Цыганская арка

Утро было серым, холодным и пахло мокрой собакой. Леша не спал всю ночь — нитка на запястье то сжималась, то отпускала, словно маленькая красная змея проверяла, не умер ли он ещё. К десяти утра он выглядел как персонаж фильма ужасов в ожидании сиквела. — Ты похож на дохлую рыбу, — констатировал Глеб, когда они встретились у выхода из метро. — Спасибо, ты очень поддержал, — скривился Леша. — У меня рука онемела, нитка теперь пульсирует. Это нормально? — Для цыганского проклятия — вполне, — пожал плечами Глеб. — Но Егор говорит, его батюшка мастер по снятию порчи. Типа, у него даже благословение от патриарха на экзорцизм. — Патриарха? — переспросил Влад, появляясь из-за колонны с помятым лицом и гневным взглядом. — Егор, ты не говорил, что твой поп — бывший каратист. — Он не бывший, он действующий, — поправил Егор. — У него чёрный пояс по дзюдо. Когда он читает молитвы, он одновременно может уложить любого бесноватого на лопатки. — Отлично, — Влад оскалился. — Я только и хочу, чтобы кто-то попробовал уложить меня на лопатки. Дай мне повод. — Ты сегодня вообще какой-то агрессивный, — заметил Леша. — Больше обычного. — Я не спал, потому что этот твой цыганский подарочек мне снился! — рявкнул Влад. — Она стояла у моей кровати и улыбалась! Эта сука с красным платком и её дочка-бесёнок! Я встал и хотел её ударить, но она исчезла. А я сломал тумбочку. — Твою тумбочку? — уточнил Глеб. — Мою! Я её ногой двинул! Теперь она на две части. — Поздравляю. Ты победил цыганку и её дочку. Тумбочка оказалась сильнее, но моральная победа за тобой. Влад зарычал и зашагал вперёд, расталкивая прохожих. Егор вздохнул и перекрестил его спину. Церковь была небольшой, кирпичной, с золотыми куполами, которые, однако, были покрыты слоем голубиного помёта, что придавало им своеобразный шарм. Внутри пахло ладаном, старым деревом и свечами. Несколько бабушек в платках уже стояли у икон, шептали молитвы и украдкой поглядывали на вошедших, особенно на Влада, который выглядел как человек, пришедший не молиться, а предъявлять претензии. Батюшка отец Сергий оказался крепким мужчиной лет пятидесяти, с седой бородой и спокойными глазами. Он вышел из алтаря, держа в руках крест и святую воду. Рядом с ним семенила маленькая сухонькая старушка в чёрном платке — баба Нюра, местная целительница, как пояснил Егор. — Выкладывайте, — сказал батюшка, оглядывая компанию. — Выкладывайте. — Нитка! — Леша протянул руку, чуть не плача. — Она не снимается, режется, но не режется, горит, но не горит... Отец Сергий мельком глянул на нитку и покачал головой. — Баба Нюра, ваше дело. Я только святой водой прикрою. Баба Нюра подошла, прищурилась, поцокала языком. — Ох, внучек, и кто же тебя так? Цыганка, что ли? — спросила она. — Девушка в метро! — воскликнул Леша. — Она просто смотрела, я улыбнулся, и всё! — Улыбнулся? — баба Нюра покачала головой. — Значит, это приворот с проклятием. Не просто так. Ты ей душу отдал на миг, а она зацепила. Красная нить — это, знаешь, как леска у рыбака. Она тебя теперь тянет, куда надо. — И что делать? — спросил Леша. — Снять можно, — сказала баба Нюра. — Но надо, чтобы все рядом стояли и верили. Особенно тот, кто больше всех злобы и гордыни в себе носит. — Она посмотрела на Влада. — Ты, парень, вот ты злой как пёс. Твоя злоба питает эту нитку. Если ты успокоишься и помолишься от души, проклятие уйдёт. Влад округлил глаза. — Я?! Успокоюсь? Помолюсь? Ты, бабка, вообще охренела? Я пришёл сюда, чтобы вы сняли с моего друга этот мусор, а не чтобы мне проповеди читали! Я не верю в ваши штучки! И вообще, цыгане — это ваши же проблемы! Это они тут ходят, детей воруют, на людей сглаз наводят, а вы, церковники, молчите! Где ваша святая сила? — Влад, тихо! — попытался урезонить Егор. — Не тихо! — Влад уже завёлся. — Я вам сейчас покажу, что это за нитка! Я её зубами порву! — Он схватил руку Леши и снова вцепился в нитку, но та стала раскалённой, и Влад отдёрнул руку с матерным криком. — Видишь, — спокойно сказала баба Нюра. — Она сама защищается. Потому что ты злостный. Ты как уксус — всё разъедаешь. Сядь, помолчи, дай батюшке молитву прочитать. — Я не сяду! — заорал Влад, отшвырнул стоящий рядом подсвечник, и он с грохотом покатился по каменному полу. Несколько свечей погасли, одна упала на ковёр и начала тлеть. — Ты что творишь! — воскликнул Егор и кинулся тушить ковёр ногой. — Я творю правду! — Влад развернулся и заметил старую икону Богородицы на стене. Не знаю, что