Цыганская арка

Влад шел один через дворы после того, как поругался с Егором. Тот снова начал читать ему лекцию о смирении, и Влад не выдержал — послал его к черту и свернул в темный переулок, чтобы остыть. И тут из темноты вылетела сеть. Она накрыла его с головой, и чьи-то руки схватили за ноги и руки. Влад зарычал, пытаясь вырваться, но сеть была прочной, а нападавших было как минимум человек десять. Его скрутили, заткнули рот грязной тряпкой, и куда-то поволокли. — Вы чё, бля? — пытался кричать он сквозь тряпку. — Вы чё, твари? Отпустите, я вас всех! Но его не слушали. Волокли по земле, потом запихнули в какой-то фургон, и поездка заняла около часа. Влад пытался вырваться, пинался, но его держали крепко, и даже его гигантский рост и сила не спасали против толпы и веревок. Наконец фургон остановился, дверь открылась, и Влада вышвырнули наружу. Он упал лицом в грязь. Когда он поднял голову, мир перевернулся. Перед ним был цыганский табор. Настоящий. Десятки кибиток, больших палаток, костров, развешанные белье и ковры. Вокруг ходили женщины в ярких платках, дети с черными глазами, мужчины с серьгами и усами. Это была целая деревня, спрятанная в промышленной зоне, за бетонными заборами и старыми складами. — Охренеть, — прошептал Влад, но не от страха, а от удивления. — Они реально существуют. — Вставай, — рявкнул кто-то и пнул его ногой. Влада подняли и потащили через табор. Все вокруг смотрели на него с ненавистью и любопытством. Кто-то плевался, кто-то бросал камни (небольшие, но больно). Кто-то кричал что-то на своем языке. Влад пытался вырваться, но его держали четверо здоровенных цыган с дубинками. Наконец его привели к центру табора, где на высоком деревянном кресле сидел огромный цыган. Жирный. Просто нереально жирный. Его тело напоминало гору сала с серьгой в ухе и золотыми зубами. Он был лысый, с длинной черной бородой, заплетенной в косички, и носил красную рубаху с золотыми пуговицами. Рядом с ним стояли та самая женщина в красном платке — с перевязанной головой — и девочка с куклой. Девочка улыбалась. — Папа, — сказала она. — Это он. — Я знаю, дочка, — пробасил барон. — Это тот самый, который ударил нашу маму бутылкой и пнул тебя ногой. — Она вцепилась мне в ногу зубами! — заорал Влад, но его ударили по спине, и он упал на колени. — На колени, мразь! — закричали вокруг. Влад встал на колени, но смотрел прямо на барона. Его глаза горели ненавистью и безумием. — Ты знаешь, кто я? — спросил барон медленно, как будто говорил с ребенком. — Я — барон цыганского табора. Я здесь закон. Ты ударил мою жену и моего ребенка. По нашим законам ты должен умереть. — По вашим законам? — усмехнулся Влад. — А по моим законам — вы все лохи! Барон даже не улыбнулся. Он кивнул одному из цыган, и тот вытащил большой нож. Подошли к Владу, схватили за плечи, прижали к земле. — Сейчас твоя голова покатится в грязь, — сказал барон. — А твои друзья получат твои пальцы в коробке. В этот момент Влад понял — умирать он не собирается. Адаптация, которая спасала его во всех драках, включилась на полную. Как только цыган с ножом наклонился, Влад резко выбросил руку, схватил бутылку, стоявшую рядом (кто-то оставил ее у кресла барона), и с размаху разбил ее о голову нападавшего. Тот заорал и упал, заливаясь кровью. Влад, не раздумывая, вскочил и вырвал нож из его руки. — Валим! — заорал он, перехватывая нож и нанося удар ближайшему цыгану в плечо. Тот заверещал и отлетел. Толпа цыган бросилась на него, но Влад действовал, как машина для уничтожения. Он схватил табурет, стоявший рядом, и разбил его о головы двоих сразу. Одному из них он заехал ногой в пах — тот согнулся и завыл. Второму он пнул по колену так, что тот хрустнул. — Получайте, твари! — орал он, размахивая ножом. — Я вас всех! Кто-то сзади попытался схватить его за шею, но Влад, не оборачиваясь, нанес