Цыганская арка

Толпа смыкалась. Влад уже приготовился к последней схватке, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Леша стоял за его спиной и тихо всхлипывал. Глеб лихорадочно оглядывал помещение, выискивая пути отхода. Егор, закрыв глаза, уже начал шептать молитву, и его голос дрожал. — Господи, — бормотал Егор, опускаясь на колени прямо в пыль. — Я знаю, что мы не всегда достойны твоей милости. Но если ты есть, если ты слышишь — покажи знак. Защити нас. Яви свою волю, Господи... Вокруг раздавались злые крики. Анна подняла руку, готовясь дать сигнал к атаке. И вдруг — свет моргнул. Прожекторы зашипели, замигали, а потом раздался громкий хлопок, и один из них лопнул, разбрасывая искры. Проводка, старая и ржавая, не выдержала напряжения — она оборвалась, высекая сноп огня, и часть прожекторов погасла. Стало наполовину темнее, и в полумраке фигуры людей казались призраками. Анна вздрогнула. Кто-то в толпе испуганно охнул. Девочка Мила прижала куклу к груди и нахмурилась. — Что это было? — прошептал Леша. — Не знаю, — ответил Глеб, оглядываясь. И вдруг его взгляд упал на углубление в полу у дальней стены — там, где обрушился пол, открывая тёмный прямоугольный проём. — Там подвал! Там проход! Ребята, бежим! — В подвал?! — заорал Влад. — Это же ловушка! — Лучше, чем оставаться здесь! — Глеб уже бежал к проёму, увлекая за собой Лешу. Егор поднялся с колен и рванул следом. Влад, скрежеща зубами, развернулся и побежал за ними, прикрывая спину. Прямо перед проёмом возник бородатый дворник — высокий мужик с лопатой в руках, в грязном комбинезоне и с лицом, изрытым морщинами. Он заступил дорогу, и Влад уже занёс кулак, чтобы сбить его с ног. — Стой, — сказал дворник хрипло, глядя ему в глаза. — Ты меня не помнишь, да? — Какого хрена? — рявкнул Влад. — Вали с дороги! — Ты послал меня нахуй в прошлом году, — сказал дворник спокойно, даже с лёгкой улыбкой. — Я поливал газон у твоего дома, а ты орал, что я мешаю тебе парковаться. Я ответил тебе тем же, ты хотел меня ударить, но потом увидел, что из моего подвала идёт дым. Ты забыл? Ты влетел в горящий подвал и вынес оттуда моего кота. Ваську. Который был для меня всем. Ты мог меня ударить, но ты спас моего кота. За это я тебе должен. Влад замер. В его памяти действительно всплыло смутное воспоминание: пьяный вечер, злой мужик с лопатой, дым из подвала, и он, не думая, бросился внутрь. Он даже не помнил, как выносил кота — просто рефлекс. А потом ушёл, не сказав ни слова. — Ты... — начал Влад, но дворник перебил. — Я с вами. Я знаю эти катакомбы как свои пять пальцев. Идите за мной, я вас выведу. — Спасибо! — выдохнул Леша и нырнул в проём. — Быстро! — скомандовал дворник и полез следом. Влад, Глеб и Егор спустились за ним, и в тот же момент кто-то из толпы швырнул тяжёлый камень, который глухо ударился о край проёма. Внизу было темно. Пахло сыростью, гнилью и старой кровью. Глеб нашёл в кармане зажигалку и щёлкнул — слабый огонёк осветил узкий коридор с кирпичными стенами, покрытыми мхом. — Это старые коммуникации, — пояснил дворник. — Ещё с советских времён. Тут есть выход к реке, но нужно пройти через старый коллектор. Там узко, идти придётся цепочкой. — Нас догоняют, — сказал Егор, прислушиваясь. Сверху доносился топот и крики. — Они лезут сюда. — Тогда бегом! — рявкнул Влад, подхватывая с пола какой-то ржавый прут — первый попавшийся предмет, который мог служить оружием. Они побежали. Коридор извивался и уходил вглубь. Где-то за спиной слышались шаги преследователей, усиленные эхом. Слышался голос Анны: — Не дайте им уйти! Вперёд! Они не уйдут! — Здесь поворот, — сказал дворник, сворачивая направо. — Идите быстрее! Внезапно из тени выскочили трое преследователей. Они налетели на Лешу, который бежал последним, и схватили его за куртку. — Пустите! — заверещал Леша. — Это моя куртка! Вы её порвёте! Влад развернулся, взревел и с размаху врезал прутом по голове первому — тот рухнул, как подкошенный. Второй замахнулся