Тьма во фраке

Карибское море встретило их удушливым, липким зноем и запахом гниющей соли. После промозглого январского Лондона, где туман въедался в подкладку пальто, Остров Печали казался неестественной, бьющей по глазам декорацией. Слишком синее небо, слишком зелёные пальмы и ослепительно белая полоса песчаного пляжа, о которую лениво разбивались мелкие бирюзовые волны. Драко Малфой стоял на краю дощатого пирса, щурясь от безжалостного тропического солнца. Порт-ключ Министерства, замаскированный под ржавую консервную банку из-под ананасов, валялся у его ног, медленно остывая. На Драко были его неизменные чёрные брюки, но вместо тяжёлой аврорской мантии он остался в тонкой шёлковой рубашке с закатанными рукавами. Левое плечо, стянутое плотной повязкой после ночного бальзама Пэнси, всё ещё тупо ныло, заставляя его кривиться при каждом резком движении. — Блять, Грейнджер, — Малфой шумно выдохнул, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Какого хера здесь так жарко? Такое ощущение, что нас закинули прямиком в задницу огненного краба. Маглы платят миллионы, чтобы приехать сюда и добровольно поджариться. Гермиона сверилась с министерским предписанием, защищая пергамент от липкого ветра чарами сушки. — На магловских картах это место значится как Литтл-Сент-Джеймс, — заметила она, разглядывая идеальную бирюзовую полосу пляжа. — Курорт для элиты, частное владение… — Литтл-Сент-Джеймс — это обвёртка для идиотов в дорогих костюмах, Грейнджер, — перебил её Драко, криво усмехнувшись и поправляя повязку на раненом плече. — Маглы думают, что купили райский уголок, но в реестрах Лютного переулка и архивах Аврората этот чертов кусок суши уже триста лет зовётся Островом Печали. Пейнштейн не дурак. Он знал, что лучшая маскировка для некромантского алтаря — это пляж с шезлонгами и кокаиновые вечеринки магловских министров. Ни один аврор не полезет с обыском в частную юрисдикцию другой страны, если там просто «отдыхают» богачи. Гермиона, стоявшая чуть впереди, даже не повернулась. На ней были простые холщовые брюки и лёгкая блуза, а непослушные каштановые волосы были стянуты на затылке в небрежный пучок. В руках она сжимала свой неизменный пергаментный блокнот, исписанный рунами, и чутко вслушивалась в пространство. Остров дышал. Но это не было дыхание живой природы. — Малфой, прекрати ныть, — тихо, но твёрдо произнесла она, делая шаг вперёд по скрипучим доскам. — Посмотри на защитный контур. Почувствуй его. Драко прикрыл глаза, активируя внутреннее магическое зрение. Сквозь полупрозрачную плёнку жары проступила монументальная, пугающая структура. Остров Литтл-Сент-Джеймс был обтянут куполом такой мощности, что воздух на границе барьера буквально искрил. — Оп-па, — Малфой недовольно цыкнул языком, его сарказм мгновенно улетучился. — А вот это уже не магловские игрушки. Здесь навешано столько отводящих глаз чар и заглушек, что если бы мы попытались трансгрессировать сюда без министерского вектора Кингсли, нас бы расщепило на атомы ещё над Атлантикой. И посмотри на структуру барьера, Грейнджер. — Он двухслойный, — Гермиона подошла к краю пирса, где песчаная тропинка вела к роскошной белокаменной вилле. — Магловская сторона абсолютно чистая. Сюда прилетали их джеты, здесь Пейнштейн крутил свои миллиарды, устраивал приёмы, поил их министров шампанским со «Слёзами скорби». Маглы видели только солнце, пляж и бассейн. Они и понятия не имели, что в тридцати ярдах от них, за скрытым контуром, находится Магическая изнанка. Они двинулись по тропинке к главному особняку. Вилла Джеральда Пейнштейна выглядела пустой и заброшенной, точно