Это не по инструкции, Малфой!

19 сентября наступило неожиданно. Казалось, еще вчера Гермиона стояла в кабинете Бруствера, пытаясь осознать собственное повышение, а сегодня уже собиралась отмечать свой двадцать шестой день рождения. Впрочем, словом «отмечать» происходящее назвать было сложно. На вечер у нее имелся весьма насыщенный план: вернуться домой пораньше, налить себе бокал сливочного пива, наконец открыть купленный несколько дней назад том «Прикладная магия в условиях объединения магического и немагического сообщества» и без угрызений совести провести весь вечер за чтением. И почему-то этот план совершенно ее устраивал. Ну, в текущих обстоятельствах. Гермиона давно перестала считать день рождения событием, ради которого стоит откладывать все дела. В детстве — да. Потом был Хогвартс, где праздник превращался в шумный вечер в гостиной Гриффиндора. После войны друзья неизменно собирались вместе, даже если удавалось выкроить всего пару часов. Но жизнь постепенно брала свое. Работа занимала все больше времени, свободных вечеров становилось все меньше, а совместить графики шестерых взрослых волшебников оказалось куда сложнее, чем она могла предположить. Рон еще накануне долго извинялся. В аврорате снова не хватало людей, кого-то срочно перебросили на очередную операцию, и его начальник даже слышать не хотел об отгулах. Гарри прислал короткую записку, в которой честно признался, что Бруствер отправил его с каким-то сверхсекретным поручением и вернуться раньше следующего дня он вряд ли успеет. Невилл только начал работать на кафедре травологии и теперь переживал за новое место сильнее, чем когда-либо за экзамены в Хогвартсе. Полумна вообще находилась где-то на севере Шотландии, убеждая местных жителей, что загадочные светящиеся следы на болотах оставляют вовсе не болотные духи, а крайне редкие серебристые прыголапы. И ведь ни на кого нельзя было обидеться. Причина каждого была совершенно понятной. Совершенно взрослой. И от этого почему-то становилось немного грустно. Гермиона поправила воротник мантии, в последний раз взглянула в зеркало и улыбнулась собственному отражению. — Ну и пусть. В конце концов, день рождения — всего лишь дата. В Министерстве ее наверняка поздравят коллеги, вечером она спокойно почитает книгу, а уже в выходные они обязательно соберутся всей компанией. И план этот выглядел вполне неплохо.

***

Стоило ей переступить порог Второго отдела, как прямо над головой с громким хлопком взорвался магический фейерверк. Разноцветные искры мгновенно сложились в огромную золотую надпись: «С Днем рождения!», после чего рассыпались десятками крошечных сияющих звездочек, медленно осевших на пол и тут же исчезнувших. — Поздралвяем! Гермиона едва успела перевести дух, как со всех сторон послышались смех и аплодисменты. Ото всюду к ней потянулись в объятиями коллеги, кто-то уже держал в руках букеты цветов, кто-то — небольшие свертки с подарками, а миссис Флетчер, работавшая в отделе уже лет двадцать, бесцеремонно расцеловала девушку в обе щеки. — Мы уж думали, ты сегодня вообще не придешь. — Почему? — растерянно улыбнулась Гермиона. — Потому что нормальные люди в день рождения отдыхают. — Тогда вам стоит проверить мое личное дело. Там наверняка есть пометка типа: “Исключительно помешана на работе” По холлу прокатился дружный смех. Следующие минут пятнадцать превратились в настоящий вихрь поздравлений, рукопожатий, объятий и пожеланий. Гермиона даже не успевала благодарить каждого. Когда девушку наконец-то отпустили, секретарь Бруствера осторожно заглянул в кабинет. — Мисс Грейнджер, Министр просил вас зайти. Она удивленно переглянулась с коллегами. — Прямо сейчас? — Боюсь, да. Бруствер встретил ее так же тепло, как и остальные. Поздравил лично, пожелал не терять присущего ей упрямства, заметив, что именно оно не раз спасало многих от весьма неприятных последствий, а затем вручил небольшую темно-синюю коробку. Внутри оказалась серебряная брошь в виде феникса. — Это подарок не от Министерства, — поспешил пояснить он, заметив ее удивленный взгляд. — От меня лично. Гермиона искренне поблагодарила Министра и уже собиралась выйти, когда тот неожиданно добавил: — И, мисс Грейнджер... Она обернулась. — Постарайтесь сегодня закончить пораньше. — Постараюсь, - закатила глаза Гермиона. Бруствер только понимающе улыбнулся. Оба знали, что этого, скорее всего, не произойдет. Возвращаясь,, волшебница обнаружила возле своего кабинета еще одного гостя. Кормак Маклагген. Он по-прежнему выглядел так, словно каждое утро начинал с любования собственным отражением, а безупречно уложенные волосы, казалось, не мог испортить даже сентябрьский ветер. — Грейнджер. — Маклагген. — С днем рождения. Он протянул ей тяжелый сверток, аккуратно перевязанный зеленой лентой. Гермиона удивленно развернула упаковку. На ладонях оказалось великолепное коллекционное издание «Полного собрания трудов Игнатиуса Уайлдсмита». Она удивленно вскинула брови. — Это... очень дорогой подарок. Кормак самодовольно улыбнулся. — Я решил, что дарить тебе сладости бессмысленно. Все равно забудешь их съесть. А после твоей помощи на паре прошлых заседаний, это, - он указал на сверток. - Мелочи. Гермиона невольно рассмеялась. — Спасибо. Правда. — Не благодари. Лучше однажды признай, что я способен выбирать хорошие подарки. — Не дождешься. — Как всегда, - он театрально вздохнул. Проводив его взглядом, Гермиона уже собиралась скрыться в кабинете, когда за спиной вновь раздались шаги. — Грейнджер. Она обернулась. — Маклагген? Что-то еще? Кормак стоял, небрежно засунув руки в карманы мантии, и, судя по выражению лица, уходить пока не собирался. — Вообще-то да. Во сколько у тебя сегодня обед? — Понятия не имею. Как получится. — Тогда предлагаю, чтобы получилось около часа. Она невольно улыбнулась. — И зачем? — Во-первых, день рождения не считается днем рождения, если именинница не съела хотя бы одно неприлично дорогое пирожное. Во-вторых, в новом кафе на первом уровне наконец появился шоколадный мусс, который мне уже неделю все советуют. Нужно проверить, не врут ли. — Очень благородная цель. — Я стараюсь. — Посмотрим. Если получится вырваться. Кормак несколько секунд внимательно смотрел на нее. — А вечером? — Что вечером? — Ты ведь наверняка встречаешься с друзьями? Гермиона на мгновение замолчала. — Не сегодня. — Не сегодня? — Не получилось. У всех дела. Рон в аврорате, Гарри отправили на задание, Невилл только устроился на кафедру травологии в Хогвартсе, Полумна вообще где-то на болотах Шотландии. — Вот как... Маклагген задумчиво кивнул. — Тогда можно я составлю тебе компанию? Гермиона чуть заметно напряглась. — Кормак... — Что? — Ты же понимаешь, что я встречаюсь с Роном. — Конечно, понимаю. Он поднял ладони в примирительном жесте. — Я не предлагаю ничего такого, Грейнджер. Просто бар. Пара бокалов сливочного пива. Может быть, ужин, если ты вдруг вспомнишь, что людям иногда нужно есть. День рождения все-таки. Она посмотрела на него с легким подозрением. — Ты всегда так заботишься о чужом питании? — Только если человек выглядит так, будто способен заменить ужин чтением очередного фолианта. — Это не самый плохой план на вечер, - Гермиона невольно улыбнулась. — Вот именно поэтому я и вмешиваюсь. Он улыбнулся той самой самоуверенной улыбкой, которая когда-то ужасно раздражала Гермиону, но теперь скорее вызывала снисходительную усмешку. — Подумай. Это не свидание, а просто спасение твоего дня рождения от полного превращения в заседание книжного клуба. — Моего личного книжного клуба, - девушка назидательно подняла палец вверх. — Тем более, что у него ужасная посещаемость. Гермиона покачала головой, но улыбку сдержать не смогла. — Я подумаю. — Уже прогресс. — Не обольщайся. — Даже