Призрак моей души

      Казалось, всё идёт хорошо, но наш герой решил разгуляться и приготовить карбонару. Всё свободное время он тратил на заказы проектов, так что ему доводилось пробовать разве что блюда быстрого питания. Парень опять ничего не успевает: скоро она придёт, а он только занялся приготовлением сливочного соуса. Понимая, что времени в обрез, он решил поставить огонь чуть сильнее обычного. И тут же на телефоне высветилось сообщение: «Я уже подхожу к твоему дому :)». Его зелёные глаза заметались по экрану, наполняясь паникой. — Блять! — громко и звонко разнеслось по стенам однокомнатной квартиры. Мягкий знак прошелестел по серым стенам с единственной картиной, по антикварному шкафу, по столу, заваленному рисунками, по мольберту у окна.   Пытаясь хоть как-то совладать с собой, парень совсем не заметил, как прекрасный соус перестал быть прекрасным. В сковороде булькала коричневая жижа с пузырьками — ничего съедобного она из себя не представляла.  Времени совсем не осталось! Делать нечего — он начал месить нецензурную брань с уборкой и попытками спасти макароны с беконом… без соуса.  Наконец он снял халат и с достоинством оглядел результат трудов. Думаете, неудавшийся соус — это главная беда? Как известно, беда не приходит одна. Как раз к «шеф-повару» в дверь позвонила та самая дама.   Открыв, он увидел её шоколадные глаза и широкую улыбку. Сознание героя поплыло — он даже не заметил, как она начала что-то весело рассказывать, а он стоял и просто глупо приподнял уголки рта. — …даже не попрощался, сексист. Да ну в жопу этих таксистов! И всё же…   Он продолжал тупо смотреть и не реагировать, едва улавливая суть её рассказа. Но когда руки героини крепко сжали его талию, это вернуло его обратно на землю.  — Ой, Антон, извини, меня что-то прям разозлило, не смогла сдержаться, не рассказав об этом дебиле, — протараторила Ира, осматривая коридор, ведущий на кухню. — О-о-о, пахнет чем-то слишком итальянским.   Антон уловил долю её сарказма, но надеялся, что вкус переубедит Иру. Он неловко шагал за ней на кухню, сердце бешено стучало. Ведь он впервые привёл в свою берлогу… о боже мой… женщину. Настоящую. Не абы какую, а ту, что волновала его сердце. Так что он раз двадцать прокрутил в голове все возможные расклады этого дня, в том числе перед её приходом вымыл полы, а это уже очень весомо. — Ира, ты будешь красное вино или что-то покрепче? — спросил Антон. У него, как у «великого» художника, обязан быть запас алкоголя. — Давай винишко, хоть как-то горло смочить после ругани с таксистом, — прихихикнув, сказала она, садясь за небольшой столик у окна.   Девушке очень понравился парень с самой первой встречи: она увидела в нём застенчивость и лёгкость. Сразу поняла, что он не таит в себе злости, которая может вырваться наружу в любой момент. Антон был для Иры приятным собеседником, который внимательно и чутко слушал все её истории. Но когда парень проговорился (по своей тупости), что умеет готовить, это так заинтересовало девушку, что он не смог отказать ей в посещении своего «ресторана». Благо, она быстро догадалась, что повар из него — как из Димы танцор. Но об этом позже. Всё же Ире захотелось провести вечер в компании с молодым человеком, обладающим приятной энергетикой, а в этом она уж точно разбиралась.   Несмотря на то, что это была далеко не первая их встреча, один на один они оставались впервые — больше часа.  Разливая вино по бокалам, Антон постепенно сбрасывал прежнее волнение: Ира умела быстро создавать атмосферу непринуждённости, особенно чуть подвыпивши. Они болтали о новой пассии Димы. Естественно, Ира знала о ней уже всё и тут же показала Шастуну все её странички в соцсетях. На вид — обычная девушка, учится на продюсера, вот и всё, что можно было сказать по фото. Но Ира рассказала куда больше: её фантазия не знает предела, к тому же она успела вдоль и поперёк расспросить самого Диму. Оказывается, та очень умная и культурная, постоянно ходит в музеи, театры, галереи и на выставки. Ведь Диме пришлось Кузнецовой и о свиданиях рассказывать в подробностях.  — Вот это в ней мне очень-очень приглянулось, — тараторила Ира. — По сравнению с его бывшей — вообще ангел. Даже жалко оставлять её с Димой. Она говорила куда больше, чем действовала, поэтому только сейчас впервые поднесла вилку с карбонарой к губам. Попробовала, задумчиво прикрыла глаза. — М-м-м… Очень вкусно! Правда, чуть суховато, но мне даже нравится такая текстура. У тебя явный талант, Антон. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что он почти поверил. — Спасибо, я старался как мог, — быстро проговорил Антон, уже доедая свою тарелку. Чтобы Ира не начала развивать тему его кулинарного провала, он решил перевести разговор: — Так, значит, ты тоже любишь театры, музеи и все такое? Он заметил, как при этих словах её лицо озарилось, слава богу, попал. — Естественно! Я почти во всех театрах побывала. Для меня это лучшее место, где можно забыться и окунуться в атмосферу, которую создают режиссёр и актёры. А ты сам любишь это всё?   Шастуна мгновенно посетила мысль о будущем «свидании» — Ира, конечно, не знала, что их поход в театр будет называться так, только если не догадается. Он уже прикинул, что обшарит все сайты с билетами, как только она уйдёт. — Да, безусловно, — ответил он. — В детстве я обошёл столько картинных галерей и музеев, что просто не мог не влюбиться в это. Театральные постановки меня всегда привлекали, но больше всего мне нравилось зарисовывать самые яркие моменты спектакля.   