Цыганская арка

День второй. Солнце пыталось пробиться сквозь тучи, но сдалось, как обычно. Четверо друзей шатались по городу, обсуждая вчерашний триумф на заводе. Влад ходил с перемотанной спиной и все ещё пытался убедить всех, что арматура была пластмассовой. — Я вообще ничего не почувствовал, — врал он, морщась от боли. — У меня спина из бетона. — Бетон не кровоточит, — заметил Глеб, указывая на влажное пятно на футболке Влада. — И не пахнет йодом. — Это я для красоты налил! — Ты даже не знаешь, где у нас йод в аптечке, — вздохнул Леша. — Я вчера зашивал тебе рану, пока ты орал, как резаный поросёнок. — Я орал от восторга! — отрезал Влад, но тут резко остановился. Прямо перед ними, у ларька с квасом, стояла она. Женщина в красном платке. Та самая. Рядом с ней, держась за юбку, стояла девочка с куклой в руках. Кукла была старой, безглазой, с оторванной рукой. Тишина. Даже ветер затих. — Ну всё, — прошептал Влад, и его голос превратился в рык. — В этот раз она не уйдёт. — Влад, не надо! — вцепился в него Леша. — Мы же только что сняли проклятие! — Это обычная цыганка! — Влад сбросил руку Леши и зашагал к женщине. — Эй, ты! В красном платке! Стой! Женщина медленно обернулась. Её лицо было спокойным, даже скучающим. Девочка подняла голову и уставилась на Влада пустыми глазами. — Ты что, нашу маму обидеть хочешь? — спросила девочка голосом, в котором слышался детский писк и одновременно что-то древнее. — Заткнись, бесёнок! — рявкнул Влад. — Я с твоей мамашей разбираюсь! Ты что, сука, следишь за нами? Нитки на людей вешаешь? Думаешь, я тебя не найду? Думаешь, ты такая умная? — Я ничего не делала, — спокойно ответила женщина, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Ты сам пришёл. Ты сам ищешь беды. — Беды?! — Влад засмеялся, но смех был нервным. — Я — беда! Я сейчас тебе покажу беду! Он оглянулся вокруг, увидел пустую бутылку из-под пива у скамейки, подхватил её, и не раздумывая, с размаху врезал женщине по голове. Стекло разлетелось брызгами. Женщина охнула и рухнула на колени, схватившись за разбитый висок. Кровь потекла по красному платку, делая его ещё более алым. — Влад! — закричал Егор. — Ты что творишь?! — Я её сейчас... — Влад не договорил. Девочка, до этого стоявшая неподвижно, вдруг рванула к нему, вцепившись зубами в ногу. Влад взвыл, вырвал ногу и с силой пнул девочку по лицу. Та отлетела, упала на асфальт, но не заплакала. — Ты пожалеешь, — прошептала она. — Папа придёт. И в этот момент с двух сторон подлетели полицейские. Два здоровых мента с усами и радиостанциями. — Стоять! — заорал один. — Руки за голову, быстро! Влад оторопел на секунду, а потом попытался возразить: — Да она... Они... Это цыгане! Они напали на меня! — Мы видели, как ты ударил женщину бутылкой по голове, — холодно сказал второй мент, застёгивая на Владе наручники. — И как ты пнул ребёнка. У нас есть свидетели. Ты арестован. — Да вы что, офигели?! — Влад задергался. — Я её защищал! Она колдунья! — Это бабушка с внучкой, — ответил мент, поднимая женщину. — Идиот. Пойдёшь в отделение, там расскажешь про колдунью. Женщина, шатаясь, поднялась на ноги. Кровь текла по щеке. Она посмотрела прямо в глаза Владу и произнесла: — Спасибо, что пришёл. Я ждала тебя. — Чего?! — Влад дёрнулся, но менты уже вели его к машине. Леша, Глеб и Егор стояли, разинув рты. — Он... он реально это сделал? — прошептал Леша. — Сделал, — кивнул Глеб. — Бутылкой по башке и ногой ребёнка. Наш герой. — Господи, прости его, — пробормотал Егор и перекрестился. — Надо его вытаскивать. Сейчас поедем в отделение. Они рванули следом за полицейской машиной. Отделение полиции оказалось старым, с запахом борща и бюрократии. Влад сидел в