не собирался. Он отсалютовал ей рукой и неторопливо направился к лифтам. Гермиона еще несколько секунд смотрела ему вслед. Маклагген по-прежнему оставался неисправимо самоуверенным, но в его настойчивости уже не было той навязчивости, что так раздражала ее во времена Хогвартса. Он стал спокойнее и взрослее, что ли. И все же мысль о том, что вечер можно провести не в одиночестве, неожиданно оказалась не такой уж неприятной. Именно в этот момент она машинально перевела взгляд на часы. Малфой все еще не пришел. Разговор с Маклаггеном неожиданно выбил Гермиону из рабочего настроя. Она еще несколько секунд постояла у двери кабинета, машинально проводя пальцами по корешку подаренной книги, после чего аккуратно поставила ее на полку рядом с остальными подарками и наконец села за стол. Работа, как всегда, оказалась лучшим способом привести мысли в порядок. Уже через несколько минут перед ней вновь лежали разложенные карты, старые отчеты и исписанные мелким почерком пергаменты, а недочитанная вчера папка перекочевала на самый край стола. За последние недели они с Малфоем успели собрать достаточно наблюдений, чтобы окончательно убедиться: происходящее не было случайностью. Теперь оставалось самое сложное — понять, кто именно дергал за ниточки и зачем ему понадобилось вытаскивать из прошлого людей, которые всеми силами пытались забыть собственное прошлое. Она настолько погрузилась в чтение, что совершенно перестала следить за временем. Отчеты уже давно пошли по второму (а некоторые даже по третьему!) кругу. Но Гермиона пыталась найти в них хоть что-то новое. Сейчас их данные были очень ограничены, но вдруг в них они что-то потеряли. Малфоя по-прежнему не было. Она нахмурилась. Опоздание давно перестало казаться обычным. За тот месяц, что они работали вместе, Драко не позволил себе пропустить ни одного рабочего дня. Более того, временами он появлялся в кабинете раньше нее самой, неизменно сопровождая это какой-нибудь язвительной репликой о том, что начальнице не пристало приходить позже собственного подчиненного. Сегодня же его не было уже больше часа. Мысль пришла сама собой. А что, если... Она тут же раздраженно мотнула головой, словно пытаясь прогнать ее прочь. Глупость. Но мысль уже успела зацепиться. Последние недели она с таким упорством искала преступника, что совершенно перестала смотреть на человека, сидевшего прямо напротив нее. Человека, который знал устройство Черной метки лучше любого ныне живущего волшебника. Человека, который с первых дней настойчиво убеждал ее искать предателя внутри Министерства. А если именно в этом и заключался план? Подкинуть несколько действительно ценных наблюдений, заставить ее поверить в собственную искренность, а затем аккуратно направить расследование туда, где оно гарантированно зайдет в тупик. Гермиона тяжело выдохнула. Нет. Или... Она прикрыла глаза. Малфой ведь сам первым заговорил о том, что преступник может пользоваться сведениями Министерства, чтобы натравить сотрудников друг на друга. Что стоит лишь посеять сомнение — и они сами начнут искать виновного среди своих. Министерство уже однажды пережило подобное. Война наглядно показала, что среди его работников находились люди, тайно помогавшие Волан-де-Морту. Почему бы не попытаться повторить этот прием? И все же... Бруствер? Нет. Она слишком хорошо знала Министра. Кингсли Бруствер мог ошибаться. Мог быть излишне осторожным, порой даже чересчур доверять своим людям, но представить его сообщником Пожирателей смерти Гермиона не могла. Это было бы все равно что обвинить Гарри в использовании Непростительных заклинаний ради собственного удовольствия. Значит... Если Малфой действительно пытался увести ее по ложному следу, делал он это мастерски. Эта мысль неприятно кольнула где-то под ребрами. Волшебница слишком быстро начала ему доверять. Слишком быстро перестала видеть в нем человека, носившего Черную метку. Дверь кабинета неожиданно распахнулась. Гермиона уже открыла рот, собираясь высказать все, что думала об опозданиях своих подчиненных, но слова так и застряли у нее в горле. Первым в дверном проеме появился даже не человек, а огромный букет ее любимых пионов. Таких крупных она не всегда видела даже летом. Цветы почти полностью закрывали волшебника, который держал их в руках, и лишь спустя мгновение из-за них показалась знакомая светлая макушка. — Прошу прощения за опоздание, мисс Грейнджер. Драко положил букет на край ее стола и наконец смог посмотреть на Гермиону. — Как выяснилось, найти в середине сентября пионы — задача не менее безумная, чем найти книгу, которую ты еще не читала. Она продолжала молча смотреть на цветы. Пионы. Ее любимые. — Я было решил заказать розы, — как ни в чем не бывало продолжил Малфой, снимая перчатки. — Потом подумал, что это слишком банально. Георгины оказались недостаточно праздничными. А вот с пионами вышло забавно. Оказывается, существует довольно редкий сорт под названием "Гермиона". Пришлось немного... убедить владельца оранжереи расстаться с несколькими экземплярами. - Он едва заметно усмехнулся. Гермиона моргнула. Потом еще раз. И вдруг отчетливо вспомнила, о чем думала всего несколько секунд назад. О том, что этот хорек, возможно, водил ее за нос. Что он, вероятно, был преступником. Что все происходящее — лишь искусно разыгранная партия. И сейчас этот самый волшебник стоял перед ней, держа букет ее любимых цветов, которых не должно было существовать в середине сентября. Ей вдруг стало…стыдно. Она медленно поднялась из-за стола, подошла ближе и дабы избавить себя от навязчивых мыслей и развеять эту странную обстановку приложила ладошку ко лбу парня. — Малфой... Он удивленно замер. — У тебя точно нет температуры? Драко недоуменно посмотрел сначала на нее, потом на ее ладонь. — Боюсь, это первый раз в жизни, когда женщина проверяет мое здоровье вместо того, чтобы благодарить. Он осторожно снял ее руку со своего лба, но не отпустил, а лишь перевернул ладонь вверх и вложил в нее небольшой, холодный на ощупь предмет. Старинный медальон из потемневшего серебра, испещренный незнакомыми рунами, тихо звякнул о ее кольцо. — Цветы — это всего лишь цветы, — негромко произнес Драко. — А это... уже подарок. — Малфой... ты меня пугаешь. Он тихо фыркнул, отпуская ее ладонь. — Ничего особенного, Грейнджер. И получил я эту штуку совершенно не напрягаясь. Гермиона осторожно покрутила медальон в пальцах. Потемневшее серебро было неожиданно теплым, а незнакомые руны казались настолько древними, что она не смогла вспомнить ни одной похожей системы письменности. — Что это? — Одна весьма занятная антикварная вещица. Она закрывает мысли своего владельца от любого магического вмешательства. Легилименция, сыворотки правды, некоторые виды поисковых чар — все становится значительно менее эффективным. Не абсолютная защита, конечно, но весьма достойная. Думаю, для нашего маленького хобби будет полезно. Если кто-нибудь все же догадается, что мы ведем собственное расследование, лишняя предосторожность нам не повредит. Гермиона медленно подняла на него глаза. — А твои мысли? — А что мои мысли? Их я и без всяких медальонов умею прятать достаточно хорошо. Даже от очень искусных читателей, — он усмехнулся уголком губ. — Родственники постарались. Не думаю, что стоит напоминать какие именно. Гермиона невольно отвела взгляд. В памяти тут же всплыли Беллатриса Лестрейндж, Люциус Малфой, Нарцисса, рассказы Гарри о занятиях со Снейпом... Если Драко действительно с детства рос среди людей, ежедневно вынужденных скрывать собственные мысли даже друг от друга, подобный навык переставал казаться чем-то невероятным. — Так что не ищи здесь ничего милого или приторного, — спокойно продолжил он, будто между делом. — Это всего лишь лишь мера