Хозяйка голоса

--- Глава 4. Первый скандал --- Через месяц Аня стала знаменитой. Это случилось не постепенно, не плавно — это случилось взрывом. Ролик с её первым концертом попал в сеть, разлетелся по всем каналам, и через неделю её лицо уже смотрело с обложек журналов. «Новый голос поколения», «Девочка с набережной, которая заставила всех замолчать», «Открытие года». Заголовки множились, как вирус. Аня просыпалась и засыпала под шум уведомлений. Телефон разрывался от звонков — журналисты, блогеры, какие-то люди, которые ещё месяц назад не знали её имени. Но вместе со славой пришли и слухи. Сначала тихо, шёпотом, в комментариях под статьями. Потом громче. Кто-то раскопал старые истории о Виктории — о других артистах, которых она «вела». О тех, кто исчезал после первого же провала. О тех, кто пытался уйти, и о том, чем это заканчивалось. А потом появились фотографии: Виктория и Аня вместе — у студии, у особняка, в машине. Ничего откровенного, просто двое людей рядом. Но ракурсы были подобраны так, что их близость казалась... неприличной. Журналисты учуяли кровь. — Это не просто бизнес, — писали они. — Это одержимость. Продюсер и её марионетка. Или, может быть, не только марионетка? Заголовки становились всё грязнее. «Кто спит с продюсером, тот просыпается звездой». «Тайная жизнь Виктории: что скрывает королева шоу-бизнеса». «Аня — голос или игрушка?» --- Виктория вызвала Аню в особняк в пятницу вечером. Не в студию — в особняк. Это было плохим знаком. Когда Аня вошла, Виктория уже ждала её в кабинете. На столе лежали газеты — настоящие, бумажные, которые Виктория по старой привычке всё ещё покупала. Заголовки кричали чёрными буквами. Рядом с газетами стоял стакан с виски — почти нетронутый, но сам факт, что Виктория пила до вечера, говорил о многом. — Ты видела? — спросила Виктория, не оборачиваясь. Она стояла у окна, спиной к двери. — Видела, — ответила Аня. Она закрыла дверь, но не стала садиться. Осталась стоять посреди комнаты. — Это катастрофа. — Голос Виктории был ледяным, но в нём, где-то глубоко, звенела едва уловимая дрожь. — Они копают под меня. Под тебя. Под нас. — Под «нас»? — переспросила Аня. — Ты впервые сказала «нас». Виктория повернулась. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она не спала. Аня видела это по складке у губ, по покрасневшим векам, по тому, как пальцы сжимали стакан — слишком крепко. — Не цепляйся к словам, — резко сказала Виктория. — Ты не понимаешь, как устроен этот мир. Если эти слухи дойдут до спонсоров, нам конец. Твоему контракту. Твоему альбому. Всему, что я строила. — Ты строила? — Аня шагнула вперёд. — Или мы? Виктория не ответила. Она сделала глоток виски и отвернулась к окну. За стеклом горели огни города. Где-то далеко гудела трасса. В кабинете было тихо, только тикали часы на каминной полке. — Я запрещаю тебе выходить из дома, — сказала Виктория. — Кроме студии и концертов — никуда. Никаких интервью. Никаких встреч. Ты исчезаешь на месяц, пока всё не уляжется. Аня стояла неподвижно. Она смотрела на спину Виктории — прямую, напряжённую, — и чувствовала, как внутри закипает злость. — Ты не можешь запретить мне жить. — Могу. — Виктория повернулась. Её глаза были холодными, как сталь. — Я твой продюсер. Я отвечаю за тебя. Если ты провалишься, провалюсь и я. А я не проваливаюсь. Никогда. — Дело не в бизнесе. — Аня подошла ближе. Ещё ближе. Теперь они стояли лицом к лицу — одного роста, глаза в глаза. — Дело в том, что ты боишься. Не за меня. Не за контракт. Ты боишься, что кто-то увидит то, что между нами. Ты боишься, что это станет настоящим. Виктория резко выбросила руку вперёд и схватила Аню за горло. Тот самый жест. Пальцы сомкнулись на тонкой шее — крепко, но не перекрывая дыхание. — Ты не понимаешь, как устроен этот мир, — прошипела она. Но её руки дрожали. — Я строю тебя, чтобы ты была моей. Если ты выйдешь из тени, ты станешь чужой. А я не позволяю моим вещам становиться чужими. Аня не сопротивлялась. Она стояла, прижатая к стене, и смотрела Виктории прямо в глаза. Дышала. Медленно. Ровно. Как учила. — Ты боишься не того, что я уйду, — сказала она тихо. — Ты боишься, что я перестану нуждаться в твоих руках на моей шее. Но я не перестану. Виктория замерла. Что-то дрогнуло в её лице — на секунду, не больше, — но Аня заметила. — Потому что, когда ты касаешься меня, я чувствую себя живой, — продолжила Аня. — И ты это знаешь. Ты чувствуешь то же самое. Поэтому ты не спишь по ночам. Поэтому ты пьёшь виски до вечера. Поэтому ты не можешь отпустить меня — не потому, что я твой проект. А потому что я — единственное, что заставляет тебя чувствовать. Виктория медленно убрала руку. Пальцы разжались. Она отступила на шаг и посмотрела на Аню так, будто видела её впервые. — Я хочу, чтобы ты поняла кое-что, — сказала Аня. — Мы обе заперты в этой клетке. Просто ты построила её, а я согласилась в неё войти. Теперь мы будем делить эту камеру на двоих. И если ты закроешь меня здесь одну — я задохнусь. И ты останешься одна. Снова. Тишина. Виктория смотрела на неё. На женщину — да, теперь уже женщину, — которая стояла перед ней, выпрямившись, и говорила правду. Жестокую, неудобную, настоящую. — Ты стала слишком умной, — сказала Виктория наконец. Голос был хриплым, уставшим, но в нём больше не было злости. — Ты сама меня научила. — Я учила тебя петь. А не разбирать меня на части. — Одно без другого не работает. — Аня чуть усмехнулась. — Ты сама сказала: «Научись дышать, когда я сжимаю твою шею». Я научилась. Теперь твоя очередь. Виктория отвела взгляд. Впервые за долгое время взрослая женщина, которая сломала десятки талантов, не нашла, что ответить. Она просто стояла у окна, глядя на огни города, и молчала. Аня подошла сзади. Не стала обнимать — просто встала рядом, плечом к плечу. — Я не уйду, — сказала она. — И ты не выгоняй меня. Мы справимся с этими слухами. Вместе. Как справлялись со всем остальным. — Ты говоришь как продюсер. — Я учусь у лучшей. Виктория хмыкнула. Взяла стакан, сделала глоток. Потом повернулась к Ане и впервые за весь вечер посмотрела на неё без холода. — Ладно, — сказала она. — Убедила. Никакого домашнего ареста. Но интервью — только с теми, кого я одобрю. И никаких комментариев о личной жизни. — Договорились. — Аня протянула руку. — Партнёры? Виктория посмотрела на её ладонь. Потом перевела взгляд на лицо — на горящие глаза, на упрямо сжатые губы, на тонкую полоску шрама в уголке рта, который остался после их первого поцелуя. И пожала руку. — Партнёры, — сказала она. — Но запомни: последнее слово всегда за мной. — Посмотрим. Виктория чуть усмехнулась. Впервые за этот вечер. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 4 ---