Одно целое

«Я хочу видеть тебя полностью, ну и чё?

Что я еду к тебе за в полночь, я обречён

И твой парень весь такой скромный, он дурачок

Пока он сидит на работе, я апнул счёт

Я хочу видеть тебя полностью ну и чё?

Я хочу видеть тебя полностью ну и чё?

Я хочу видеть тебя полностью ну и чё?

Я хочу видеть тебя полностью ну и чё?»

***

После аварии прошло несколько месяцев. Перелом на руке почти зажил — лишь изредка по вечерам в кости просыпалась тупая, тягучая боль, напоминая о том дне. Ангелина осторожно пошевелила пальцами, проверяя, всё ли в порядке, и с облегчением выдохнула: движения становились всё свободнее, будто тело понемногу возвращало себе утраченную уверенность. Сегодня Изосимова осталась одна. Игорь, как и хотел, забрал сына в пятницу. Вроде бы хорошо — можно наконец-то выдохнуть, никуда не спешить, не подстраиваться под чужой ритм. Но на душе всё равно было некомфортно: тишина в квартире, которая раньше казалась желанной тишиной покоя, теперь звучала слишком громко, будто подчёркивала, как много в жизни стало пустых промежутков между делами. Утром Изосимова, как обычно, делала зарядку. Она включила маленькую колонку, чтобы на фоне играла музыка, и начала делать движения. Сначала потянулась, чувствуя, как по спине пробегает приятная волна растяжения, потом сделала растяжку, медленно и внимательно прислушиваясь к себе — никакой спешки, только размеренность, будто заново училась доверять собственному телу. В воздухе витал лёгкий запах кофе, который она сварила ещё до зарядки; он смешивался с едва уловимым ароматом лавандового крема, которым Ангелина намазала руки накануне вечером. — А ты утром занимае... Занимался зарядкой? — спросила она у голоса. — Ну нет. Зачем? — ответил Максим. Женщина нахмурилась, на секунду задержав дыхание, будто пыталась удержать в себе лёгкое раздражение, но тут же смягчилась. — Как это «зачем»? Чтобы быть в хорошей форме, чтобы силы были, мышцы укреплять, — объясняла Изосимова, делая плавный наклон вперёд и тут же выпрямляясь, словно каждое движение подкрепляло её слова. — Не знаю, жил как-то без этого, — выдохнув, сказал Левин. — Ну‑ну. Пока она занималась, песня закончилась и началась другая. Песня, под которую они с девочками учили новый танец, — BLAZER «Ну и чё?». Услышав первые аккорды, Ангелина невольно улыбнулась — в груди что-то встрепенулось, будто вернулась та самая энергия репетиций, когда всё вокруг замирало, а оставалось только движение и ритм. — О‑о‑о… — с улыбкой начала Ангелина. — Что? — спросил Максим. — Песня под наш новый танец. Когда начались слова, Ангелина начала танцевать. Её движения были плавными, но в то же время резкими, будто она пыталась поймать и удержать в себе этот контраст — мягкость и силу, текучесть и точность. Всё её тело было в точном ритме с музыкой: поворот, шаг, взмах рукой, взгляд, скользящий по комнате и на мгновение замирающий на зеркале. Максим наблюдал за всей этой картиной через зеркало, которое стояло у неё перед глазами. В отражении всё выглядело чуть иначе: движения Ангелины казались ещё более выразительными, почти театральными, а её сосредоточенное лицо — удивительно живым, будто она на эти минуты забыла обо всём, кроме танца. Во время танца её фигура казалась настолько привлекательной, что ему хотелось прямо сейчас подойти к ней и рассмотреть поближе каждый её сантиметр, уловить каждую деталь: лёгкую морщинку у уголка глаза, едва заметную усталость в линии плеч, упрямую решимость в изгибе губ. Жаль, что он не может так сделать… Поворот вправо. Танец был закончен. Ангелина встала, поставив ладони на колени, пытаясь отдышаться. Спина согнута, голова опущена, а грудь вздымается в попытке поймать воздух. По виску скатилась маленькая капля пота, и она небрежно смахнула её тыльной стороной ладони, чувствуя одновременно усталость и приятное тепло, разливающееся по мышцам. — Вау… — единственное, что смог сказать голос в её голове. — Это… Это было шикарно. Ангелина посмотрела на своё отражение прямо в глаза, будто пытаясь найти в нём подтверждение тому, что только что произошло. — Правда? — Ага, великолепно, — кажется, с улыбкой в голосе ответил Левин. — Ты сама придумала? — Конечно, я же хореограф, — сказала Ангелина, и в её голосе прозвучала не гордость, а простая констатация факта, как будто танец был не достижением, а частью её самой. — Блин… Честно, круто. — Спасибо, я старалась. Когда женщина сделала последний глубокий вдох, она выключила колонку и направилась на кухню. Нужно было сделать что‑то на завтрак. В коридоре на секунду задержалась у окна: за стеклом город просыпался по-своему — кто-то спешил, кто-то неторопливо шёл по тротуару, а кто-то просто стоял у подъезда, глядя куда-то вдаль. Этот обычный утренний пейзаж вдруг показался ей удивительно уютным. На кухне воздух был чуть прохладнее, чем в комнате, и это ощущение свежести приятно бодрит. Ангелина достала хлеб, яйца, овощи, раскладывая всё на столешнице с привычной точностью. — Что будем есть? — спросила она у Максима. — Ты мне вопрос задала? — Ну а кому ещё? Приняв решение единогласно, они выбрали обычные тосты с жареным яйцом, конечно же, чёрный кофе без молока и немного