предосторожности в случае если здесь есть крыса. — Вот теперь узнаю Малфоя, — Гермиона тихо усмехнулась. Она снова посмотрела на букет, потом на медальон, лежавший у нее на ладони. И почему-то именно в этот момент совершенно некстати вспомнила, что Рон сегодня даже не прислал сову. Конечно, он извинился еще вчера и честно предупредил, что работа не позволит вырваться, да и выходные никто не отменял. Гермиона прекрасно понимала все это, понимала настолько хорошо, что даже не позволяла себе обижаться. И все же маленькая, совершенно неразумная часть ее сознания вдруг очень некстати отметила, что человек, которого она еще полчаса назад мысленно подозревала в причастности к происходящему, сумел найти ее любимые цветы посреди сентября, раздобыть редчайший защитный артефакт и при этом умудрился не превратить все это в неловкие поздравления. Драко тем временем спокойно занял свое место за столом, но вместо того, чтобы сразу открыть очередную папку, украдкой посмотрел на Гермиону поверх лежавших перед ним документов. Пожалуй, сегодняшний эксперимент можно было считать удачным. Нет, цветы сами по себе не значили ровным счетом ничего. Как и медальон. Он не собирался ухаживать за Грейнджер. Тем не менее расположение Гермионы стоило куда дороже любых антикварных безделушек. Каждый разговор, каждое совместно найденное наблюдение, каждая маленькая тайна постепенно делали свое дело. Она начинала слушать его прежде, чем спорить. Все реже смотрела с прежним презрением. Все чаще задумывалась над его словами. Медленно. Почти незаметно. Но именно так и рождается доверие. А доверие открывало двери, которые не могла открыть ни одна фамилия. Однажды Грейнджер сама захочет поручиться за него перед Бруствером, перед руководителями других департаментов или кем-то еще, испытательный срок закончится гораздо раньше, чем он рассчитывал. Драко задумался. Расследование действительно оказалось неожиданно интересным. Гораздо интереснее бесконечных отчетов Второго отдела. Но останавливаться в Министерстве он по-прежнему не собирался. Как только с его имени окончательно исчезнет клеймо бывшего Пожирателя смерти, он без сожаления покинет это место. Работа постепенно возвращалась в привычное русло. У Второго отдела существовали еще и вполне реальные обязанности. До обеда Гермиона успела провести две встречи с представителями магловской полиции, подписать несколько десятков документов по очередному случаю неудачно наложенного Обливиэйта, согласовать выезд оперативной группы в пригород Лондона и даже почти закончить отчет для Бруствера. Почти — потому что мысли то и дело ускользали совсем в другую сторону. Она постоянно ловила себя на том, что машинально смотрит на часы, прислушивается к каждому шороху за дверью и невольно ожидает хоть какой-нибудь весточки от друзей. Это было совершенно по-детски и совершенно не похоже на нее, но поделать с собой Гермиона ничего не могла. Когда дверь кабинета снова открылась, она уже привычно решила, что пришел кто-то из коллег с очередной коробкой конфет или поздравительной открыткой. — Гермиона! Она подняла голову и мгновенно расплылась в улыбке. — Парвати! Гостья даже не заметила, что в кабинете находится кто-то еще. Она сразу подошла к столу, крепко обняла Гермиону и вручила ей небольшую коробочку, перевязанную золотистой лентой. — С днем рождения! Надеюсь, еще не опоздала? — Ты как раз вовремя. Гермиона аккуратно развернула упаковку. Внутри лежала тонкая серебряная закладка для книг в виде цветка лотоса. — Она прекрасная... — Я увидела ее и сразу решила, что без новой закладки твоя библиотека точно не переживет этот год, — рассмеялась Парвати. Они не виделись почти год. После Академии Парвати распределили в Министерство Магии Бирмингема, и все это время их общение сводилось к письмам и крайне редким встречам на общих заседаниях Министерства. Совсем недавно ей наконец удалось добиться перевода в центральное Министерство, и сегодняшний день был одним из первых на новом месте. Они быстро заговорили о новом отделе, коллегах, бесконечной бюрократии и неожиданно строгом начальстве. Парвати, как всегда, говорила быстро, перескакивая с одной темы на другую, а Гермиона ловила себя на мысли, что ей ужасно не хватало именно таких разговоров — легких, совершенно не связанных ни с расследованием, ни с Пожирателями смерти, ни с бесконечными отчетами. — А вечером что? — между делом спросила Парвати. — Рон наверняка приготовил что-нибудь грандиозное? — Вообще-то... нет. Сегодня ни у кого не получилось. Работа, — улыбка Гермионы стала чуть менее уверенной. — Даже у ребят и Гарри? — Особенно у Гарри. Рон дежурит, Невилл только осваивается на кафедре травологии в Хогвартсе, Полумна вообще где-то на другом конце страны... Парвати сочувственно покачала головой, но прежде чем успела что-то сказать, ее взгляд случайно скользнул дальше, к столу напротив. Только теперь она заметила второго человека в кабинете. Драко, до этого спокойно просматривавший очередной отчет, почувствовал на себе чужой взгляд, поднял голову и совершенно невозмутимо приветствовал девушку легким взмахом двух пальцев. Парвати удивленно посмотрела сначала на него, потом на Гермиону. — Здравствуй... Драко? — Добрый день, Парвати. Она перевела вопросительный взгляд на Гермиону. — Мы теперь работаем вместе, — спокойно пояснила та. — Это мой младший помощник. На последних словах Малфой едва заметно усмехнулся, но от комментариев благоразумно воздержался. — Что ж... — Парвати тихо выдохнула. — Тогда я тебе искренне сочувствую. — Спасибо, — совершенно серьезно кивнула Гермиона. — Но пока это не самое страшное поручение Министра. Так что терпимо. — И как? — заговорщицким, но вполне отчетливым шепотом уточнила Парвати. — Он такой же невыносимый? — Даже хуже, — покачала головой волшебница. — Эй, я вообще-то здесь, — лениво заметил Малфой, не отрываясь от документов. — Я в курсе. Именно поэтому и сказала это вслух, — невозмутимо ответила Гермиона. Парвати негромко рассмеялась, еще раз обняла подругу и пообещала дождаться ее в обеденном зале, после чего наконец покинула кабинет. За дверью вновь стало тихо. Малфой перевернул страницу отчета, Гермиона вернулась к своим бумагам, но отчего-то настроение после неожиданного визита Парвати стало заметно легче. Пусть друзья сегодня были заняты, день рождения все-таки переставал казаться таким одиноким. Гермиона уже успела вновь погрузиться в бумаги, когда со стороны стола напротив донеслось негромкое покашливание. Подняв голову, она увидела, что Малфой, вместо того чтобы заниматься очередным отчетом, задумчиво вертел в пальцах перо и с каким-то откровенно скучающим видом рассматривал потолок. — Грейнджер, — наконец протянул он, переводя взгляд на нее. — Я что-то не понял... Это все твои друзья дружно решили сделать вид, что сегодняшнего дня не существует? Она только пожала плечами, продолжая перелистывать страницы. — Работа. Бывает. — Даже Уизли? — Даже он. — Надо же. А я-то был уверен, что рыжие отличаются повышенной любовью к праздникам. Гермиона тихо фыркнула, но спорить не стала. В конце концов, он был недалек от истины. Рон действительно обожал любые семейные посиделки и наверняка сейчас сам переживал не меньше нее. Драко несколько секунд внимательно наблюдал за ней. Она делала вид, что целиком поглощена отчетом, но слишком уж долго смотрела в одну и ту же строчку. — Так... — наконец протянул он, откладывая перо. — Поскольку обед мы с тобой благополучно проигнорировали, предлагаю исправить эту вопиющую несправедливость вечером. Гермиона подняла голову. — В каком смысле? — В самом буквальном. Отметить твой день рождения. Девушка вопросительно приподняла бровь. — Ты и я? — Боже упаси. Он театрально поморщился. — Всем вместе. — Всем вместе — это