на него нашло, но он схватил её и крикнул: — Вот она, ваша Мария! А где её ребёнок? Где Иисус? Он что, не может защитить людей от цыган? Или его тоже уделали? — и зачем-то швырнул икону в стену. К счастью, икона была в окладе и просто стукнула по штукатурке, но эффект был ошеломляющий. Все бабушки в ужасе закрестились, отец Сергий нахмурился и шагнул вперёд, но Влад уже переключился на стоящего у входа алтарника — высокого парня с длинными волосами. — А ты чего уставился? — заорал Влад. — Тоже хочешь получить? Я сейчас тут всем покажу, что такое православный фейс-контроль! Он двинулся на алтарника, но тот оказался проворным и отскочил. Влад промахнулся и заехал кулаком по деревянной стойке с иконами — стойка треснула, и несколько маленьких образков посыпались на пол. — Влад, прекрати! — закричал Леша. — Ты всё разрушишь! — Я разрушаю зло! — пафосно объявил Влад, но в этот момент отец Сергий молниеносным движением поставил ему подножку — чёрный пояс по дзюдо сработал как часы. Влад грохнулся на спину, ударившись головой о каменный пол, и на мгновение потерял сознание. Тишина. Глеб присвистнул. — Ничего себе, а он и правда каратист. — Дзюдо, — поправил батюшка, крестя Влада и одновременно проверяя пульс. Баба Нюра подошла к Леше, который рыдал в истерике, схватила его руку, и пока Влад был в отключке, сказала быстро: — Читай за мной «Отче наш», но думай о том, что ты любишь своих друзей, даже этого дебила. Леша забормотал молитву, а баба Нюра намочила нитку святой водой, что-то прошептала, и вдруг — нитка соскользнула с запястья, как сухая кожица, и упала на пол, превратившись в обычный грязный шнурок. — Сняла, — выдохнула баба Нюра. — Потому что зло ушло через того, кто его притягивал. Она указала на Влада, который очухался и сидел на полу, тряся головой. — Что... Что случилось? — пробормотал он. — Почему у меня голова болит? — Ты разъебал храм, подрался с алтарником, послал бабку и швырнул икону, — перечислил Глеб. — А ещё тебя уложил поп. Влад вскочил, покраснел от гнева и заорал: — Я?! Я послал бабку?! Да ты сама — шарлатанка старая! Ты меня сглазила! Я из-за тебя головой ударился! Я сейчас тебя... — Влад! — Леша показал чистую руку. — Нитки нет. Спасибо бабе Нюре. Влад замер, уставился на руку Леши, потом перевёл взгляд на бабу Нюру, которая смотрела на него с состраданием, даже с лёгкой усмешкой. — Ты... ты сняла, — выдавил он, пытаясь переварить. — Но... Ты же старая ведьма! — Ведьма? — усмехнулась баба Нюра. — А ты думаешь, кто я? Конечно, ведьма. Только ты сам виноват, паря. Я не зло, я добро. А ты — неудержимый дурак. Сейчас весь храм восстановишь, иконы на место поставишь, — она перекрестила его, — а то в аду будешь в котле с цыганами вариться. — С цыганами?! — Влад взбеленился. — Да я лучше... — Заткнись и начни убирать, — сказал отец Сергий тихо, но веско. — Иначе я сейчас не дзюдо покажу, а самбо. Влад открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду, но встретился с холодным взглядом батюшки и вдруг остыл. Он оглядел разгром: сломанный подсвечник, треснутая стойка, упавшие иконы, обожжённый ковёр, перепуганные бабушки, и рядом — его друзья, которые смотрели на него с таким выражением, будто он только что выиграл конкурс «Идиот года». — Ладно, — буркнул он, нагибаясь за подсвечником. — Но я это запомню. И цыгане тоже запомнят. Я до них доберусь. — Тебе бы до своей головы сначала добраться, — вздохнул Глеб и принялся помогать поднимать иконы. — Да пошли вы все, — огрызнулся Влад, но уже без прежней ярости. И всё-таки он взял веник, который ему сунула баба Нюра, и начал подметать, бубня под нос проклятия в адрес всех цыган мира, их лошадей, кибиток и особенно красных платков. А баба Нюра, глядя на него, задумчиво прошептала отцу Сергию: — Знаешь, в нём сила. Дикая, необузданная, но сила. Если её направить, он сможет многое. — Или всё разрушит, — ответил батюшка. — Или спасёт, — поправила она и перекрестилась. На улице снова подул ветер, и где-то на другом конце города в маленькой квартирке с потухшей свечой женщина в красном платке вдруг почувствовала, что нить порвана. Она открыла глаза и улыбнулась. — Это только начало, — сказала она девочке. — Теперь они ищут нас. И придут сами. Девочка кивнула и показала пальцем на стену, где на карте был отмечен город, а на одной из улиц — точка. — Они скоро будут там, — сказала она голосом, похожим на скрип старой калитки. Женщина погладила её по голове. — И тогда мы начнём игру заново.