, — поддакнул Егор, всё ещё крестя пространство. — У него кровь из носа, — заметил Леша, выглядывая из-за дивана. — Он похож на раненого хомяка. — Это красиво? — спросил Глеб. — Нет, но забавно. Карлик поднялся, весь дрожа, и быстро поковылял к выходу, бросив своих дружков на произвол судьбы. Лысый начал приходить в себя, но Влад уже стоял над ним с победным видом. — Запомни, паук-недоделок: кто первый пришёл, тот и прав. А если не прав — получишь по морде. Это закон жизни, ясно? Лысый что-то промычал, вытирая кровь. Коля-бармен, который всё это время стоял с каменным лицом, наконец подошёл и сказал: — Вы их вынесите на улицу. У меня тут не морг. — Сделаем, — кивнул Глеб. — Но сначала принеси нам пиво. Нам нужно отмыть эти грехи. Коля тяжело вздохнул и пошёл к бару. Через пять минут они сидели на прежнем месте, с пивом (Егор получил свой безалкогольный напиток в стакане с пивной пеной, что его более-менее устроило). Трупы в виде лысого и рыжего были аккуратно вынесены и прислонены к стене у входа, как мусорные мешки. — Вы видели, как я этого здоровяка уделал? — хвастался Влад, развалившись на диване. — Он думал, что он крутой, а я его — хрясь! Нос сломал! Я — мастер уличного боя. Мне нужно было идти в MMA. — Тебя вышвырнули с MMA после первого же спарринга, когда ты попытался укусить соперника за ухо, — напомнил Глеб. — Это был не укус! Это был тактический захват! — Ты оставил следы зубов, Влад. — Зато выиграл морально! — Ты проиграл техническим нокаутом на двадцатой секунде. Влад надулся и демонстративно сделал большой глоток. Леша поправлял свой свитер, который чудом остался чистым. Егор задумчиво смотрел в стену. — Знаете, — сказал он, — я тут подумал... А что, если та цыганка, которая смотрела на нас в парке, — это не просто так? — Егор, опять ты со своим божественным промыслом, — застонал Влад. — Это цыганка. Все цыгане — это просто любители денег и детей. С ними нет никакой мистики. — А ты уверен? — спросил Леша и посмотрел на свою руку. — У меня с утра на запястье появилась странная красная нитка. Я её не завязывал. Все переглянулись. — Покажи, — потребовал Глеб. Леша протянул руку. На его запястье действительно была тонкая красная нить, завязанная в три узелка. Она выглядела старой, почти выцветшей, но в тусклом свете бара почему-то поблескивала, как свежая. — Где ты её взял? — спросил Влад, нахмурившись. Он не любил, когда происходило что-то, что он не мог объяснить логикой. — Я же говорил — я встретил девушку в метро. Она смотрела на меня. Она, наверное, и завязала, пока я не заметил, — смутился Леша. — Она могла тебя коснуться, — пробормотал Глеб. — А ты не почувствовал. Это бывает. — Да это просто шнурок с её сумки, — отмахнулся Влад. — Не придумывай ерунды. Но когда он сказал это, нитка на руке Леши едва заметно дернулась, как живая. Все заметили. Повисла тишина. Даже Егор перестал жевать солёный крендель. — Мне это не нравится, — сказал Леша, пытаясь снять нитку. Она не поддавалась. Он дернул сильнее — безрезультатно. — Чёрт, она как приросла! Влад, попробуй ты. Влад схватил руку Леши и начал яростно теребить нить. Она была гладкой и холодной, но не рвалась. Он даже попытался перекусить её зубами — нить как будто затвердела, превратившись в металл. — Это какой-то цирк, — выплюнул Влад кусочек... слюны, потому что нить осталась целой. — Слушай, Леша, тебя кто-то проклял, что ли? Спалил ты эту цыганку взглядом? — Никого я не спалил! — возмутился Леша. — Я был в метро! Я ехал на работу! Она просто смотрела, и всё. — А ты улыбнулся? — подозрительно спросил Егор. — Ну... Я улыбнулся. Вежливо. А что? — Всё, — развёл руками Глеб. — Теперь ты с ней обручён. Цыганская магия, говорят, действует через улыбку и красные нитки. — Бред! — закричал