кем? — Ну... — Драко лениво загнул один палец. — Маклагген, который минут пятнадцать назад топтался на пороге кабинета. Патил. Еще кто-нибудь из твоих коллег. Неужели я должен заниматься организацией праздников за тебя? Ты меня начинаешь пугать как руководитель. Гермиона устало прикрыла глаза. — Малфой... — Что? — Ты же прекрасно знаешь, что они тебя терпеть не могут. — О, какая трагедия! — Он театрально схватился за сердце и возвел глаза к небу. — Я же не виноват, что обладаю столь сложной и многогранной личностью. — Скромность никогда не была твоей сильной стороной. — Зато честность — более чем. Гермиона внимательно посмотрела на Драко. Что-то во всем происходящем казалось ей неправильным. Слишком уж неправдоподобно складывался сегодняшний день. Цветы, подарок, отсутствие привычных шпилек... Даже если Малфой и язвил, то как-то... вполсилы. — Что ты задумал? Он даже не сразу понял вопрос. — В смысле? — В самом прямом. Цветы, медальон, теперь ты зачем-то пытаешься вытащить меня праздновать день рождения. Малфой, я, может и не хорошо, но знаю тебя. Что-то здесь не так. На его лице появилась та самая ухмылка, которая за последний месяц уже успела начать действовать Гермионе на нервы. — Грейнджер, ты удивительно высокого мнения о моих интригах. — Не уходи от ответа. — Да не ухожу я, — он лениво откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой. — Просто пытаюсь напомнить тебе очевидную вещь. От тебя зависит мое будущее. Было бы крайне недальновидно продолжать выводить из себя собственного руководителя, когда лед между нами только-только начал переставать трещать под ногами. Он произнес это с такой непринужденностью, будто обсуждал погоду. — Так что да, можешь считать это попыткой расположить к себе начальницу. Очень скучной, очень расчетливой и абсолютно лишенной романтики. Не хотелось бы через пару месяцев услышать от Бруствера: "Малфой, вы отличный сотрудник, но, к сожалению, мисс Грейнджер считает вас невыносимым." — Ну, пока именно таким я тебя и считаю, — Гермиона невольно улыбнулась. — Видишь? Тем более надо что-то предпринимать. Она покачала головой и легко хлопнула ладонью по лежавшим на столе книгам. — Нет. Сегодня я проведу вечер дома. У меня наконец появилась новая книга, красивая закладка... По-моему, идеальный день рождения. Драко перевел взгляд на серебряный лотос, потом снова посмотрел на Гермиону, словно прикидывая что-то в уме. Через мгновение он совершенно спокойно достал палочку. — Экспекто Патронум. Серебристая лисица мягко спрыгнула на пол, обернулась к хозяину и внимательно навострила уши. Малфой быстро что-то прошептал ей, после чего Патронус одним прыжком исчез прямо в стене. Гермиона медленно положила перо. — Малфой... — М? — он увлеченно изучал документы. Слишком увлеченно. — Что ты сейчас сделал? — Избавил тебя от необходимости принимать решение, — он невинно улыбнулся. — Теперь отказаться будет несколько неудобно. — Не поняла. — Я пригласил Маклаггена и Патил. — Ты... что? — Не благодари. — Малфой! — Да что опять? - возмущенно развел руками парень. — Кто вообще дал тебе право распоряжаться моим днем рождения? — Ты. — Я?! — Разумеется, — блондин посмотрел с таким видом, будто объяснял очевидные вещи маленькому ребенку. — Ты же мой непосредственный руководитель. А я, как образцовый подчиненный, решил проявить инициативу. Разве Министерство не поощряет подобное? Гермиона смотрела на него с откровенным возмущением, а он, кажется, наслаждался каждой секундой этого зрелища. — К тому же, — уже гораздо спокойнее добавил он, — не будь такой жестокой. Я пять лет не был ни в одном нормальном пабе. Да даже в плохом не был. После суда мои передвижения настолько ограничили, что выбраться куда-нибудь можно только под присмотром. А ты, Грейнджер, в этом смысле почти бесценна. Пока я нахожусь рядом с собственным руководителем, половина ограничений становится... скажем так, значительно менее обременительной. Он чуть склонил голову набок и усмехнулся своей фирменной, почти наглой улыбкой. — Так что можешь считать это актом исключительного милосердия. Я немного развлекусь, Маклагген будет весь вечер пытаться выглядеть интереснее меня (заранее сочувствую бедняге). Патил наверняка вспомнит пару историй из Хогвартса, а ты наконец перестанешь делать вид, будто книга способна заменить живых людей. Гермиона тяжело вздохнула. Все это звучало настолько возмутительно самоуверенно, настолько по-малфоевски, что спорить с ним становилось почти бессмысленно. Хуже всего было другое: где-то глубоко внутри она уже начинала подозревать, что этот невозможный, наглый и невыносимый слизеринец действительно не оставит ей ни единого шанса провести сегодняшний вечер наедине с книгой.

***

К началу восьмого небольшая компания уже устроилась в дальнем углу «Вопля мандрагоры» — любимого паба Гермионы, куда они с друзьями неизменно заглядывали после особенно тяжелых рабочих недель. Заведение нельзя было назвать ни модным, ни роскошным. Низкий деревянный потолок, закопченные временем балки, старые фотографии известных игроков в квиддич на стенах, негромкая живая музыка, доносившаяся откуда-то из соседнего зала, и неизменный запах сливочного пива, жареного мяса и свежего хлеба создавали ощущение какого-то удивительного уюта. В будний вечер посетителей было немного, поэтому хозяин без лишних разговоров позволил им занять самый дальний столик, надежно скрытый от остальных гостей огромным декоративным фикусом. Первые минут двадцать разговор откровенно не клеился. Парвати честно пыталась поддерживать беседу, Кормак рассказывал какую-то историю про нового начальника своего отдела, Гермиона то и дело переводила разговор на работу, а Малфой с таким невозмутимым видом пил огневиски, словно совершенно не замечал настороженных взглядов, которыми его периодически одаривали окружающие. Гарри бы наверняка назвал эту обстановку «встречей людей, которым очень хочется разойтись по домам, но воспитание пока не позволяет». Даже Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке. Несмотря на то что сама согласилась прийти, мысль о том, что она добровольно привела Малфоя в любимый паб, не переставала казаться странной. Но первая кружка сливочного пива удивительным образом сделала то, с чем не справились ни вежливость, ни здравый смысл. Кормак неожиданно заговорил о начавшемся чемпионате Британии по квиддичу, посетовав, что в этом году «Пушки Педдл» снова умудрились проиграть матч, который невозможно было проиграть. Малфой лениво заметил, что человек, добровольно болеющий за «Пушки», заслуживает отдельной государственной награды за терпение. Кормак возмутился настолько искренне, что уже через несколько минут они вдвоем азартно спорили о составах команд, новых охотниках и перспективах сезона, перебивая друг друга и время от времени обращаясь к Гермионе, будто она обязана была рассудить этот спор. — Не смотри на меня так, — тут же подняла она ладони. — Я до сих пор с трудом отличаю загонщика от охотника. — Это многое объясняет, — с самым серьезным видом кивнул Малфой. — Например? — Например, почему ты до сих пор добровольно встречаешься с Уизли. Кормак громко расхохотался, а Гермиона закатила глаза и запустила в Малфоя бумажной салфеткой, чем вызвала уже общий смех. Разговор незаметно перескочил на международный чемпионат, потом — на болгарскую сборную, и совершенно естественным образом кто-то вспомнил Виктора Крама. — Кстати... — Кормак с любопытством посмотрел на Гермиону. — Ты ведь с ним встречалась, верно? Парвати тут же хитро улыбнулась, а Гермиона почувствовала, как щеки предательски начинают теплеть. — Недолго. — И какой он? Она сделала небольшой глоток сливочного пива, выигрывая себе несколько секунд. — Совершенно нормальный человек. Мы еще