ножом, но Влад перехватил его руку, выкрутил, и нож выпал. Третий попытался ударить сбоку, но Егор, неожиданно для всех, подставил ему ногу, и тот споткнулся и упал. Глеб подскочил и с размаху пнул его в пах — противник закатил глаза и скрючился в позе эмбриона. — Не останавливаться! — крикнул дворник. Они бежали дальше. Впереди показалась развилка — три туннеля. Дворник уверенно свернул в средний. — Где-то здесь должен быть старый люк, — бормотал он. — Я его помню. Двадцать лет назад я тут лазил. — Надеюсь, он не заржавел, — выдавил Глеб, задыхаясь. Позади снова послышался топот, и на этот раз их догоняли сразу человек десять. Первый вылетел из-за поворота с железной трубой в руках и размахнулся на Влада. Влад нырнул, ушёл вниз и резко выбросил ногу — сбил преследователя, тот упал, и Влад добил его ударом прута по затылку. Но на его место уже бежали другие. — Я встрял! — заорал Леша. — За мной кто-то! — Держись! — крикнул Влад и швырнул прут в того, кто бежал за Лешей. Прут воткнулся в плечо преследователя, тот вскрикнул и замедлился. Глеб схватил с пола мокрую, скользкую тряпку и швырнул в глаза следующему — тот заорал, тёр лицо, и врезался в стену. — Закидывайте их грязью! — крикнул Глеб. — Они слепнут! И они начали использовать всё, что попадалось под руку: камни, ветки, грязь, куски бетона, ржавые гайки. Кто-то получил камнем в глаз и заверещал, кто-то — грязью в рот и начал давиться. Один из самых здоровых, разъярённый, попытался схватить Егора, но Егор, вдохновлённый недавним чудом с проводкой, с силой ударил его лбом в нос — тот отлетел, зажимая лицо. — Господь дал мне силу! — выдохнул Егор, хотя сам был в шоке. — Господь дал тебе лоб, как у носорога! — поправил Глеб и побежал дальше. Наконец дворник остановился у ржавой железной лестницы, ведущей наверх. Люк был заперт изнутри, но замок давно сгнил. — Ломаем! — скомандовал Влад и с разбегу врезал плечом в люк. Люк поддался, но не открылся до конца. Влад упёрся ногами, зарычал, и снова — удар. Люк с грохотом распахнулся, и в проём хлынул свежий ночной воздух. Они вывалились наружу, на пустырь у реки, тяжело дыша и падая на колени. Позади из люка уже лезли преследователи, но их было меньше — остальные застряли в коридорах или были повержены. И тут из темноты выступила огромная фигура. Колян с оглоблей. Он был просто громадным — наголову выше даже Влада, с шириной плеч, как у шкафа, и пузом, которое могло бы служить тараном. В руках он держал толстенную оглоблю — дубовую, заострённую на конце. Его глаза были маленькими, но злыми, а борода — седой и лохматой. Он стоял, загораживая выход, и смотрел на всех сверху вниз. — Колян, — выдохнула Анна, вылезая из люка. — Держи их! Они уходят! Но Колян не двигался. Он смотрел на Влада, на его разбитые руки, на кровь, на грязь, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде уважения. — Это ты, — сказал Колян низким, рокочущим голосом. — Тот, который разобрал табор. Убил барона. Уложил сотню человек. — Я, — ответил Влад, поднимаясь на ноги, хотя всё тело болело. — И я готов драться и с тобой. Только дай мне секунду, я найду, чем тебя ударить. Колян хмыкнул. Он перевёл взгляд на толпу, которая начала выбираться из катакомб — злые, грязные, битые, потерявшие большую часть своих сил. Они стояли, тяжело дыша, и боялись подойти к Владу, даже не смотря на то, что их было больше. — Я видел много боёв, — сказал Колян, опуская оглоблю. — Я видел, как люди ломались в первую же минуту. Но ты... Ты прошёл через сотню врагов, через катакомбы, и всё ещё стоишь. Ты заслужил уважение. — Он убил твоего брата! — закричала Анна, указывая на Влада. — Он убил барона! Ты должен его убить! — Барон был моим кузеном, — кивнул Колян. — Но он был слабым правителем. Он позволил одному человеку разгромить табор. А этот человек, — он указал оглоблей на Влада, — достоин лучшей смерти. Он не умрёт от рук толпы. Он умрёт, если я решу, что он мой враг. Но сегодня я не считаю его