овощного салата. Пока Ангелина готовила, запах поджаренного хлеба смешивался с горьковатым ароматом кофе, и этот запах будто собирал день воедино, придавая ему форму и смысл. — Только не добавляй в салат зелёный лук, — сказал Макс. — А что не так с луком? — снова нахмурив брови, произнесла Изосимова. — Я не люблю зелёный лук. — Ладно, могу и без лука пожить… — поджав губы, ответила Ангелина, но в её интонации не было обиды, скорее лёгкая ирония над этой маленькой бытовой несостыковкой. За завтраком они обсудили сегодняшний план на день и праздник в честь дня рождения Яши. Ангелина отламывала кусочек тоста, задумчиво жевала и всё время возвращалась мыслями к подарку, будто пыталась нащупать ту самую идею, которая сразу скажет всё, что хочется сказать мальчику. — Я так и не придумала, что буду ему дарить, — грустно сказала она. — Я же тебе предложил собаку. Ну откуда ты взяла, что он не сможет за ней ухаживать? — говорил Максим. — Всё‑таки пацану не семь лет! Знает, что такое забота и уход Ангелина задумалась, и в этой тишине между словами вдруг проступило что-то важное: не просто спор о подарке, а разговор о доверии, о том, насколько можно верить в чью-то взрослость, даже если она ещё совсем небольшая. — Может, ты и прав… Ладно, потом ещё поговорим Суббота. Сегодня Ангелина снова была одна дома. Тишина теперь звучала иначе: не как пустота, а как пространство, в котором можно было позволить себе быть просто собой, без необходимости что-то доказывать или куда-то спешить. — Какие планы на сегодня? — спросил Максим. — Пригласить Веру в гости и остаться с ней на ночь, — придумывала она. — Или можно сходить куда‑нибудь, но тоже с Верой. — Слушай, а где ты такую подругу нашла? — «Такую» — это какую? — Ну просто вы такие разные, — начал объяснять Левин. — Она какая‑то слишком гламурная, что ли. А ты… — А я? — с интересом спросила Ангелина. — Ну… Ты другая, домашняя, так сказать… Своя, — ответил Макс. Ангелина неловко улыбнулась, и эта улыбка была не от смущения, а от того странного чувства, когда кто-то видит в тебе что-то хорошее, простое и настоящее, и называет это вслух. Давно ей не делали таких комплиментов. — Спасибо… Так, надо Вере позвонить, — сказала Изосимова и пошла за телефоном. Подруга быстро ответила на звонок. Разговор потёк сам собой. Сначала, как и хотела Ангелина, она узнала, что будут сегодня делать вместе. Потом начали говорить о мелочах: о том, какой кофе вкуснее, о случайной встрече на улице, о песне, которая не выходит из головы. И в этих мелочах было столько тепла, что день сразу становился светлее. 17:45. Ангелина заказала доставку роллов и сказала, чтобы Вера купила какие‑нибудь напитки. Они редко так встречались — оставались на ночь друг у друга, заказывали что‑то вкусное. Не было времени на такое: у каждой своя жизнь, свои дела, свои маленькие и большие заботы. И оттого эти редкие вечера казались особенно ценными, как островок, где можно сбросить все роли и просто быть рядом. Изосимова была одета в обычный спортивный костюм, волосы завязаны в небрежный пучок, из которого то и дело выбивались тонкие пряди. Лёгкий макияж — и всё идеально, потому что в такие вечера не нужно было стараться выглядеть безупречно; достаточно было просто чувствовать себя комфортно. В комнате она включила подсветку, которая меняла цвет спустя несколько минут: сначала тёплый жёлтый, потом мягкий голубой, затем приглушённый розовый. Свет ложился на стены неровными пятнами, создавая тот самый вайб тех самых ночёвок, как любили подростки: будто весь мир за пределами комнаты переставал существовать, оставляя только музыку, смех и ощущение, что рядом свой человек. Скоро должна была прийти Вера. Они договорились к шести часам. Тем временем Сотникова ходила по супермаркету, набирая корзину с едой. Она взяла лимонад, который просила Ангелина, но как же без алкоголя? Правильно, не бывает взрослых ночёвок без него. Она взяла бутылку шампанского и одну бутылку вина, на секунду задумавшись, какое из них лучше подойдёт к роллам. Потом девушка пошла в отдел с чипсами и сухариками. Взяла четыре пачки чипсов с разными вкусами и пару пачек сухарей, будто хотела собрать целую палитру вкусов, чтобы у них был выбор на любой каприз. Когда две подруги встретились дома, их ждал фильм, который подобрала Ангелина за то время, пока ждала Сотникову. Они договорились, что будут смотреть какой‑нибудь ужастик — не ради страха, а ради того, чтобы в какой-то момент схватиться друг за друга и смеяться над собственной реакцией. Они разложили все продукты и уселись у спинки кровати, открывая все вкусы чипсов, пробуя по очереди и комментируя каждый: слишком солёный, в самый раз, неожиданно пряный. Ангелина налила газировку по стаканам и нажала на кнопку включения. Фильм пошёл. Время от времени Максим, конечно же, тоже комментировал происходящее, но слышала его только Изосимова, пытаясь отвечать еле слышно, чтобы Вера не думала о ней как о сумасшедшей. Хотя она и так уже могла об этом думать. Но в этом уютном хаосе из чипсов, напитков и старого ужастика даже это казалось неважным. Главное, что вечер складывался именно так, как хотелось: тепло, шумно, по-своему правильно...