примерно год переписывались после Турнира, потом письма становились все короче, все реже... В какой-то момент оба поняли, что нас связывал скорее Хогвартс, чем что-то еще. Сейчас иногда поздравляем друг друга с праздниками, но на этом, пожалуй, все. Да и, будем честны, Виктор давно живет совсем другой жизнью. Постоянные турниры, сборная, интервью... Мне кажется, мы бы сейчас даже не нашли общих тем для разговора. Малфой задумчиво покрутил кружку в руках. — Признаться, в одном я ему всегда немного сочувствова. Все одновременно посмотрели на него. — В чем же? — с любопытством спросила Парвати. — Представьте себе, он добровольно слушал, как Грейнджер читает ему книги. За столом повисла короткая тишина. Первой прыснула Парвати. Следом не выдержал Кормак. Даже Гермиона, несмотря на всю нелепость шутки, почувствовала, как уголки губ сами собой поползли вверх. — Малфой, — с самым невозмутимым видом произнесла она, — если ты не перестанешь отпускать подобные комментарии, я лично отправлю тебя чистить стойло горных троллей. Голыми руками. — Видите? — совершенно серьезно обратился блондин к остальным. — Эта женщина пользуется властью, чтобы издеваться надо мной! Снова раздался смех. И именно в этот момент Гермиона неожиданно поймала себя на странной мысли: за последний час никто ни разу не вспомнил о том, что Драко Малфой — бывший Пожиратель смерти. Вряд ли кто-то об этом забыл, просто в один момент это перестало иметь значение. Драко стал частью компании. По-прежнему язвительным. По-прежнему невыносимым. По-прежнему Малфоем. Но уже не тем человеком, рядом с которым всем было неловко находиться. Гермиона только успела сделать очередной глоток сливочного пива, как прямо посреди зала вспыхнул серебристый свет. Небольшой джек-рассел-терьер ловко перепрыгнул через соседний стол, подбежал к Гермионе и, громко тявкнув, заговорил голосом Рона: — Гермиона, ты где? Мы уже третий час сидим у тебя в квартире! Не заставляй меня переживать. Если этот белобрысый хорек опять во что-то тебя втянул и ты не можешь выйти на связь, просто дай знак — мы с Гарри уже готовы идти тебя спасать. Серебристый пес растаял в воздухе, а за столом воцарилась мертвая тишина. Гермиона медленно поставила кружку на стол. Пазл сложился мгновенно: это был сюрприз. Поэтому за весь день ее никто не поздравил. Девушка сама весь день убеждала себя, что осталась одна. — Мерлин... — едва слышно выдохнула она, резко поднимаясь из-за стола. — Какая же я идиотка. Она торопливо начала натягивать мантию, сбивчиво извиняясь перед Парвати и Кормаком, когда за спиной совершенно спокойно раздался голос Малфоя: — Грейнджер. Она резко обернулась. — Что? — Боюсь, ты кое-кого забыла. Драко поднялся из-за стола и невозмутимо расправил мантию. — Согласно распоряжению Министра, самостоятельно разгуливать по Лондону мне по-прежнему не рекомендуется. Гермиона тихо застонала. — Мерлин... — Именно. Она обреченно подошла к нему, уже собираясь привычно взять его за предплечье, но Малфой неожиданно покачал головой. — Нет-нет. — Что "нет"? Не успела Гермиона ничего понять, как Драко совершенно естественно положил ладонь ей на талию, легко притягивая ближе. — Так надежнее. От неожиданности она даже растерялась. Он не в первый раз вытворял что-то подобное, но почему сейчас ощущение было таким неловким? Щеки Гермионы предательски вспыхнули. Девушка быстро отвела взгляд и, стараясь не обращать внимания на тяжелую руку, спокойно лежавшую у нее на талии, смущенно улыбнулась друзьям. — До... до встречи на работе. — До завтра, — с трудом сдерживая улыбку, ответила Парвати. Кормак проводил Малфоя таким взглядом, словно всерьез раздумывал, не приложить ли его чем-нибудь тяжелым. Драко же выглядел настолько довольным собой, что Гермионе захотелось прямо сейчас наступить ему на ногу. Она лишь раздраженно выдохнула, крепче сжала палочку, сосредоточилась... ...и через мгновение привычный рывок трансгрессии выдернул их из шумного паба. Только открыв глаза, Гермиона сразу поняла, что ошиблась. Не из-за лишнего алкоголя в крови, а, скорее, по привычке. К тому же она весь день собиралась домой. И именно туда переместилась в итоге. В ее квартире уже вовсю гремели магические хлопушки, над дверью кружили зачарованные золотые звезды, а Гарри как раз поднимал палочку, собираясь запустить очередной фейерверк. Первой их заметила Джинни. — Гермиона! Яркий золотой салют с громким хлопком рассыпался под потолком. — С днем рожде... Рыжая осеклась. Следом замолчал Гарри. Рон медленно перевел взгляд с счастливо улыбающейся Джинни на Гермиону… Потом — на мужскую руку, по-прежнему лежавшую на талии его девушки. Потом еще выше: на совершенно невозмутимого Малфоя. Повисла такая оглашающая тишина, что, казалось, ее можно было потрогать рукой. Гермиона проследила за направлением взглядов друзей, Опустила глаза... И увидела ладонь Драко на собственной талии... Грейнджер обреченно прикрыла лицо свободной рукой. — Вот черт... — Грейнджер, — совершенно невозмутимо произнес Малфой. — Кажется, нас немного не туда занесло. Она резко повернулась к нему. — Это все из-за тебя! — Разумеется, — он даже не стал спорить.— Во всем виноват исключительно я. — Молчи. Не дав никому произнести ни слова, Гермиона молча тут же снова трансгрессировала и уже через несколько секунд буквально вытолкнула его на порог его особняка. — Ни слова, — процедила она. Драко поправил мантию, посмотрел на раскрасневшуюся Гермиону и неожиданно широко улыбнулся. — А день рождения, пожалуй, удался. — Надеюсь, больше такого не повторится. — Очень жаль. Мне понравился прием. Гермиона раздраженно ткнула его пальцем в грудь, не найдя достойного ответа, и, не прощаясь, вновь исчезла в вихре трансгрессии, оставив Драко одного. Он еще несколько секунд смотрел в пустоту, после чего тихо хмыкнул. Кажется, завтрашний день в Министерстве обещал быть чрезвычайно интересным. Гермиона появилась на лестничной площадке перед собственной квартирой и еще несколько секунд стояла совершенно неподвижно, уставившись на знакомую дверь так, словно видела ее впервые. Где-то за ней уже слышались голоса, приглушенный смех, шорох передвигаемых стульев и возмущенное бормотание Рона, которое она могла бы узнать даже сквозь шум квиддичного стадиона. Сделав глубокий вдох, девушка медленно выдохнула, потом еще раз вдохнула, заставляя себя собраться с мыслями и не ворваться внутрь с видом человека, которого только что застали на месте преступления. В конце концов, она не сделала ничего ужасного. Ну да, выпила пару кружек сливочного пива с коллегами. Ну да, случайно привела Малфоя к собственной квартире. Ну да, он в этот момент держал руку у нее на талии. Но если отбросить самые неприятные детали, все это легко объяснялось, имело вполне логичную причину и уж точно не заслуживало той паники, которая сейчас неприятно сжимала грудь. — Я не понимаю, что происходит! — донесся из квартиры голос Рона, и Гермиона замерла, уже протянув руку к дверной ручке. — Мы третий час сидим под ее дверью, думаем, что она переживает одна, а она зажимается с Малфоем? С Малфоем, Гарри! Ты вообще это видел? Почему этот хорек так крепко ее прижимал к себе? — Рон, не кипятись, — спокойно ответил Гарри, и в его голосе слышалась та самая усталая рассудительность, которая появлялась у него каждый раз, когда приходилось удерживать лучшего друга от попытки кого-нибудь проклясть. — Он не может свободно трансгрессировать. Ты сам знаешь, какие у него ограничения. Скорее всего, Гермиона просто отправляла его домой, а до этого они задержались на работе или где-то еще. — Где-то еще? — Рон, судя по звуку, резко вскочил с места. — Она была раскрасневшаяся! Она пила! И этот белобрысый слизняк держал ее так, будто... — Рональд, — вмешалась Джинни, и