удар локтем назад — в нос. Из носа брызнула кровь. Следующего он схватил за волосы, рванул, вырывая целый клок, и швырнул в костер. Тот заорал, отскочил, и его штаны загорелись. — Горячий танец! — засмеялся Влад, но тут же увернулся от брошенного ножа. Он подхватил с земли тарелку с фруктами (кто-то нес угощение для барона) и с размаху швырнул яблоками в лица. Цыгане шарахались, закрывая глаза от ударов. Один из них, здоровый мужик с дубиной, замахнулся, но Влад прыгнул, схватил дубину, вырвал и тут же сломал ее о его же голову. Мужик рухнул, как подкошенный. Влад схватил с земли пригоршню грязи и швырнул в глаза двум другим, которые с ножами бежали на него. Они заорали, отступили, протирая глаза. — Грязь — это оружие! — крикнул Влад и отбежал в сторону, чтобы занять более выгодную позицию у стола. Он схватил стол, перевернул его и использовал как щит. Цыгане били в него ножами, но толстая столешница выдерживала. Влад поднял стул и начал крушить им всё вокруг. Стул развалился на части, но задел еще троих. Один из них упал, пытаясь закрыть лицо, но Влад ногой наступил ему на грудь и вырвал из его рук бутылку. Разбил о его голову. — Я неубиваемый! — орал Влад, чувствуя невероятный прилив сил. Адреналин заливал его тело, и он почти не чувствовал боли от порезов и ушибов. Троих он прирезал ножом. Не насмерть, просто ранил, чтобы они отошли. Одному он воткнул нож в ляжку — тот закричал и упал. Второму — в плечо, заблокировав удар его же руки. Третьему просто ударил по пальцам ножа, и тот вылетел. Цыгане разбегались, кто-то пытался атаковать, но Влад был слишком быстрым, слишком злым. Вокруг него образовалась пустота. Пятнадцать цыган валялись на земле, кто-то стонал, кто-то пытался встать, кто-то уже не мог. Влад стоял посреди разгрома, тяжело дыша, весь в крови, грязи, с разбитой бровью, но живой. Он смотрел на барона, который поднялся с кресла и медленно шел к нему. Жирный цыган сжал свои огромные кулаки. — Хорошо, — сказал барон. — Ты сильный. Но я сильнее. Он бросился на Влада. Влад попытался увернуться, но барон схватил его за плечо и швырнул в кибитку. Кибитка развалилась, Влад пролетел сквозь нее и приземлился на ковры. Барон шел за ним, размахивая цепью, которую снял с шеи. Влад вскочил, схватил с земли горячую сковороду (там что-то жарили, кто-то убежал и бросил), и со всей дури заехал барону по лицу. Сковорода оставила ожог на его щеке, но барон даже не моргнул. Он ударил цепью, и цепь обвилась вокруг руки Влада. Тот дернул, но барон потянул к себе, и Влад упал. — Ты умрешь, — прохрипел барон, нависая над ним. — Хрен тебе! — выдохнул Влад, и в тот момент, когда барон наклонился, чтобы ударить его кулаком в лицо, Влад извернулся и схватил с земли острую металлическую затычку — часть какой-то конструкции. Он не думал, он действовал. Он вонзил затычку прямо в горло барона. Сбоку. В ту мягкую часть, где нет мышц, где легко пробить. Барон захрипел, глаза вылезли из орбит, он схватился за горло и рухнул на колени, из его шеи хлестала кровь. Он смотрел на Влада с изумлением и яростью, но не мог уже дышать. — Прощай, жирный, — сказал Влад, поднимаясь. Он оглянулся. Цыгане, которые еще стояли, смотрели на него с ужасом. Кто-то бросился к барону, кто-то закричал, но нападать на Влада никто не решался. Влад понял — пора валить. Он рванул в сторону выхода. Бежал через табор, перепрыгивая через кибитки, через веревки с бельем. Женщины визжали и хватали детей. Кто-то пытался перекрыть ему путь — Влад схватил с земли камень и швырнул в бегущего, попал в плечо, тот упал. Другого он пнул прямо в грудь, и тот отлетел. Третьего ударил ведром, которое стояло рядом с водой, — ведро с грохотом опустилось на голову, и тот рухнул. Он бежал и использовал всё, что попадалось под руку. Камни, ветки, ведра, тазы, куски дерева. Он бросал, крушил, разбивал. Кто-то