Влад, но в голосе уже прорезались нотки неуверенности. — Нет никакой магии! Есть просто совпадения. И тупая случайность. — А как же та цыганка в парке? — напомнил Егор. — Она стояла и смотрела на нас. Потом Леша находит нитку. Мне кажется, это взаимосвязано. — Ты просто хочешь во всём видеть Божью волю! — Влад вскочил и принялся ходить туда-сюда. — Ничего нет! Всё это чушь! Я сейчас докажу, что это просто дурацкая нитка! Дайте мне нож! Коля, который стоял за стойкой, протянул ему нож для нарезки лимонов. Влад схватил его и остервенело попытался перерезать нить. Лезвие скользнуло, как по стеклу, и только оставило на руке Леши белую полосу. — Ай! — вскрикнул Леша. — Ты мне руку порезал! Придурок! — Ничего, заживёт! — огрызнулся Влад, но его лицо было бледным. Он смотрел на нитку, которая всё так же красовалась на запястье, целая и невредимая, и вдруг почувствовал, что в комнате похолодало. — Ладно, — сказал Глеб, забирая нож. — Успокоились. Мы не решим это в баре. Пойдем к бабке какой-нибудь, она снимет. — К какой бабке? — вспылил Влад. — Я не верю в этих шарлатанов! — Ты не веришь, а у тебя самого на шее висит крестик, который тебе бабушка подарила, и ты его никогда не снимаешь, — заметил Егор. Влад схватился за крестик, смущённо покраснел. — Это для защиты, — пробормотал он. — Бабушка велела. — Вот видишь. Хоть немного веришь. — Это другое! Это традиция! А цыганские нитки — это... Договорить он не успел. В этот момент свет в баре мигнул и погас. Совсем. Потом включился обратно. Коля спокойно сказал: — Проводка старая. Не дёргайтесь. Но все видели: нитка на руке Леши теперь светилась тусклым красным светом. Светилась. В тени. Не отражая свет, а именно излучая свой собственный. — Я это снимаю, — сказал Леша слабым голосом. — Прямо сейчас, в церковь. Егор, веди меня к своему батюшке. У него святого самогона, может, поможет. — Только не бойся, — Егор положил руку ему на плечо. — Главное — вера. — Верю! Всё, что угодно, верю! Только снимите это! Влад стоял и молчал. Его самоуверенность дала трещину. Он смотрел на светящуюся нить и впервые за долгое время почувствовал, что не всё в этом мире можно решить кулаками. И это бесило его больше всего. — Пошли, — сказал он наконец. — Но если этот ваш поп попросит деньги на восстановление храма, я ему врежу. — Он не поп, он батюшка, — поправил Егор. — Мне всё равно. Они собрались и вышли на ночную улицу. Ветер завыл сильнее, закручивая листву и пыль. Влад почувствовал, как что-то коснулось его щеки — красный листок с клёна. Он хотел его стряхнуть, но листок прилип. Словно его приклеили. Он оглянулся. В конце переулка стояла та самая женщина в красном платке. Она держала за руку девочку, которая смотрела прямо на Влада и улыбалась. Улыбка была жуткой — слишком широкой для ребёнка, с зубами, которых было больше, чем нужно. — Она здесь, — прошептал Леша. — Я вижу, — сквозь зубы сказал Влад. — Глеб, дай мне бутылку. — Зачем? — Я ей в голову залеплю, чтобы не следила! Но Глеб не отдал. Женщина медленно кивнула им, развернулась и исчезла за углом, как будто её и не было. А на запястье Леши нитка перестала светиться, но завязалась ещё туже, больно сжав кожу. — Она ушла, — выдохнул Леша. — Ушла... — Это не конец, — мрачно сказал Егор. — Я чувствую. — Ты всегда чувствуешь! — рявкнул Влад, но в голосе дрожала злость, приправленная страхом. — Короче, завтра идём к твоему батюшке. А сегодня — я спать. У меня нервы. — У тебя их нет, — заметил Глеб. — Есть, но металлические! — отрезал Влад и зашагал прочь, не оборачиваясь. Но за его спиной, в тени фонаря, красная нитка на руке Леши дрогнула в такт ветру, и где-то вдалеке раздался тихий смех девочки, который никто из них не услышал, кроме, может быть, самой ночи.