ее голос прозвучал куда жестче, чем у Гарри. — Закрой рот, пока ты не сказал что-нибудь, за что потом сам же будешь извиняться. Гермиона сейчас вернется и все объяснит. — Ага, конечно, — зло буркнул Рон. — Как всегда, у нее найдется правильное объяснение любой безумной ситуации. Гермиона закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладной двери. Стыд жег щеки сильнее, чем алкоголь. Ей было стыдно перед Роном, перед всеми, кто хотел сделать ей сюрприз, а в итоге увидел ее в объятиях человека, которого они все до сих пор считали едва ли не главным напоминанием о худших годах своей жизни. Но одновременно где-то внутри начинало подниматься и другое чувство: тихое, упрямое раздражение. Она ведь не знала. Никто не предупредил ее о сюрпризе. Весь день она ждала хотя бы сову, хотя бы короткую записку, хотя бы пару строк от людей, которых считала самыми близкими, и вместо этого убеждала себя, что взрослая жизнь просто такая: работа, усталость, занятость и невозможность быть рядом даже в важные дни. А теперь, получается, ей еще и нужно оправдываться за то, что она не угадала чужой план. Она выпрямилась, еще раз глубоко вдохнула и наконец открыла дверь. Разговор оборвался мгновенно. В гостиной, украшенной зачарованными огоньками, бумажными гирляндами и несколькими неровно повешенными лентами, стояли Рон, Гарри, Джинни, Невилл и Полумна. На столе уже красовались пирог, бутылки сливочного пива, пара аккуратно завернутых подарков и большой букет цветов, явно купленный Джинни, потому что только она могла выбрать что-то настолько яркое и немного не сочетающееся со всем остальным. Все смотрели на Гермиону. Рон — пунцовый от возмущения, Гарри — напряженный и виноватый одновременно, Джинни — с тем самым выражением лица, которое означало: "только попробуй сейчас устроить сцену", Невилл — откровенно растерянный, а Полумна — спокойно и даже немного мечтательно, словно происходящее было всего лишь очередным странным проявлением Вселенной. — Да, — медленно произнесла Гермиона, закрывая за собой дверь. — У меня есть объяснение. Рон скрестил руки на груди. — Очень интересно послушать. — Рон, — предупреждающе сказал Гарри. — Нет, Гарри, правда, — Рон резко повернулся к нему. — Мне действительно интересно, как она объяснит, почему Малфой держал ее за талию посреди нашей лестничной площадки. Гермиона почувствовала, как терпение начинает опасно трещать. — Пока никто из вас не удосужился меня сегодня поздравить, — тихо, но отчетливо сказала она, и Рон мгновенно замолчал, — Драко Малфой, как бы странно это ни звучало, решил, что я не должна проводить день рождения в одиночестве. Он собрал Кормака, Парвати и меня в «Вопле мандрагоры». Мы просто посидели в пабе. Просто выпили сливочного пива. Просто поговорили. Потому что я не знала, что вы что-то готовите. — Маклагген тоже там был? — Рон уставился на нее так, будто она только что призналась в государственной измене. — Замечательно. Просто великолепно. Малфой, Маклагген... Гермиона, может, ты еще Крама успела позвать для полного комплекта? — Рональд, — Джинни уже почти рычала. — Когда ко мне прибежал твой Патронус, — продолжила Гермиона, стараясь говорить ровно, хотя голос все равно предательски дрожал, — я сразу поняла, что вы не забыли, и попыталась вернуться домой. Но Малфой не может свободно перемещаться по городу без сопровождения. Я должна была сначала доставить его к квартире. А потом просто... перепутала направление. Рон недоверчиво фыркнул. — И обязательно было так к тебе прижиматься? Гермиона устало провела ладонью по лицу, потом подошла к Рону ближе и мягко коснулась его руки. — Ты же знаешь, как я боюсь совместной трансгрессии после того случая, когда ты, ну тебя... Если бы его расщепило, я бы себе этого не простила. — Да это же Малфой! — вспыхнул Рон. — Пусть бы его расщепило на миллиард маленьких хорьков! — Рон, — уже совсем тихо сказала Гермиона. И этого оказалось достаточно. Рыжий замолчал, хотя по выражению лица было видно, что внутри все еще кипит. — Как бы вы к нему ни относились, он мой подчиненный, — продолжила она, оглянувшись на остальных. — Я несу за него ответственность. Мне самой это не нравится, но это факт. Поэтому, пожалуйста, давайте не будем портить вечер. Я не знала про сюрприз. Вы не знали про паб. Малфой, как всегда, оказался в самом неподходящем месте в самый неподходящий момент. Такое больше не повторится. Полумна задумчиво наклонила голову. — День рождения вообще странный праздник, — мягко произнесла она, глядя куда-то поверх плеча Гермионы. — Люди радуются, что стали на год старше, а потом почему-то грустят, что все идет не так, как они придумали. Наверное, это из-за праздничных грустнюков. Они любят селиться в углах комнат, где слишком много несказанных слов. В гостиной повисла короткая тишина. Невилл первым осторожно поднял руку, в которой держал небольшую бутылочку с темно-зеленой жидкостью. — У меня, кстати, есть настойка из мелиссы, мяты и лунного корня. Я сам сделал. Она очень хорошо помогает, когда всем хочется кого-нибудь проклясть. Джинни громко фыркнула. Гарри прикрыл рот ладонью. Даже Гермиона, несмотря на напряжение, не удержалась от слабой улыбки. Рон несколько секунд недовольно смотрел на бутылочку в руках Невилла, после чего наконец тяжело вздохнул и махнул рукой. — Ладно... Давай сюда свое чудо-зелье. — Это не зелье, — тут же поправил его Невилл, аккуратно разливая настойку по маленьким рюмкам. — Это успокаивающий травяной настой. Никакой алхимии, только правильно подобранные растения. — От этого звучит не менее подозрительно, — пробормотал Гарри, осторожно понюхав содержимое своей рюмки. — Потому что ты привык доверять Снейпу, а не ботанике. — Я никогда не доверял Снейпу. — Вот поэтому и говорю. По комнате прокатился негромкий смех. Даже Рон не удержался и фыркнул, хотя лицо его по-прежнему оставалось хмурым. Они выпили настойку почти одновременно. К удивлению ребят, вкус оказался неожиданно приятным — немного сладковатым, с легкой мятной прохладой. — Ну? — с надеждой спросил Невилл. — Не похоже на удобрение, — честно признал Рон. — Уже успех. — Это лучший комплимент моей работе, который я когда-либо слышал. Джинни рассмеялась и тут же принялась раскладывать по тарелкам пирог, который они с Гарри весь вечер старательно пекли для Гермионы. — Все. Хватит выяснять отношения. Сегодня день рождения, а не заседание Визенгамота. Постепенно разговор действительно пошел значительно легче. Гарри начал рассказывать какую-то совершенно нелепую историю из аврората, Полумна увлеченно объясняла Невиллу, почему лунные мотыльки категорически отказываются летать над домами, где люди часто ссорятся, Джинни вспоминала школьные проказы близнецов, а Гермиона все чаще ловила себя на мысли, что именно этого вечера ей и не хватало весь день. В дверь неожиданно негромко постучали. Все одновременно обернулись. — Мы еще кого-то ждем? — удивился Гарри. Гермиона вопросительно посмотрела на друзей. Никто не ответил. Она подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. На лестничной площадке стояла маленькая домовиха в идеально выглаженном темно-зеленом платьице из наволочки. В руках она держала огромную стопку книг, коробок, букетов и каких-то свертков, которые опасно покачивались, грозя вот-вот рассыпаться по полу. Увидев Гермиону, домовиха облегченно улыбнулась. — Мисс Гермиона Грейнджер? — Да... — Хозяин просил передать ваши подарки. Вы забыли их в Министерстве. Не успела Гермиона ответить, как домовиха ловко щелкнула пальцами, а все подарки мгновенно исчезли из ее рук и аккуратной горкой появились прямо посреди гостиной. Сверху лежала небольшая записка. — Хорошего вечера, мисс Грейнджер, — Домовиха низко поклонилась с тихим хлопком исчезла. В квартире