врагом. — Колян! — взвизгнула Анна. — Ты предаёшь нас! — Я не предаю, — спокойно ответил Колян. — Я просто вижу, когда битва проиграна. Смотри на своих людей, Анна. Они не хотят больше драться. Они хотят домой. Им нужна кровля, а не месть. Анна оглянулась. Толпа, которая ещё несколько минут назад жаждала крови, теперь выглядела уставшей и разбитой. Кто-то сидел на земле, держась за раны. Кто-то просто опустил голову и молчал. Даже дядя Вася опирался на свою палку и смотрел в землю. — Нет, — прошептала Анна. — Мы не можем остановиться... — Мы остановимся, — сказала Мила, подходя к матери. Она взяла её за руку. — Ты видишь, мама? Он сильнее. Он прошёл через всё, и он всё ещё здесь. Если мы продолжим, мы потеряем ещё больше людей. Нам нужно уйти. — Но твой отец... — Анна заплакала. — Он убил твоего отца! — Отец мёртв, — твёрдо сказала Мила. — А я хочу жить. И ты хочешь жить. Мы оставим его в покое, мама. Навсегда. Анна посмотрела на Влада — на его огромную фигуру, на его уставшие, но гордые глаза, на его друзей, которые стояли рядом, готовые защищать его до конца. И что-то в ней сломалось. — Хорошо, — сказала она, и голос её дрогнул. — Мы уходим. Но если мы когда-нибудь увидим его снова, если он перейдёт нам дорогу — я не гарантирую, что остановлюсь. — Не перейду, — сказал Влад, и это было похоже на обещание. — Мне вас хватило на всю жизнь. Анна и Мила развернулись и пошли к темнеющей толпе. Люди медленно начали расходиться, унося с собой свои биты, арматуру и ножи. Колян подождал, пока все уйдут, потом подошёл к Владу и протянул свою огромную руку. — Запомни, Влад. Ты выиграл сегодня. Но помни: уважение — это хрупкая вещь. Не потеряй его. Влад пожал ему руку. Рукопожатие было крепким, почти сокрушительным. — Спасибо, — сказал Влад. — Спасибо скажи своему другу-попу, — усмехнулся Колян, кивнув на Егора. — И дворнику. И Глебу с Лешей. Ты не один. — Я знаю, — тихо ответил Влад и оглянулся на своих друзей. — Теперь знаю. Колян развернулся и ушёл в ночь, исчезая в темноте. На пустыре остались только четверо друзей и бородатый дворник, который стоял в стороне и молча улыбался. — Меня, кстати, Серёгой зовут, — сказал дворник. — И я, наверное, пойду. Васька меня ждёт. — Спасибо тебе, Серёга, — сказал Влад. — Я... я помню твоего кота. — Помни, — кивнул Серёга. — Иногда одно доброе дело отбивает сотню злых слов. Запомни это. Он ушёл, и они остались одни. Леша, весь в грязи и слёзах, бросился к Владу и обнял его. — Ты идиот! — закричал он. — Ты чуть нас всех не угробил! — Но не угробил, — ответил Влад, неловко обнимая его в ответ. — И вообще, вы тоже были молодцы. Егор, ты сегодня накостылял мужику лбом. Я горжусь. — Это было вдохновение свыше, — смиренно сказал Егор. — Ты был просто бешеный, — добавил Глеб. — Я даже не знал, что ты так умеешь. — Я умею многое, — усмехнулся Егор. — Просто скрываю. Они рассмеялись. Устало, с хрипотцой, но рассмеялись. Впервые за много недель они чувствовали, что опасность позади. Влад поднял руку, глядя на своё отражение в тёмной воде реки. На его запястье не было нити. Просто чистая кожа, грязная, но целая. — Всё, — сказал он. — Цыгане больше не придут. Я чувствую. — Откуда ты знаешь? — спросил Леша. — Потому что я — Влад. Я всегда знаю. — Идиот, — вздохнул Глеб, но с улыбкой. — Ладно, пошли домой. У меня есть пиво. — И водка, — добавил Егор. — Не для меня, а для вас. Я буду молиться за ваши грешные души. — Да пошёл ты со своими молитвами, — отмахнулся Влад, но в этот раз — беззлобно. Они пошли по ночному городу, грязные, побитые, но живые. Ветер стих, и на небе зажглись звёзды, которых в городе никогда раньше не было видно. Это был странный знак, но никто не обратил на него внимания. Кроме Милы, которая смотрела из окна уходящей машины на них и держала куклу в руках. — Он сильнее, — прошептала она. — Но однажды мы встретимся снова. Только не как враги. Мать молча гладила её по голове. В зеркале заднего вида отражалась ночь. А впереди — новая жизнь.