Их разговор полился рекой — о культуре, об искусстве. Для Антона это была самая трепетная и важная тема. Он сам соприкасался с этим великим, видел в нём отражение себя, мог выплеснуть на холсте всё, что не умел сказать словами. Всё его нутро было там. Но с Ирой ему не хотелось углубляться в собственные переживания по этому поводу. Хотя она ему и нравилась очень, но Шастун слишком берег эту часть души — ту, которую хотелось открыть лишь тому, кто сможет разглядеть его правду. Антон надеялся, что Ира станет этим человеком. Но кто знает, каким местом повернётся судьба?  Вечер плавно подходил к концу. И парень наконец решился: — Ир, а ты бы хотела сходить со мной в театр?   Пауза. Стук сердца. Он вроде бы не признавался ей в любви, но ощущения были до остроты реальными. — Что? Правда? Ты меня приглашаешь? — Антон кивнул, и Ира просияла: — Конечно, тысячу раз да! Думаю, с тобой будет особенно круто — сходим на какой-нибудь мюзикл.  Антон выдохнул и с улыбкой принялся убирать свою тарелку в раковину, чтобы чем-то себя занять, а Ира увлечённо перечисляла свои любимые постановки и советовала те, что могли бы понравиться и ему. С ней было так хорошо и тепло. Ира умела расположить к себе любого, и Антона неудержимо тянуло к ней. Что это? Не влюблённость ли? Шастун понимал: нужно быть готовым ко всему.   Вино допили, разговоры иссякли ровно настолько, насколько это бывает, когда двум людям становится уютно молчать. Ира посмотрела на часы, цокнула языком и виновато улыбнулась: — Антош, мне пора. Завтра с утра на работу.  — Да, конечно, — выпалил он слишком быстро и тут же пожалел о своей поспешности. — Я провожу тебя до такси? — Не надо, тут же два шага. — Она уже взяла сумочку и стояла в прихожей, где висела его старое пальто и пахло пылью от красок. — Спасибо за вечер. Правда, было очень круто.   Антон мялся у двери, не зная, куда деть руки. Ему хотелось сказать что-то важное, что-то, что останется у неё в голове до завтра, но слова путались в горле, как моток изрисованной бумаги. — Это тебе спасибо, что пришла, — выдавил он и почувствовал, как щёки заливает жаром. — Ну и… за то, что оценила мою стряпню, хоть и без соуса.  Ира рассмеялась — звонко, искренне, и этот смех разбил последнюю неловкость. — За соус я тебе ещё припомню, — подмигнула она. — Но ты справился. В следующий раз я приду с ресторанной критикой, так что готовься. — В следующий раз? — переспросил он, и сердце сделало кульбит. — Ну да. Мы же договорились про театр, забыл? — Она уже взялась за ручку двери, но обернулась, и её шоколадные глаза на мгновение задержались на его лице. — Или ты передумал? — Нет, — выдохнул Антон. — Ни за что. — Тогда до встречи, Шаст, — прошептала Ира и, подойдя ближе, смотря прям в самую глубь его глаз, что заставило Антона растеряться, обняла так же крепко как и при встречи. И ушла.    Он прошёл на кухню, где на столе остались два пустых бокала и тарелка с недоеденной карбонарой . Всё казалось чужим, будто и не он сидел здесь полчаса назад, а кто-то другой — более смелый, более живой. Антон взял её бокал, покрутил в руках, заметил на ободке след от её губ — едва заметный,  с блестками.   Впервые за долгое время в груди не было пустоты. Там что-то зарождалось — тёплое, приятное и одновременно тревожное и пугающее. Он не знал, как это назвать. Может просто надежда, что кто-то сможет разглядеть его настоящего — того, кто прячется за красками и нелепыми шутками. — Посмотрим, что будет в театре, — шепнул он сам себе, и в этом «посмотрим» звучала почти детская вера в чудо.  За окном зажглись новые звёзды, и красиво падал снег, делая этот день всё больше сказочным. Хоть бы эта сказка не закончилась. Но, как мы знаем, порой судьба делает всё в точности, да наоборот.   Антон, листая все возможные сайты с афишами и переваривая предпочтения и замечания Иры, наткнулся на тот мюзикл, который зацепил его лишь одним названием — «Призрак оперы». В подростковом возрасте мама что-то говорила ему об одноимённом готическом романе и о том, какие эмоции тот произвёл на неё. И Антон сразу понял: они идут туда! Не жалея денег, он купил билеты в третьем ряду партера — ему очень повезло, учитывая, что мюзикл состоится уже на следующей неделе. Просматривая фотографии со спектакля, он наткнулся на одного актёра, исполнявшего главную роль, с очень притягательной внешностью. Тот был таким завораживающим, будто выскочил из девятнадцатого века, чтобы сыграть в этой постановке. Шастун подумал: «Во павлин! Думаю, у него точно нет таких проблем с девушками, как у меня».    Антон ещё раз пролистал фотографии с мюзикла. Острый взгляд из-под полумаски, тень, падающая на скулы, и эта неестественная для современного мира грация. Антон поймал себя на мысли, что рассматривает его дольше, чем стоило бы. — Ну актерище, — пробормотал он, закатив глаза, откладывая ноутбук.   Он выключил свет, и комната утонула в синеве уличных фонарей. Снег за окном кружился и ложился на подоконник, этот белый шум действовал успокаивающе. Антон забрался под одеяло. Где-то между сном и явью ему почудились ноты органа, красивая девушка, сидящая рядом и павлин, смотрящий прям в его глаза со сцены.     Всё падал и падал снег, укрывая город белым покрывалом, будто готовя его к чему-то важному, что должно было случиться совсем скоро.