снова стало очень тихо. Гермиона подняла записку. Она уже прекрасно знала этот аккуратный, немного размашистый почерк. "Грейнджер. Кажется, ты опять убежала раньше, чем успела подумать. Ты забыла подарки в кабинете. Не переживай, я решил эту невероятно сложную проблему за тебя. Не благодари. М." Гермиона тихо прикрыла глаза. — Ну конечно... — Домовик Малфоя? — первым нарушил молчание Гарри. — Похоже на то, — осторожно ответила Джинни. Рон медленно посмотрел сначала на гору подарков, потом на записку, потом снова на Гермиону. — Просто замечательно. Его голос вновь стал опасно спокойным. — Теперь он еще и домовиков к тебе домой отправляет. — Рон... — Нет, Гермиона, серьезно. Сначала работа. Потом цветы, Потом паб. Потом объятия. Теперь личный домовик приносит тебе подарки. Он развел руками. — Скажи, пожалуйста, в какой момент мне начинать переживать? Гермиона почувствовала, как внутри снова начинает подниматься раздражение. — В тот момент, когда я действительно дам тебе повод, — девушка ответила спокойно. Слишком спокойно. И именно поэтому Рон сразу понял, что зашел слишком далеко. Повисшую тишину неожиданно нарушила Полумна. Она задумчиво рассматривала огромный букет пионов, словно пыталась разглядеть в нем что-то недоступное остальным. — Знаете... мне всегда казалось, что в день рождения вокруг человека особенно много суматошников. — Кого? — не понял Гарри. — Суматошников, — Полумна улыбнулась. — Маленькие невидимые существа. Они очень любят, когда люди неправильно понимают друг друга. Чем больше недосказанности, тем веселее им становится. А сегодня у них, наверное, настоящий праздник. — Тогда предлагаю их разочаровать, — Невилл тихо усмехнулся, а затем поднял бутылочку с настойкой. — У меня еще осталось. Даже Рон на этот раз не смог удержаться от улыбки. Напряжение, еще минуту назад сковывавшее комнату, медленно начало отпускать. Не исчезло совсем — слишком многое еще оставалось недосказанным, — но стало гораздо тише, словно все одновременно вспомнили, что сегодня они собрались здесь вовсе не для того, чтобы судить Гермиону или обсуждать Малфоя. Сегодня у их подруги был день рождения. Спустя еще полчаса именинница окончательно поняла, что, несмотря на все попытки Невилла, Полумны и Джинни разрядить обстановку, Рон так и не смог отпустить случившееся. Он улыбался, поддерживал разговор, даже смеялся над очередной историей Гарри, но слишком крепко сжимал кружку, слишком часто бросал взгляд в сторону лежавшего на столе букета пионов и слишком демонстративно не смотрел на записку Малфоя. Она знала его слишком давно, чтобы не понимать: Уизли недоволен и разговор все равно состоится. Вопрос был лишь в том, когда. Дождавшись момента, когда Гарри с Невиллом увлеклись обсуждением какой-то новой теплицы в Хогвартсе, а Джинни вместе с Полумной начали обсуждать, что быстрее - метла и фестрал, Гермиона осторожно коснулась ладони Рона. — Пойдем со мной. Он молча поднялся и последовал за ней на кухню. Маленькое помещение мгновенно показалось удивительно тихим после оживленной гостиной. Гермиона прикрыла дверь, несколько секунд просто смотрела на своего парня, потом сделала шаг вперед и крепко обняла его. Рон не ответил сразу. Еще минуту назад он был готов спорить со всем миром, а теперь просто стоял, не двигаясь, позволяя ей прижиматься к себе. — Прости меня, — тихо сказала Гермиона, уткнувшись лбом ему в плечо. — Пожалуйста. Он тяжело вздохнул. — За что именно? — За сегодняшний вечер. За то, что все так получилось. За то, что ты увидел... именно это. Рон наконец осторожно обнял ее в ответ. — Гермиона... я не злюсь на тебя. — Правда? - девушка подняла голову. — Я злюсь на него. Это прозвучало настолько по-роновски, что Гермиона невольно улыбнулась. — Я заметила. — Нет, правда. Я весь день пытался придумать, как сделать тебе сюрприз. Мы с Гарри чуть ли не силой притащили сюда Невилла после работы, Джинни с Полумной украшали квартиру, я два раза бегал через весь Косой переулок за твоими любимыми пирожными... Потом три часа сидел под дверью и уже начал думать, что что-то случилось. А потом появляется мой Патронус... и через десять минут ты трансгрессируешь домой... с Малфоем. Последние два слова он произнес так, будто у него заболели зубы. — Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать? — Я знаю… — Гермиона виновато опустила взгляд. — Нет, не знаешь, — Рон медленно прошелся по крохотной кухне, запустив пальцы в волосы. — Знаешь, что самое обидное? Волшебница молча покачала головой. — Что на секунду... всего на одну чертову секунду... я действительно испугался, — он горько усмехнулся. — Испугался, что этот хорек каким-то образом сумел... Он не договорил. Гермиона подошла ближе, осторожно взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть себе в глаза. — Рональд Уизли. Он нехотя встретился с ней взглядом. — Ты сейчас серьезно думаешь, что после всего, через что мы прошли, после войны, после Хогвартса, после стольких лет вместе... я вдруг решила уйти к Малфою? Рон смущенно отвел глаза. — Когда ты так говоришь... — Нет, — она покачала головой. — Ответь честно. Он несколько секунд молчал. — Нет. — Тогда почему? — Потому что он мужчина. — Это худший аргумент, который я когда-либо слышала. — Потому что он Малфой! — Это ненамного лучше. Она не удержалась и тихо рассмеялась. Рон недовольно посмотрел на нее, но уголки его губ уже предательски дрогнули. — Не смейся. — Не могу. Она снова обняла его. — Послушай меня внимательно. Между мной и Драко Малфоем нет ничего, кроме работы. Да, он неожиданно организовал этот вечер. Да, признаюсь честно, я ему за это благодарна. Потому что весь день чувствовала себя ужасно одинокой. Мне казалось, что обо мне просто забыли. Рон резко нахмурился. — Ты сейчас обвиняешь меня? — Нет. — Нет, обвиняешь. — Рон... — Я хотел сделать тебе сюрприз! — А я не знала, что ты хотел сделать сюрприз! Гермиона тоже начала говорить громче. — Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу сюрпризы! Мне гораздо спокойнее, когда все расписано заранее. Если бы ты просто прислал сову с одной строчкой: "Не строй планов на вечер", ничего бы этого не произошло! Рон открыл рот, чтобы возразить... но замолчал. Он понял, что она права. За всеми этими подготовками, учебой, работой и так далее, он совсем забыл, что реально любит родной ему человек. Гермиона тоже выдохнула, поняв, что сказала это слишком резко. — Прости, — она виновато улыбнулась. — Правда прости. Я знаю, сколько сил вы вложили в сегодняшний вечер. И мне безумно приятно. Просто... этот день с самого утра пошел совсем не так, как я ожидала. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Рон неожиданно рассмеялся. — Мы с тобой невозможные. — Это семейное? — Пока еще нет. — Пока еще нет, — повторила Гермиона с улыбкой. Она привстала на носочки и мягко поцеловала его. Совсем недолго, просто, чтобы он окончательно перестал хмуриться. А когда они отстранились друг от друга, Рон уже выглядел гораздо спокойнее. — Останешься сегодня? — тихо спросила Гермиона. Он даже не стал делать вид, что раздумывает. — Конечно. — Тогда договорились. — Но одно условие. Она вопросительно подняла бровь. — Завтра этот хорек будет сидеть от тебя минимум в трех метрах. Гермиона тихо рассмеялась. — Боюсь, это невозможно. Мы работаем в одном кабинете, а он просто крохотный. — Тогда хотя бы не позволяй ему больше так нагло тебя обнимать. Она закатила глаза. — Обещаю, если в следующий раз он решит проявить инициативу, я наступлю ему на ногу. — Вот теперь узнаю свою Гермиону. Они улыбнулись друг другу и, взявшись за руки, вернулись в гостиную, где их уже ждали друзья, пирог и долгий вечер, который наконец начал становиться именно таким, каким и должен был быть в день рождения.