пытался напасть с ножом — Влад выбил нож ударом, сам заехал по лицу. Кто-то выбежал с вилами — Влад увернулся и сломал вилы о его же колено. К выходу он подлетел, как ураган. Два охранника пытались закрыть ворота, но Влад разогнался и выбил их плечом. Ворота распахнулись, охранники разлетелись в стороны. И он выбежал на свободу. Бежал долго. Мимо гаражей, мимо заборов, через пустырь, через дорогу. Сердце колотилось, в ушах шумело, но он бежал. Он не оглядывался, потому что знал — если оглянется, кто-то сможет его догнать. Он бежал, пока не упал на траву в каком-то парке, хватая воздух ртом. — Я... сделал это... — прохрипел он, глядя в небо. — Я... я их всех... — и он засмеялся. Громко, почти истерично, с кровью на зубах. Он пролежал так минут десять, потом встал, кое-как отряхнулся и побрел к дому. Когда он вошел в свою общагу, где его ждали друзья, они ахнули. Он был весь в крови — своей и чужой. Синяки, порезы, сломанный нос, разбитые костяшки. Одежда висела клочьями. — Влад! — закричал Леша, бледнея. — Где ты был? Что случилось? Влад упал на диван, откинулся на спинку и произнес с улыбкой: — Я был в аду. С цыганами. Они меня похитили. Хотели убить. И я... я их всех уделал. — Как всех? — спросил Глеб, недоверчиво. — И барона? — Барона тоже. — Влад поморщился, вспоминая затычку в горле. — Я его затычкой... и он сдох. Наверное. Я не проверял. Я валил. — Ты... ты убил цыганского барона? — прошептал Егор, бледнея еще сильнее. — Влад, это же... Это грех! Великий грех! И убийство! Тебя посадят! — Не посадят, — отмахнулся Влад, хотя внутри все еще дрожало. — Они напали на меня первыми, я защищался. И свидетелей нет, кроме них. Они не пойдут в полицию. Свои разборки. — Ты невероятный долбаеб, — сказал Глеб, но в голосе звучало уважение. — Ты просто невероятный. Как ты выжил? Как ты их всех уделал? — Бутылки, стулья, яйца, грязь, — перечислил Влад, не моргнув глазом. — Один из них получил яйцом в лицо, другой — грязью, я ему глаза засорил. Третьему я выдрал волосы и отправил в костер. А самому жирному я просто засадил затычкой в горло. Вот так. — Ты — ебаный терминатор, — выдохнул Леша, с уважением глядя на него. — Но в следующий раз, если тебя похитят, возьми меня с собой. Я хочу увидеть это вживую. — Я тебя возьму, — хмыкнул Влад. — Ты будешь моей моральным поддержкой и тоже будешь бросаться яйцами. — Я не хочу пачкать куртку! — Заткнись. Егор молча перекрестился и прошептал: — Господи, прости этого безумца. Он не ведает, что творит. — Я знаю, что творю, — сказал Влад и, несмотря на боль, улыбнулся. — Я выжил. И больше они не придут. Я чувствую. И он был прав. После того дня цыгане больше не появлялись на их территории. Говорили, что табор свернулся и уехал, а барона похоронили с почестями. Но никто не приходил мстить. Влад отсиделся дома три дня, залечивая раны, и потом снова появился в городе, как ни в чем не бывало. Его друзья смотрели на него с новым чувством — смесью ужаса и восхищения. Но больше никто не говорил о цыганах. Кроме Влада. Он иногда вспоминал тот день и хихикал. А потом говорил: — Если вы думаете, что я буду сидеть сложа руки, когда меня пытаются убить — вы ошибаетесь. Я — Влад. Меня не убьешь. И друзья кивали, потому что в это верили. Но никто из них не знал, что на похоронах барона, глубоко в таборе, маленькая девочка с куклой сказала матери: — Он убил папу. Я найду его. И тогда я посмеюсь последней. Мать посмотрела на нее, погладила по голове и ответила: — Терпение, дочка. Всему свое время. И девочка улыбнулась. А в руке у ее куклы появилась новая нитка — красная, длинная, с тремя узелками. Такая же, как была у Леши. Только эта была для Влада. Но пока Влад ничего об этом не знал. Он сидел в баре с друзьями, пил пиво, рассказывал, как разбил табурет о голову цыгана, и хохотал. Смех его был громким и беспечным.