роскошный склеп. Ветер лениво шевелил шёлковые занавески на открытых террасах, на плетёных шезлонгах у огромного бассейна валялись брошенные полотенца и недопитые бокалы. Магловская прислуга бежала отсюда, как только ФБР выдало ордер на арест Пейнштейна в их мире. Но авроры знали, что обычная полиция не заходила глубже парадной гостиной. Драко зашёл внутрь дома, его сапоги гулко застучали по дорогому мрамору. Он подошёл к стене, на которой висела сложная панель с кучей тумблеров и светящихся экранчиков — магловская система кондиционирования и освещения. Малфой ткнул пальцем в одну из кнопок. Раздался громкий писк, экран замигал, и из-под потолка с воем вырвался струя холодного воздуха. Драко от неожиданности отпрянул, вскинув палочку: — Мать твою, Грейнджер! Эта хрень зашипела на меня! Что это за коробка с бесами? Она пытается высосать мой кислород? Гермиона обернулась, устало закатив глаза. В любой другой ситуации её бы позабавила эта чисто слизеринская дикость перед лицом обычных технологий, но сейчас нервы были на пределе. — Это кондиционер, Малфой. Он просто охлаждает воздух. Магловское изобретение, — она подошла к нему, мягко опуская его руку с палочкой. — Хватит воевать с бытовой техникой. Нам нужно к Храму. Блейз сказал, что все финансовые потоки «Ордена Слепых» замыкались на точку портала, расположенную именно под синим куполом. — Да знаю я, знаю, — Буркнул Драко, пряча палочку в рукав, но продолжая подозрительно коситься на шуршащую коробку под потолком. — Твой Забини вчера так красиво расписывал эти оффшоры, что мне захотелось лично пересчитать зубы парочке гоблинов в Гринготтсе. Если они действительно спонсировали Пейнштейна через этот траст, то наше Министерство — просто вывеска на общественном туалете. Ладно, пошли. Посмотрим на этот хвалёный Храм. Они вышли через заднюю дверь виллы, направляясь к холму, который возвышался на восточной оконечности острова. Дорожка здесь была выложена черным камнем, а вокруг росли экзотические цветы, источающие приторный, удушливый аромат. Чем ближе они подходили к вершине, тем сильнее менялась атмосфера. Солнечный свет словно блёк, наливаясь мутной, свинцовой тяжестью. Воздух становился прохладным, а в ушах появилось противное, давящее гудение. Вскоре пальмы расступились, обнажая огромную круглую расчищенную площадку. Посреди неё возвышалось странное строение, резко контрастирующее с лазурным курортом. Это было массивное здание из тусклого, почти чёрного мрамора, выполненное в строгом, геометрическом стиле, напоминающем древнегреческие усыпальницы, но с уродливыми, пугающими пропорциями. Окна отсутствовали. Вместо них стены покрывали глубокие, вырезанные прямо в камне линии, складывающиеся в огромные, давящие на сознание узоры. — О Мерлин, — прошептала Гермиона, делая шаг назад. — Это не просто постройка. Это... — Это Храм Изнанки, — закончил за неё Драко, и его шутливый тон мгновенно испарился. Глаза слизеринца превратились в две холодные щели. — Хроно-некромантия в чистом виде. Посмотри на эти узоры на стенах, Грейнджер. Это руны поглощения жизненной силы. Они подошли ближе к массивным двойным дверям Храма. На стыке массивных створок, прямо на уровне глаз, был высечен жуткий символ: человеческий глаз, веки которого были грубо, крест-накрест зашиты толстыми каменными нитями. Руна «зашитого глаза» — знак абсолютного молчания и тайн, которые не должны покидать пределы этих стен. Гермиона потянулась было к ручке двери, но Драко наотмашь перехватил её запястье. Его хватка была железной и болезненной. — Совсем из ума выжила, гриффиндорка?! — прошипел он, его