***

На другом конце Лондона Драко лениво развалился в кресле у камина, одним движением расстегнув верхние пуговицы рубашки и небрежно отбросив мантию на соседнее кресло. День неожиданно выдался настолько насыщенным, что теперь собственная гостиная казалась непривычно тихой. Огонь размеренно потрескивал в камине, часы негромко отбивали начало десятого, а Алисия, устроившись напротив с бокалом красного вина, терпеливо ждала, когда он наконец соизволит поделиться событиями этого необычного дня. — Ну? — первой нарушила молчание девушка. — Судя по выражению твоего лица, Министерство сегодня наконец-то официально признало тебя национальным героем. — Пока нет, Лисси. — Тогда почему ты выглядишь так, будто выиграл в шахматы у самого Мерлина? Драко негромко усмехнулся, сделал небольшой глоток огневиски и без особых эмоций начал рассказывать ей о своем дне. О цветах, которые пришлось буквально выцарапывать у владельца магической оранжереи. О медальоне. О том, как Грейнджер сначала категорически отказывалась идти в паб, а потом все-таки сдалась. О Кормаке, спорившем с ним о квиддиче так яростно, будто от этого зависела судьба британской сборной. О Парвати, которая спустя полчаса уже смеялась над его колкостями. И, наконец, о совершенно нелепой трансгрессии, закончившейся посреди сюрприза, который друзья Гермионы готовили весь вечер. К тому моменту Алисия уже откровенно смеялась, едва удерживая бокал в руках. — Подожди... — вытирая выступившие от смеха слезы, проговорила она. — То есть ты хочешь сказать, что Уизли увидел, как ты стоишь, обнимая Грейнджер? — Именно. — И ты не убрал руку? — Не успел. — Не захотел, Драко, — ухмыльнулась волшебница, зная его тягу к провокациям. — Возможно. Она покачала головой, продолжая улыбаться. — Иногда мне кажется, что половину своих проблем ты создаешь исключительно потому, что тебе скучно. — Не половину. — Хорошо. Девяносто процентов. Она внимательно посмотрела на него, чуть склонив голову набок. — И все-таки, Драко... что ты задумал? Он устало прикрыл глаза. — Алисия... — Нет, правда. Цветы. Подарок. Паб. Все это слишком не похоже на тебя. Драко поставил бокал на столик и несколько секунд молча смотрел на языки пламени. — Просто иди сюда. Она улыбнулась уголками губ, поднялась с кресла и без лишних вопросов устроилась у него на коленях, привычно обнимая за шею. — Так лучше? — Намного. — Но от ответа ты все равно не ушел. Он лишь тихо фыркнул. — Все идет именно так, как должно идти. Грейнджер перестает видеть во мне исключительно бывшего Пожирателя. Это хорошо. Чем быстрее она начнет мне доверять как сотруднику, тем быстрее закончится этот фарс с Министерством. — Значит, все исключительно расчет? — Разумеется. Алисия несколько секунд внимательно смотрела ему в глаза, потом только тихо улыбнулась. — Как скажешь. Она легко коснулась его губ своими, и на этот раз Драко не стал ничего отвечать словами. Через несколько минут гостиная опустела. С тихим хлопком они переместились в спальню — пожалуй, единственная трансгрессия, которую Министерство пока не собиралось ограничить. Алисия жадно притянула его к себе, впиваясь в губы долгим, требовательным поцелуем. Ее движения были уверенными и почти дерзкими: она легко прикусила его нижнюю губу, заставив Драко тихо усмехнуться, а затем медленно скользнула поцелуями ниже, оставляя горячие прикосновения на шее. Он ответил с той же уверенностью, словно между ними давно не существовало ни неловкости, ни необходимости угадывать желания друг друга. Его ладони уверенно исследовали ее тело, задерживаясь там, где каждое прикосновение заставляло Алисию едва заметно вздрагивать. Она тихо выдохнула его имя, запуская пальцы в светлые волосы, а он лишь сильнее притянул ее к себе, не позволяя увеличить расстояние между ними. Поцелуи становились все глубже, дыхание — тяжелее, а разговоры окончательно потеряли всякий смысл. Между ними давно не осталось места для слов. Они понимали друг друга по взглядам, по едва уловимым движениям, по тому, как менялся ритм дыхания и как один неизменно отвечал на прикосновения другого. В какой-то момент Драко легко, но уверенно развернул Алисию, заставляя ее опереться ладонями о край кровати. Она лишь коротко улыбнулась через плечо, прекрасно понимая, чего он хочет, и позволила ему вести. В его движениях ощущалась привычная властность, но не жестокость — скорее уверенность человека, привыкшего контролировать происходящее. Алисия отвечала тем же, то покорно принимая его инициативу, то сама перехватывая ее, меняя их местами и заставляя Драко откинуться на спину. Теперь уже она задавала ритм. Ее волосы рассыпались по плечам, кончики пальцев скользнули по его груди, оставляя тонкие красные полосы, на которые он ответил едва заметной усмешкой. Его ладонь уверенно легла ей на шею, удерживая взгляд, и Алисия улыбнулась в ответ — так же дерзко, как улыбалась ему всегда. Они давно изучили привычки друг друга настолько хорошо, что не нуждались ни в объяснениях, ни в осторожности. Между ними не было борьбы за превосходство. Скорее игра, правила которой оба знали наизусть и в которую неизменно возвращались после особенно тяжелых дней, оставляя за дверью спальни все проблемы, Министерство, прошлое и бесконечные вопросы, на которые не существовало простых ответов. Спустя какое-то время Алисия лежала рядом, удобно устроившись у него на плече и лениво выводя кончиками пальцев круги на его груди. — О чем задумался? — Ни о чем. — Ты ужасно врешь. Он тихо усмехнулся. — Возможно. Некоторое время они лежали молча. За окном медленно шел дождь, где-то внизу негромко шумел ночной Лондон, а в комнате было удивительно спокойно. Драко поймал себя на неожиданной мысли. Сегодня ему было реально весело. Не потому, что удалось удачно разыграть Грейнджер. Не потому, что Рон Уизли наверняка еще долго будет вспоминать выражение собственного лица. И даже не потому, что план действительно понемногу начинал работать. Просто… Весело. Он уже почти забыл это ощущение. Последние пять лет его жизнь превратилась в бесконечную череду одинаковых дней. Поместье. Проверки Министерства. Редкие вечера с Алисией. Чуть реже - вечеринки с бывшими сокурсниками. Никаких новых знакомств. Никаких случайных разговоров. Никаких пабов, где спорят о квиддиче, смеются над глупыми шутками и перебивают друг друга на полуслове. Он настолько привык к этой жизни, что давно перестал замечать, насколько она стала тихой. А сегодняшний вечер вдруг напомнил ему, какой она была раньше. И это оказалось... приятно. Драко нахмурился. То ли всему виной были пять лет почти добровольного затворничества, после которых любая шумная компания начинала казаться праздником. То ли за эти годы изменился он сам. Ответа на этот вопрос у него пока не было. Да он, если честно, и не собирался его искать.