обезьяннике, грязный и злой, с разбитыми костяшками и сломанным носом (он ударился о дверцу, когда его заталкивали). Он орал матом на всех, требовал адвоката, начальника, президента и лично папу римского. — Я невиновен! — вопил он в решётку. — Это провокация! Меня подставили! Эти цыгане — они специально! Я — жертва! — Жертва напала с бутылкой, — устало сказал дежурный лейтенант, заполняя протокол. — У нас камеры есть на площади. Всё записано. Так что ты, красавчик, сиди тихо. Тем временем в коридоре отделения появились Леша, Глеб и Егор. Они выглядели как растерянные туристы в аэропорту. — Мы пришли за друга, — заявил Егор. — Мы готовы внести залог. — Залог? — лейтенант усмехнулся. — Он напал на женщину и ребёнка. Это статья. Тут залогом не отделаешься. — А если мы заплатим пострадавшей? — включил дипломатию Глеб. — Мы можем компенсировать моральный ущерб. — У пострадавшей ребёнок в синяках, а голова разбита. Она уже написала заявление. Так что готовьте пятьдесят штук, если хотите его до суда вытащить. — Пятьдесят тысяч?! — завыл Леша. — У нас даже пяти нет! — Тогда пусть сидит, — пожал плечами лейтенант. — Месяца два следствия, потом суд. Может, дадут условный срок. — Нет, — решительно сказал Глеб. — Мы его вытащим. Егор, у тебя есть деньги на храм? — Это храмовые! — возмутился Егор. — Я не могу их тратить на освобождение буйного идиота! — Это не трата, это инвестиция в человеческую душу, — философски заметил Глеб. — Давай, скидывайся. Леша, ты продашь свою куртку. — Я продам только душу, но куртку нет! — закричал Леша. — Но... ладно, можно занять у мамы. Через полтора часа, унизившись перед продавщицами ларьков и заняв денег у случайных знакомых, они насобирали ровно пятьдесят тысяч. Лейтенант, вздохнув, оформил залог и приказал выпустить Влада. Влад вышел из камеры, весь взъерошенный, со следами драки, но с высоко поднятой головой. — Вы меня выручили, — сказал он с достоинством. — Я признаю, что я поступил как... — Как конченый идиот, — закончил Глеб. — ...как герой, — перебил Влад. — Я их наказал за всё. Они больше не будут нас преследовать. — Влад, — сказал Леша голосом, дрожащим от истерики, — ты ударил женщину бутылкой по голове. Ты пнул ребёнка. Ты — конченый психопат. Я боюсь тебя. — Не бойся, — хмыкнул Влад, похлопывая его по плечу. — Я же за тебя. А они — враги. — Ты не знаешь, кто они, — тихо сказал Егор. — А теперь ты влез в их дела. Она сказала «папа придёт». Ты думаешь, это просто слова? — Папа — такой же цыган-побирушка, — отмахнулся Влад, но в груди у него неприятно ёкнуло. — Я справлюсь. Они вышли на улицу. Вечер опускался на город, и где-то вдалеке слышался странный звук — как будто скрежет металла и тихий смех. Девочка с куклой стояла на той же площади, но теперь она смотрела не на них, а на небо. — Они придут, — сказал Глеб, глядя на неё. — И не с бутылками. — Я их встречу, — буркнул Влад. — Ты встречаешь всех одинаково — кулаками, — вздохнул Глеб. — Рано или поздно это кончится плохо. Но Влад уже не слушал. Он смотрел на свои руки, испачканные чужой кровью, и впервые в жизни почувствовал, что сделал что-то, что нельзя исправить. Но он загнал это чувство в самый тёмный угол и запер там. — Пошли пить, — сказал он. — Я угощаю. — На что? — удивился Леша. — У тебя нет денег. — На залог, который вы за меня заплатили, — усмехнулся Влад. — Я должен, я отдам. — Ты вечно должен, — пробормотал Егор, но пошёл за ним. А на площади девочка развернулась и пошла в обратную сторону. Её кукла, держась за оторванную руку, вдруг шевельнула оставшейся конечностью и указала пальцем в сторону бара, куда ушли друзья. И в ту же секунду на тёмном небе зажглась одна яркая звезда. Таких в городе не было никогда.