лицо оказалось в паре сантиметров от её лица. — Там стоит барьер крови. Чужака, у которого нет права доступа или родства с хозяином, этот контур высушит за три секунды, превратив в мумию. Даже пепла не останется. — Но как тогда войти? — Гермиона упрямо вскинула подбородок, хотя её сердце бешено колотилось от близости древней опасности. — У нас нет крови Пейнштейна! И у нас нет времени возвращаться в Лондон. Драко молча посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на зашитый глаз. В его глазах отразилась мрачная, фаталистическая решимость. — Крови Пейнштейна нет, — глухо произнёс он. — Но магия Изнанки признаёт древние чистокровные роды, которые веками практиковали подобные ритуалы. Род Малфоев... и род Блэков. Моя кровь подойдёт, чтобы обмануть замок. Но барьер требует жертвы за двоих. Не давая Гермионе опомниться, Драко резко вскинул палочку и полоснул её кончиком по ладони своей здоровой руки. Выступила густая, тёмная кровь. Прежде чем Гермиона успела закричать или отпрянуть, он с силой перехватил её правую руку и прижал свою окровавленную ладонь к её ладони, намертво переплетая их пальцы. — Малфой, что ты... — Заткнись и держись за меня! — рявкнул он. Драко шагнул вперёд, увлекая её за собой, и прижал их соединённые, испачканные кровью ладони прямо к центру руны «зашитого глаза». В ту же секунду пространство вокруг них взорвалось. Из руны вырвались ядовито-красные, пульсирующие нити магии, которые мгновенно обвили их запястья, впиваясь в кожу невидимыми раскалёнными иглами. Гермиона вскрикнула от обжигающей, потусторонней боли — ей показалось, что кто-то пытается заживо выпить её душу через вены. Воздух вокруг завыл, пространственный барьер задрожал, словно решая, уничтожить наглых нарушителей или пропустить. Драко хрипел, его зубы были плотно сжаты, а на лбу вздулись вены. Из его рта вырвалась тихая, быстрая латынь — древняя формула принуждения и обмена, которую использовали Блэки, когда подчиняли себе дикие, чужие алтари: — Sanguis locum. Obmenus familia. Пропусти её, сука, она со мной! Красное свечение руны внезапно достигло своего пика, ослепив их, а затем... глухо и тускло опало, сменяясь мёртвым, серебристым сиянием. Рунические линии на чёрном мраморе медленно раздвинулись в стороны, разрывая пространственную сцепку. Тяжёлые, многотонные створки дверей Храма со страшным, металлическим стоном отворились внутрь, обнажая перед аврорами зияющую, абсолютную черноту дверного проёма, откуда потянуло могильным холодом, сыростью и тонким, едва различимым запахом старых благовоний. Драко тяжело, надсадно выдохнул, медленно разжимая пальцы и отпуская руку Гермионы. Их смешанная кровь ровным слоем размазалась по их ладоням. Он криво, бледным подобием своей обычной усмешки, посмотрел на неё и вытер пот с лица здоровой рукой: — Ну вот и всё, Грейнджер. Теперь ты официально… временно Малфой по крови для этого барьера. Не благодари. Моя матушка перевернулась бы в гробу, если бы узнала, с кем я делю родовую магию. Добро пожаловать в ад. Она перевязала свою и его ладонь обрывками платка, глядя на Драко с пугающей смесью благодарности и шока. Этот парень ломал все её представления о нём каждую секунду их совместного расследования. Гермиона, тяжело дыша и баюкая горящую от боли ладонь, посмотрела в тёмный зев открывшегося Храма. Внутри неё росло чёткое понимание: пути назад больше нет. Они переступили порог Храма, шаг за шагом погружаясь в ледяную, удушающую тьму Магической изнанки Острова Печали. Тропический рай остался позади, за спиной. Впереди была бездна, из которой им обоим предстояло выбраться живыми.